Тихое место

      – Луна, подойди, это я! – Прошептал Гарри, легонько постукивая по камню. Висеть в стене он научился, но это всё равно было не очень-то удобно, а пытаться при этом привлечь внимание – вообще казалось издевательством над мозгами.       – Что значит «я»? «Я» бывают разные! – Раздалось напевное в ответ, и Поттер возвёл очи горе: вот она смотрит себе мечтательно в потолок и дурачится, а он здесь караулит, чтобы в коридоре больше никого не было…       – Не очень довольный Я. – Пробурчал он, передавая всё-таки прислонившейся к стене девочке рюкзак, доверху забитый консервами и зачарованный отводом глаз, чтобы вечером она отнесла его Хьюго и Гарри.       – Пока, Сумрачный ты! – Тихо хихикнула она и беззаботно устремилась в сторону своей гостиной.       Гарри вздохнул – нужно что-то делать со своей головой. Он-просто-Гарри-школьник и он-Гарри-слишком-долго-сидевший-в-библиотеке-Эрнборнов настолько заметно различаются, что та же Луна это легко видит, даже дала этому разные названия. Где найти время, чтобы разобраться в том, какой он на самом деле, и перестать перескакивать между разными моделями поведения?       Сосредоточившись, он провалился по стене на два этажа ниже – там как раз был потайной ход, ведущий в сторону библиотеки.       Полоса плохих новостей после неудачного ритуала не спешила заканчиваться – Гарри заметил, что профессор Моуди оказывается невдалеке от Поттера гораздо чаще, чем остальные взрослые, а на кухне ему встретились два свободных (то есть, неясно, кому сейчас лояльных) эльфа. Чтобы утаить ото всех свою нелегальную компанию, Гарри пытался стать ещё осторожнее, тем более, что профессор Моуди недавно невзначай пожелал ему спокойной ночи, когда Поттер был в мантии-невидимке. Понимание того, что он (или директор, который тоже подобное умение демонстрировал года три назад) мог увидеть старшего Поттера во время первого задания, Гарри не на шутку пугало.       До момента, когда «несколько дней» пребывания Гарри и Хьюго в Тайной комнате, уже растянувшиеся на месяц, должны были наконец закончиться, оставалась неделя – все сошлись на том, что начало каникул, когда Луна будет свободна и поможет – оптимальное время для их переселения. Боясь выдать знание о беженцах из другой вероятности кому-нибудь, кто наблюдает за Поттером пристальнее, чем за другими, Гарри перестал к ним ходить – довольствовался перепиской по галлеонам, и единственной встречей в свёртке пространства несколько дней назад, когда он отдавал переделанный из одной из полос испорченного артефакта защитный браслет для Хьюго – он не пускал в тело другие души, если Хьюго сильно отдалялся от него в астральной проекции.       Теперь он воздерживался и от того, чтобы набирать совсем уж подозрительное количество дополнительной еды на кухне – ребята могли остаток времени спокойно обойтись и парой посылок от мистера Лавгуда и пакетами маггловских продуктов длительного хранения. Последние под уменьшающими чарами вот уже второй раз послала мать Шимуса, не отказавшая сыну в просьбе купить что-то для «растущих организмов» его и его соседей по комнате, передающих деньги. Еду носила Луна, которая более свободно наведывалась в комнату Ровэны – за ней никто, кажется, не следил. Но, из-за своей развивающейся паранойи, даже общение с Лавгуд Гарри на всякий случай старался не очень афишировать, только передавая ей посылки в условленном месте встречи, сливаясь со стеной.       Автором этой идеи скрытного хождения по замку была вездесущая Миртл, которая ещё пятьдесят лет назад начала наблюдать за людьми, зависая в стенах. Тесты, которые они с Хьюго проводили, пока со старшим Поттером была Луна (вот именно из-за подобной рисковости Гарри за их инкогнито и боялся), показали, что передвижения людей внутри стен артефакты директора не отслеживают. Впрочем, «зависший» человек и на Карте Мародёров отображался в той комнате, из которой в стену вошёл, даже, если уходил по ней куда-то дальше. Смотрящий на плотный объект, в котором завис человек, ничего странного тоже не замечал, как и призраки, если проходили сквозь него. Так что этот метод незаметных перемещений, хоть и не особо удобен, был даже более надёжен, чем свёртки подпространства Слизерина – было видно, нет ли кого там, где ты собрался выходить.       Вторая «дыра в защите», о которой доложила Миртл, была интересной, но малопрактичной – на окнах почти не было чар, кроме предотвращающих попадание быстро летящих крупных объектов, в том числе, студентов на мётлах. Но мотивации в виде возможности зайти в чужую гостиную в обход защиты Гарри пока не хватало, чтобы он ради этого пытался лезть вверх по стене на высоту башни или перебираться в окно с парящей у него метлы. Луна утверждала, что старшему Поттеру оба действия – на раз плюнуть, но младший считал себя достаточно здравомыслящим, чтобы учитывать их разный уровень спортивной подготовки и тренировать ловкость на высоте поменьше – вроде каменных стел в три человеческих роста.

***

      – Меркурий сейчас ярче, чем Марс… – задумчиво сказала мисс Лавгуд, опуская пару книг на библиотечный стол, за которым работал Гарри. Её палец, проколотый какой-то подвеской с браслета, на секунду мелькнувшего в широком рукаве мантии, проворно выписал на краю столешницы руну тишины.       Гарри, проследив за движением, махнул палочкой и прошептал заклинание, накладывая дополнительные чары, создающие помехи подслушивающим. В последнее время, после стабилизации магии, его уровень контроля над силой не просто вернулся к тому, который был, но и значительно вырос. Луна утверждала, что он ещё не дотягивает до того, который мог бы быть у почти шестнадцатилетнего очень сильного полукровки, и стоит продолжать медитации с целью достичь максимума динамики развития дара... Но, по логике вещей, Гарри сейчас мог создавать колдовство значительно более тонкое, чем она, потому и был завален десятифутовым списком чар, которые не помешало бы срочно выучить. Он про себя расстраивался, конечно, от количества свалившихся на него «надо бы» и мечтал о полётах, но заклинания после занятий отрабатывал, признавая необходимость, благо, теперь многие из них давались с первого раза.       – Расскажи новости о встрече, ладно? И вот, я закончил. Оба должны работать. – Сказал Гарри, выкладывая на стол две длинные полоски, исписанные рунами, наполненными силой. Кончики полос венчали будто втопленные в кожу металлические застёжки. – Лучше будет, если он сплавит металл после того, как наденет, а не застегнёт, чтобы случайно не снималось.       Глаза Луны расширились, придав ей ещё более удивлённый вид, чем обычно. Она поражённо рассматривала магическим зрением артефакты и только через пару минут насобирала расползающиеся от шока слова для ответа.       – У тебя получилось… Намного сильнее того, что ты отдал Хьюго... Но действие сходное, хотя каждая полоса должна была изначально нести разный набор знаков... Как ты смог скомпенсировать то, что при расплетании браслета ряды рун сместились? Или, мне не кажется, и эти артефакты чем-то отличаются? Ты вообще что-то успеваешь делать, кроме этого?       – Ну, эссе у меня на неделе написаны, дай Бог, на Отвратительно. Но какая разница, от этих штук может зависеть жизнь Гарри, так что отдай ему так быстро, как сможешь. Жаль, что с заряженной полосой настолько тяжело работать, иначе можно было бы закончить ещё несколько дней назад.       – Ты уверен, что не хотел бы заниматься таким профессионально? Я не знала в Англии никого, кто мог бы, будучи школьником, разобрать испорченный многоуровневый артефакт, который был зачарован в сложенном виде, и не починить даже, а переделать его в несколько новых... На самом деле, нет уверенности, что в стране сейчас найдётся хотя бы два Мастера, способных это повторить!       – Не преувеличивай, тётя Лу. – Бледно улыбнулся уставший после нескольких заполненных работой ночей Поттер. Это действительно было сложно, но теперь он был уверен, что у второго Гарри снова будет подстраховка, в случае чего способная удержать связь души и тела. – Я просто знаю о своём браслете всё, что только можно, и прочитал пару лет назад немало о символьных связках. До артефактора мне ещё, как до Китая пешком, я же совсем мало знаю о магических материалах и том, как с ними работать. Здесь очень повезло, что материал уже был правильно заряжен энергией, что на девять полос нашлось две с подходящими для переделки рунами, и что, когда я прикидывал, как проложить Путь сюда, и где бить путеводные на артефакте, миссис Аткинсон использовала для перебора символьных последовательностей моего браслета компьютерную программу… Теперь у меня в памяти каких только цепочек на его основе не хранится... А браслеты кажутся тебе разными как раз из-за переделки уже существующей вязи – плечи рун при этом местами получились длиннее или короче. Но разница небольшая, один должен тратить энергию в случае удержания души более размеренно, а другой – импульсно, хотя, по сути, это не важно, оба рабочие, я уверен.       – Я не преувеличиваю, Гарри. Это понятно, что тебе нужно учиться. Но, судя по всему, у тебя большая предрасположенность, возможно, наследственная. У другого Гарри тоже что-то было к артефактам, но он совсем этим не занимался, и Мастером бы никогда не стал, ведь развивал в основном только эмпатию и боевые чары. Но ты – другое дело, раз уже сейчас норвежец готов был пообещать Хьюго что угодно за такой артефакт... Если бы не это, они вряд ли бы договорились по нашей проблеме, мало ли, сколько нуждающихся душ по астралу бродит.       – Но что сложного? Да, вязь на нём позапутаннее вышла, чем на этих, но ведь работает даже на выгоревшей полосе браслета… Ту я за несколько часов закончил!       – Вот и я говорю, ты уже в этом ничего сложного не видишь, а решение-то доселе неизвестное. Даже у нас такого не знали, иначе, думаешь, мы бы не раздобыли что-то для Хьюго раньше? Пока ученик шамана путешествует астральной проекцией, в тело может кто-то вселиться, нужно долго учиться от этого защищаться, а до того путешествие безопасно только под контролем наставника. Может и есть какие страховки, но артефакты явно штучные, а тут ты за пару часов для Хьюго полный аналог сделал. Хоть представляешь, насколько такие вещи могут обезопасить маленьких шаманов?       – Ну, я вообще-то делал в надежде на страховку для Гарри. Просто она на выгоревшей полосе не получилась… Собственно, со второй попытки сделал… Но, не думаю, что смогу зарабатывать на жизнь такими поделками. Это когда вдохновение есть, хорошо, а когда нет – довольно-таки скучно... Я молчу, насколько при этом тяжело работать, когда давит срочность, и какая дичайшая жуть все эти бесконечные расчёты и специальные схемы для поиска оптимумов. А старшего Поттера я понимаю, проклятия на работе – это же сколько адреналина, а мы оба, похоже, любители экстрима…       – Тебе виднее, только не вижу проблемы совмещать приятное с полезным. С голоду-то ты, даже, если будешь мастерить что-то раз в месяц, не умрешь, а, если адреналин нужен, можно ещё проклятия с артефактов снимать и ниды распутывать. Плюс, всегда есть возможность завести себе взрывоопасное хобби. Сейчас-то тебя кровник в тонусе держать должен, но и потом, я уверена, что-нибудь придумаешь. Тем более, что ты пока никому ещё не успел задолжать чего-то серьёзного, правда?       – Если подумать, за мной много найдётся поступков, которыми не грех шантажировать… Но да, пока никаких Долгов Жизни и подобного, и даже денег вроде бы никому не должен. Если не считать того факта, что, если Том вернётся, немало народу посчитает меня обязанным с ним разбираться…       – Но тебе-то нет смысла исходить из того, что они считают, ты сам видишь необходимость как-то разобраться, потому что он выбрал тебя своим врагом, а это большая угроза. И в выборе профессии никто тебя ограничивать не может.       – Интересно, почему же тогда Гарри пошёл служить в Аврорат? Я думал, это на него как раз вечное наличие кровника повлияло.       – Оно-то конечно, да и этот ваш адреналин, опять же… Но, в основном, просто потому, что по молодости искал себя. Позже ему там не так уж и нравилось, особенно необходимость слушаться приказов, которые он полагал необоснованными. Вообще, он после того, как покрутился в Министерстве, изменился… Стал меньше любить людей и больше – собак. Но в Аврорате его держали какие-то интересы – необходимости там работать у него не было никакой, годам эдак к двадцати пяти он уже понял, несмотря на то, как рос, что такое – быть сильным магом.       – И что же это такое? – Немного скептически спросил Гарри, который, похоже, рос точно так же и не совсем понимал, что Луна имеет в виду.       – Свобода. – Пожала плечами Луна. – Самодостаточность, мало зависящая от того, сдал ли ты в своё время на позитивные С.О.В. или Ж.А.Б.А. Обеспечить себе всё необходимое для жизни не становится большой проблемой, потому сильные маги могут заниматься тем, к чему лежит душа, даже, если это не что-то одно, и, если оно не приносит большое количество денег. Да и маги послабее тоже, было бы желание. Мой отец же не варит зелья на заказ, хотя мог бы – «Придира» ему важнее. У нас целая квиддичная лига, хотя магов не так и много – просто потому, что квиддич многие любят и мы можем себе это позволить. Никого не удивляет, что Селестина Уорлок – известная певица, хотя она имеет несколько дельных статей по трансфигурации в мировых альманахах, а Эрни Прэнг – водитель «Ночного рыцаря» – снабжает тсантсами из животных лавки Лютного переулка. Может, он бы и другие делал, это у них семейное, но сейчас в Британии это тоже классифицируется, как некромантия, и преследуется по закону. Тут Гарри, скорее, у многих стоит вопрос о том, как не разрешить сильному магу делать то, что он хочет… А ведь у некоторых личностей вседозволенность за счёт своей силы или сверхлюбознательность иногда приводит к весьма тёмным желаниям… Вроде вырезать пару сёл ради хорошего омолаживающего ритуала или поработить на досуге Магическую Британию. И это ещё давно здесь не было Тёмных лордов, окончивших наш факультет…       – Я признаю, что маги вообще увлекающиеся личности и имеют смазанные понятия о жестокости… И что крайности можно найти и среди тех, кого увлекает психология и построение крепких групп, и среди тех, кто тащится от риска – не удивлюсь, если мой тёзка ради него в политику полез. Но чем тебе слизеринцы как тёмные маги недостаточно хороши?       – Как тёмные маги они очень даже, что уж тут, какими им быть, если то и дело тянет то яд новый изобрести, то какую зверушку инфернальную вывести, и всё ради искусства, а общество вечно не ценит такие таланты… Только и остаётся законопослушным тёмным, что интригами досуг занимать. Просто им всегда прикладное подавай, потому они мелочатся и им выдумки редко хватает, чтобы поставить себе масштабную цель. То ли дело, Рейвенкло, представляешь, до какого размаха действий может дойти кто-то, не зацикливающийся на власти на маленьком острове, и способный рассчитать, как создать Чёрную дыру или Маховик Времени – главное, чтобы ему было достаточно любопытно? Помнится, мои сокурсники с маниакальным интересом следили за перипетиями запуска маггловского большого андронного коллайдера и всё гадали, смогут ли люди на чистой физике без магии пробить такие же устойчивые кротовьи норы, как наши порталы… И нужно ли им в этом подсобить зачарованием кольца. Но тебе не стоит переживать о потенциальных Тёмных лордах, только о том, который уже есть, иначе голова болеть будет – всё-таки большинство людей вокруг довольно мирные.       – Хорошо. – С готовностью кивнул Гарри. Он не видит проблемы не думать одновременно о всех тёмных магах на свете. Хотя, мысль о том, что уж Луне, решившей стать Тёмной Леди, фантазии бы хватило на многое, мелькнула. – Итак, в пятницу после уроков мы с Хьюго будем под воротами. Как вы прикроете моё отсутствие? И где мы сможем встретиться с мистером Прюэттом, он же не умеет колдовать, правильно?       – Не переживай за это, всё решаемо. Ваша задача – не попасться на глаза никому, кто умеет видеть ауры по дороге. То есть, лучше вообще никому, почти полмили. А у рунического камня вас будут уже ждать. Здесь у нас с Миртл тоже есть план. Лучше посмотри сюда, – легкомысленно ушла от ответа Луна и открыла один из принесённых ею талмудов на закладке. – Ты их искал по средневековым бестиариям, да?       Со страницы на Гарри смотрела горящими глазами искусная живая иллюстрация ночной кобылы. Текст рядом был рукописный, с множеством завитушек. Заголовок гласил о том, что речь пойдёт о приручении. Это определённо было то, что нужно.       Поттер благодарно глянул на девочку, и она ему быстро кивнула, вдруг прошептав очищающее на то место, где была руна, выписанная её кровью. Луна махнула на прощание, забирая артефакты, и убежала, оставив ему книги и неоконченный разговор. Гарри непонимающе посмотрел ей вслед, а после – склонился над страницей.       Он думал о «самодостаточных» взрослых магах, которых знал, и впрямь не мог особо вспомнить взрослых, категорически недовольных своей жизнью. Аткинсоны, уж на что слабые маги, несмотря на всю предвзятость магов к сквибам, в обоих мирах устроили свою жизнь вполне неплохо и занимаются любимым делом. Все знакомые ему лавочники Косой аллеи получают удовольствие от работы в магазине. А вот в Министерстве с документами большинство знакомых ему студентов работать не хотят, хотя многие, имеющие долг за обучение, согласны там выполнять несколько лет любое подай-принеси, лишь бы гарантировано его покрыть. И никто из заносчивых чистокровок-слизеринцев о таком и не думает, собираясь заниматься семейными предприятиями… Мистер Уизли служит на не очень престижной должности, но без ума от изобретений обычных людей, работа приносит ему радость… Да и должность в Министерстве позволит ему рано или поздно оплатить учёбу семерых детей в Хогвартсе – больше двухсот тысяч галлеонов! А ведь старшие прошли стажировки там, где хотели, и тоже работают по велению сердец, хотя младшим и приходится носить подержанную одежду… Значит ли это, что учёбу старших уже оплатили, но с младшими тяжелее, они же почти погодки? Если так подумать, яро недовольными своей карьерой выглядят разве что профессор Снейп, мистер Филч, и ещё Ремус и Сириус, но у последних есть очевидные причины, почему с устройством в жизни проблемы...       Плечо Поттера неожиданно затрясли, и это вывело его из раздумий. За его спиной стояла Гермиона, глаза которой сияли нездоровым блеском.       – Гарри! Пойдём скорее! Ты не поверишь, кого я нашла на кухне! Оставляй, потом доделаешь задание, итак над ним второй день всё время сидишь! Тебе обязательно понравится!       Гарри, которого уже почти тянули (энтузиазм Гермионы, когда она предлагает отложить занятия, вообще сложно переоценить), в который раз подивился, насколько же хорошо работает у Лавгуд интуиция.       – Гермиона, ты о Добби, что ли?       Девушка, казалось, зависла от неожиданности.       – Ну… Да. И ещё там Винки. Постой, но откуда ты знаешь?       – Я тоже бываю на кухне. Где-то с неделю назад я их там встретил. И, если честно, мне действительно стоит продолжать читать.       Мисс Грейнджер недовольно прищурила глаза:       – Ты стал каким-то скучным, Гарри. Это уже третий раз, как я пытаюсь вытащить тебя из библиотеки. Мы будто поменялись ролями. Ты раньше никогда не сидел за книгами весь день!       – Раньше не предполагалось, что мне нужно как-то выживать в состязаниях Турнира. Или ты вдруг изменила мнение о том, что загадку Чемпионам полагается разгадывать самостоятельно?       Её плечи поникли, и она взволнованно ответила:       – Но так в правилах и сказано… Послушай, если тебе очень нужна помощь, я, конечно… Ты в последнее время будто отдалился, и от меня тоже, хотя ссорились вы, вроде бы, только с Роном…       Гарри не ответил, невидяще смотря на силуэт нарисованного угольно-чёрного коня.       «Конечно, Герм, я как-то отдалился. Стоит мне стать пооткровеннее, и ты ради моего же блага приложишь меня ментальным заклинанием. А стоит мне вляпаться в какую-то очередную хр.нь, как помощь приходит от едва знакомых по неслучившемуся будущему, но не от верного друга, потому что в правилах сказано. Почему-то странной Луне моя жизнь важнее, и она готова помогать мне справиться любым способом: и вспоминать события двадцатипятилетней давности, и разьяснять, как работают чары под водой...       Неужели, и ты, Гермиона из моего мира, способна будешь когда-нибудь отказаться от ребёнка из-за того, что его дар неправильный?»       Грива нарисованного коня пылала, а завитушки на бросившихся в глаза словах "страх убивает" казались траурными разводами.

***

      Чаепитие с мистером Лавгудом, каким бы хорошим пророком и зельеваром он ни был, прочно ассоциировалось у Гарри с книжным, безумным. Они сидели на пуфиках, медленно летающих в футе над полом и подставляли чашки заварнику, разливавшему горячую густо-фиолетовую жидкость. Вокруг них и даже частично под ногами громоздились стопки книг, а под потолком парили, летали или бегали модельки мифических животных. Справа от Поттера трещал и клацал зачарованный печатный станок, выплёвывающий по три готовых экземпляра «Придиры» в секунду. На каждой обложке была нарисована странная тварь, будто бы собранная из кусочков других, и в кипе отпечатанных копий можно было заметить минимум восемь разных животных. Руны, обрамляющие обложку, складывались для парня в бессмыслицу – так и тянуло исправить три-четыре из них, и он вдруг понял, что «ошибки» на копиях с разными животными тоже разные.       Мистер Лавгуд парил на пуфике напротив, занятый принесенными бумагами, только изредка улыбаясь краешками губ, если его взгляд падал на парня, не знающего, что делать с фиолетовым чаем. Он непринуждённо подогнул под себя ноги, закутанные в необъятную ткань ярко-салатовых шаровар, идеально не сочетающихся с бирюзовыми рубахой и беретом, частично закрывающим копну длинных пепельных волос. Гарри сам себе казался несуразно тускло-обычным на фоне настолько экстраординарного человека, но, почему-то, его вид вызывал у Поттера такую же лёгкую улыбку – этот маг плевал с высокой колокольни на то, как должен был бы выглядеть приличный издатель, и каким должен был быть его дом, предпочитая устраивать всё так, как он хочет. Тётю Петунию от знакомства с ним, наверное, хватил бы удар.       – Так… Что Вы об этом думаете? Какой... шанс того, что здесь это тоже правда? – Спросил Поттер через некоторое время, откашлявшись. Его немного удивляла манера мистера Лавгуда читать попеременно несколько пергаментов, кружащих вокруг него по непонятной системе, но он уже видел такое в исполнении Луны и знал, что это хаотично-безумное действие должно привести к каким-то выводам. Сам он, как и Хьюго, в этих бумагах – подарках старшего Поттера, которые мальчик, изрядно растерявший веру в человечество и передёргивающийся от омерзения, смог всё же продублировать из своей головы – видел только доказательства довольно гнусных действий некоторого количества магов (в том числе, влиятельных). Если хотя бы часть этого компромата действительно правдива в этом мире, Магической Британии, на его взгляд, не хватает изрядной встряски и чистки управленческих кадров, возможно, с их прямой командировкой в Азкабан. Не менее любопытными были и бумаги против нескольких организаций магов, но финансовые махинации казались Гарри всё же не такими ужасными, как, например, налаженная сеть по торговле органами оборотней, русалок и кентавров – чёрт подери, они же все разумны! Как так получается в этой стране, что химерология – это однозначно запретное знание, Хьюго вынужден свою магию скрывать так хорошо, как только может, продажа ингредиентов класса опасности от С и выше контролируется, но при этом найти, как достать печень мыслящего существа (очевидно же, что для тёмного и запрещённого зелья или ритуала), через некоторых Министерских служащих – не так уж и сложно?       Мистер Лавгуд перевёл безмятежный, чуть расфокусированный из-за лёгкой косоглазости, взгляд на Гарри и спросил:       – А что я должен об этом думать? Это, – повинуясь взмаху его руки часть пергаментов сложилась в стопку, – дело вполне известное. Это, – ещё часть образовала стопку поменьше – стоило предположить. Ну а остаток, конечно, удивляет, но может быть весьма вероятным. Я бы дал процентов девяносто восемь. Вопрос, мистер Поттер, в том, что Вы хотели бы с этим сделать.       – Если бы я знал, – скрипнул зубами Гарри. – Я чувствую себя перед таким абсолютно бессильным. Разве вообще можно сделать с этим что-то хорошее?       – Ну, это как посмотреть, – пожал плечами мистер Лавгуд. Три стопки пергаментов вновь перераспределились, образовав с десяток новых. На некоторые из них мужчина начал указывать по очереди, видимо, для наглядности. – Можно отправить анонимку в аврорат. Тогда эти… или вот эти люди сядут вместо главных организаторов, смотря как будут судить. Можно достать реальные документы... Если отправить кое-кому часть бумаг, тогда вот этих, скорее всего, убьют. Можно оставить, как есть, тогда пострадает ещё немало невиновных. Вот эти две группы враждуют, можно послать и им соответствующие бумаги, вражда перейдёт на новый виток, но их интересы к подпольной продаже проклятых артефактов могут снизиться. Выбор довольно богат, знаете ли.       – И чертовски несправедлив. – Ответил Гарри, потирая лоб. Он никогда не думал, что мог бы взять на себя ответственность за судьбы нескольких сотен человек, для удовлетворения интересов которых не существовало оптимального решения. Но вот он смотрит на записи о долях в нелегальном и тёмном бизнесе, которые будут заново делить под шумок надвигающегося конфликта, приближение которого маги чувствуют, но старательно замалчивают, и о том, какие грехи кто-то из них кинется прикрывать, и понимает, что, что бы он не сделал – предпринял бы какие-то действия или промолчал бы, кто-нибудь пострадает. – Вы же провидец... Как Вы справляетесь? Как выбираете, что сделать для лучшего будущего из того, что Вы видите? Как не боитесь сделать хуже? – Спросил он немного отчаянно.       Мистер Лавгуд в ответ подарил ему очередную мягкую улыбку.       – Я делаю, что могу, мистер Поттер. Верю в лучшее. Это самое правильное, что может сделать маг, мне так кажется. И ещё, пожалуй, публикую слухи — вот об этом, если Вы не против.       Его рука цепко ухватила одну из стопок, и Гарри, заглянув в неё, невольно вздрогнул – эта была об одних из самых отвратительных преступлений.       – Я-то не против, – сдавленно ответил он. – Не вижу, чем это могло бы сделать кому-то хуже. Кроме Вас, распространение таких слухов о сотрудниках ОМП может быть очень опасным.       – О, не переживайте. Это значительно безопаснее того варианта будущего, когда мне перед чаепитием с Вами пришлось бы приобрести рог взрывопотама. И абсолютно безопасно по сравнению с тем, где забывают о чаевых. Полагаете, нам стоит предложить Прюэттам десерт?       – Вы считаете, они договорятся? – Спросил Гарри, бросая взгляд на кованную лестницу, ведущую в удивительную круглую кухню, разрисованную яркими красками. Как ни как, от итога этого разговора во многом зависело будущее Хьюго.       – Я считаю, уже договорились. – Кивнул мистер Лавгуд на окно. Проследив его взгляд, Гарри заметил две рыжие макушки – Хьюго и мистер Прюэтт стояли рядом, смотря куда-то вниз по холму.

***

      – Ну… Как прошло? – Неловко спросил Гарри у Хьюго, прислонившегося к воротам с забавными табличками. Старшие джентльмены обсуждали планы неподалёку, и, пожалуй, сейчас у мальчишек была последняя возможность нормально поговорить перед разлукой – когда Гарри выпьет Оборотное зелье, чтобы их компания в банке никому не бросалась в глаза, много времени на разговоры не потратишь.       – Нормально. – Немного отстранённо ответил Хьюго. – Даже лучше, чем мы смели надеяться. У него не то, чтобы много веры в позитивный исход, но… Ему не важно, справлюсь ли я вывести из комы его близнецов сам или это сделает шаман, на которого мы вышли, если всё получится, он согласен меня перекрестить и взять под опеку, невзирая на то, какой у меня дар. Больше того, он говорил со своим отцом, Игнотиусом, и тот согласен в случае успеха ввести меня в род младшим ребёнком… Вообще-то, насколько я понимаю, у них не очень хорошие отношения, потому что у деда Алексиуса нет магических способностей и он помимо бухгалтерии занимается непонятной для Лорда Прюэтта игрой на маггловской бирже. Но тот сильно сдал после смерти жены и согласен передать потом всё внукам, несмотря на то, что их отец почти маггл. Если, конечно, они очнутся.       – Так это ведь… Замечательно? Почему же вы оба выглядите немного… подавленными? Что-то не так с перевозкой твоих будущих братьев?       – Всё нормально. Мистер Лавгуд уже организовал порталы, включая тот, который нелегальный в Норвегию. Утром, когда он аппарирует сюда Гарри и Луну, мы все перенесёмся и заберём Прюэттов. Понимаешь, здесь просто рукой подать до «Норы» и я…       Заметив, что по щеке расстроенного Хьюго покатились слёзы, Гарри обнял мальчика. У него самого в душе тоже бурлили противоречивые чувства: каким-то невообразимым образом гости из будущего, даже тёзка, у которого были очевидные проблемы, стали ему за время знакомства очень дороги. Он, конечно, понимал, что не дело им сидеть в подземелье, но сам будет эгоистично скучать по ним, даже по странной Лавгуд, хотя встретиться с ней после их отъезда, скорее всего, получится значительно раньше, чем с Хьюго. Но здесь встречу отдаляли теоретически преодолимые препятствия: окончание семестра, расстояние, кошки-мышки с Волдемортом… Хьюго же потерял всю свою семью в тот момент, когда Гарри, будучи в его теле, открыл Путь в другой мир, а не попытался пробиться через Ла-Манш.       – Я помню, что ты сказал мне там, в 2018м... – Продолжил мальчик, всхлипывая. – Что, если мы выберем этот путь, я никогда больше не увижу никого из тех, кого знаю, только похожих на них людей, и, возможно, кто-то из них отличается принципиально. Что не будет больше ни мамы, ни папы, ни бабушки, ни всех остальных многочисленных Уизли – только те, которые здесь и знать меня не знают... Но... Мама и папа показались мне такими похожими... Я не могу перестать думать о том, почему там все мои родные за какие-то пару дней, а не за полгода, признали, что шансов остаться собой у меня нет, а мама – так вообще, практически открестилась, чтобы удержать свои карьерные позиции! Обещай мне, Гарри, что, если эти Гермиона и Рон тоже поженятся, ты проследишь за тем, чтобы никакая зараза не подарила их ребёнку какую-нибудь зверушку на четырёхлетие! И, тем более, чтоб никакая зверушка на глазах у малыша, не дай Бог, не умерла, и ему не пришло в голову всеми силами мечтать её воскресить! Может быть, тогда у него проявится какой-то другой дар, и он останется с родными, а не, как я...       – Обещаю, если что, я лично прокляну Гермиону аллергией, и никто не посмеет дарить её детям других питомцев, кроме камней, – неловко пошутил Гарри, но, видя, что это не успокаивает, продолжил говорить серьёзнее. – Ну-ну... Не плачь. Здесь тоже есть люди, которым ты очень дорог. Дай время, их станет ещё больше...       Хьюго махнул рукавом, неловко размазывая слёзы, и криво усмехнулся:       – Я знаю, дубина. Главное, что здесь есть люди, которые очень дороги мне, пусть даже ради шанса быть рядом с ними нужно торчать месяц в четырёх стенах и полгода на ледниках без доступа к Интернету, или жить в стране, в которой может начаться война. Я понимал, о чём тебя просил, и я не жалею о своём выборе. Когда же и ты заметишь, что нам не чужой, и тебе мы тоже поможем всем, чем сможем? И твоего кровника, который мешает нам всем свободно дышать, найдём, как надёжно упокоить, или я не чёртов почти некромант!       Глаза шамана-самоучки на последних словах неуловимо быстро полыхнули теменью, но тут же снова стали ясно-голубыми и прозрачными, как снежная крупа, кружившая на ветру вокруг магов.