Не все то золото...

Гарик проснулся за пять минут до звонка будильника. Высунув руку из-под одеяла, не поворачиваясь и не открывая глаз, он нащупал поднимальное средство и нажал на кнопку «отбой». Не любил он новомодные — старый, надежный, проверенный, с большими цифрами и стрелками — совсем другое дело. Спрятав руку снова под одеяло, в комнате было свежо — балкон ведь не закрыли — обнял Михаэля, как прежде. Тот спал сном праведника, уткнувшись ему в шею и сложив на него руки и ноги. Мужчина улыбнулся — даже через пижамные штаны чувствовалась утренняя эрекция мальчишки. А может ему снился эротический сон? «А если сон, то о чем он интересно?» — Гарик улыбнулся еще раз, вот ему недавно приснился сон так сон. И он снова улыбнулся. Гарик давно не влюблялся, наверное, последний раз это было, когда он был в возрасте Михаэля. А потом был универ, где не было ни одной девушки, точнее у них на курсе было восемь девушек, но все они были такими целеустремленными, что ни о какой любви речи просто быть не могло. Да и в общаге, где они жили, из шестисот человек было всего восемнадцать существ женского пола — физфак все же. Он тогда впервые обратил внимание на сокурсника. Парень как парень, они все тогда были такие — умные, тщеславные, только худые очень. И все из-за науки — все дни просиживали за учебниками. А этот очень сильно от них отличался — он занимался классической борьбой, и тело у него было, как у греческих атлетов, с рельефными мышцами. Однажды после физкультуры почему-то все уже сполоснулись в душе и ушли, а они остались вдвоем — он и тот парень. Гарик тогда просто не выдержал, зашел к нему кабинку и провел руками по его обнаженному телу. А парень, его тоже звали Игорем, не отстранился, не испугался, только глаза у него слегка округлились от удивления, а губы дернулись в улыбке. Он, втянув Гарика за руку внутрь, сразу же закрыл дверь кабинки на защелку. А потом, взяв его лицо своими прохладными руками, приблизил к своему. Он не спешил, не торопился, давая привыкнуть к новым для Гарика ощущениям. И только тогда, когда тот очень осторожно и нерешительно обнял его за талию, поцеловал. Он целовал его нежно, как девушку на первом свидании, стараясь не спугнуть и все не испортить. Он давал ему вздохнуть, выпуская на секунду губы, и тут же снова накрывал их своими губами, проводил по ним языком, приглашая, приоткрыть рот и дать возможность его языку проникнуть внутрь. И Гарик сдался, он слегка раздвинул свои губы и крепко сжатые зубы, и Игорь сразу же устремился внутрь, прикасаясь и лаская его щеки, небо и переплетая свой язык с его языком. А большими пальцами рук он гладил Гарика по щекам, по закрытым от страсти векам, по бровям. А потом его руки скользнули вниз, лаская затылок и худенькие плечи Гарика. А потом прошлись по спине — по выступающим, как крылья, лопаткам, пояснице, до самых ягодиц. Гарик замер, но Игорь, почувствовав напряжение, возникшее в непрекращающемся поцелуе, где их языки вели уже свой волшебный танец, переплетаясь, сталкиваясь и расходясь, вернул руки снова на плечи, а потом на лицо. Он был возбужден, но и Гарик был возбужден не меньше, он это чувствовал, ощущал, знал, по прерывистому дыханию, по упершемуся в его бедро твердому члену, по крупной дрожи иногда охватывающей его тело. И даже прохладная вода, льющаяся на них все это время сверху, не могла охладить их обоюдное желание. — Хочешь меня в себе? — прошептал Игорь на ухо Гарику, слегка прикусив мочку, а потом нежно пососав ее. Гарик кивнул в ответ. — Только у меня нет с собой презерватива. Гарик еще раз кивнул. Игорь разорвал поцелуй и повернул его к себе спиной. Он не спешил, очень не хотел испугать своего неожиданного партнера, поэтому просто прижался к нему всем телом, всем своим мускулистым телом к худенькому телу Гарика, теперь целуя его шею, плечи и снова шею, прикусывая, и тут же зализывая места укусов. Гарик сам попросил его о большем, даже не попросил, а сделал. Он уперся лбом в стенку кабинки, взял его руку в свою и, прогнувшись в пояснице, провел сначала его рукой по одной своей ягодице, потом по другой, а потом, раздвинув их, ввел палец Игоря себе в анус. Все, на большее он был не способен, теперь Гарик надеялся только на него. И тот пошел вперед, он протолкнул палец глубже. И Гарик впервые громко застонал, насаживаясь, выгибаясь, извиваясь. Игорь почувствовал, как упругие стенки пытались словить его палец, сжимаясь, разжимаясь и снова сжимаясь. Так можно и заиграться, поэтому дальше он не стал медлить, а тут же ввел в Гарика второй палец, а за ним и третий, стараясь растянуть его для легкого проникновения. — Раздвинь ноги чуть шире, — прошептал он ему на ухо и опять прикусил мочку, но уже сильнее, чем в первый и раз, тут же пососав ее. И Гарик подчинился, он поставил ноги шире, сам развел руками ягодицы, предлагая Игорю проникнуть в него. Но тот вдруг опустился на колени и провел языком от поясницы вниз до паха, задержавшись на дырочке ануса. Гарик непроизвольно сжался. — Тише, все хорошо, — нашептывал Игорь, снова продолжив вылизывание. А потом, поднявшись, стал осторожными толчками входить в Гарика, останавливаясь каждый раз и давая тому привыкнуть к его размеру в нем. — П... Про...шу... с...ско...рее, — с придыханием простонал Гарик. — Ш-ш-ш, нельзя поскорее, тебе будет больно, а я этого не хочу. Я хочу, чтобы ты запомнил этот раз, как самый лучший, — нашептывал Игорь Гарику на ухо, одновременно поглаживая рукой его ждущее ласки естество от своего члена до его, несколько нежных фрикций, и снова легкое поглаживание до своего члена. Гарик не выдерживает и резко подается назад, насадившись до конца и сразу застонав, видимо, от боли. Но Игорь старался не спешить, давая раз за разом своему партнеру понять, что можно делать, а что нельзя. Так постояв немного, он начал потихоньку двигаться назад, а потом снова вперед. Гарик снова застонал, Игорь был уверен, что теперь он стонет от удовольствия. Снова чуточку назад и снова вперед. С каждым разом амплитуда выхода и входа возрастала. И вот уже он почти вышел из Гарика, а потом сильным движением вошел в него на всю длину. Гарик стонал, выгибался, подавался каждый раз ему навстречу. В кабинке уже раздавались пошлые шлепки мокрых тел друг о друга, но это только заводило их еще больше. — Погладь меня, — прошептал Гарик и рукой Игоря начал ласкать свой член. — Упрись руками в стену и прогнись сильнее, остальное я все сделаю сам, — шепотом приказал Игорь, и Гарик подчинился, он полностью ему доверял. Игорь входил и выходил ровно, размерено, двигая в такт рукой на члене Гарика, потом нежно отводил крайнюю плоть и сразу начинал ласкать головку плавными движениями большого пальца. Судорожные вздрагивания тела Гарика свидетельствовали, что он на пределе и разрядка неминуема, Игорь снова возобновил фрикции в такт с толчками. И вот Игорь, застонав, кончил, а Гарик... Он проснулся тогда на этом месте, он и раньше всегда просыпался на этом самом месте, этот сон ему снился часто. Он еще ни разу не кончил во сне. Гарик улыбнулся, пытаясь представить, что может сниться Михаэлю. — Подъем, — тихо позвал он, стараясь не испугать мальчишку, лежащего на нем, но тот только завозился в коконе его рук и смешно зачмокал губами. Гарик тихонько убрал его руки и ноги с себя, поцеловал кончик греческого носа и слегка потряс Михаэля за плечо: — Соня, вставай! — Сейчас, мамочка, еще пять минуток, — и мальчишка перевернулся на другой бок. От комичности момента Гарик громко рассмеялся — все дети во все времена ведут себя по утрам одинаково. Михаэль резко сел, ошалело озираясь по сторонам. — Где я? — В моей постели, юноша. Подъем, нам с вами предстоит очень напряженный день. Так что, вставай и марш в свою комнату, через четверть часа побудка. Михаэль нехотя стал выбираться из постели, запутался в одеяле и вместе с ним рухнул на пол, стащив его с Гарика. Он встал, подняв несчастное одеяло, и так и замер с ним в руках, уставившись на Гарика — тот спал обнаженным. Но то, что он был обнажен, это было полбеды, вот то, что он увидел, лишило его дара речи... — Ну, что уставился, юноша? Это обычная физиология — у половозрелых особей мужского пола по утрам часто бывает эрекция, а я к тому же всю ночь обнимал такое прелестное создание, как ты, вот и возбудился слегка. — Ничего себе слегка, вот это экземпляр мужского достоинства, — прошептал Михаэль и снова шлепнулся на пол на пятую точку, так и не накрыв одеялом Гарика, хотя всего несколько секунд назад именно это собирался сделать. — Не надо превозносить мои достоинства, а то у меня разовьется комплекс собственной полноценности. У тебя тоже, скажу, с этим все в порядке. Ты, между прочим, тоже, пока я тебя не разбудил, в меня не бананом упирался. Так что брось строить из себя курсистку. Вставай и вались к себе в комнату по балкону, заметь, по балкону, а не в двери. И постарайся, чтобы тебя никто не заметил. А если заметят, то постарайся быть уже на своем балконе, мол, вышел подышать свежим воздухом. Побудка, — и Гарик взглянул на будильник, — через пять минут. Марш быстро к себе.