Не все то золото...

Пятеро ушли за штанами, а двое так и остались стоять в коридоре, переминаясь с ноги на ногу. — Ну, и чего стоите, чего ждете? — ехидно поинтересовался Гарик у мальчишек. Он даже вспомнил их имена, которые прочитал в личных делах — Кирилл Скоробогатов и Иван Бочкарев. Мальчишки самые обыкновенные, типа Михаэля, родители у них все в делах, в заботах, вот и сдали их в этот неплохой, в общем-то, интернат. Кирилл приблизился к Гарику и почти шепотом произнес: — У меня штаны грязные, я их не успел еще постирать. — И в чем ты их умудрился выпачкать? — продолжал допытываться тот. Мальчишка потупился и очень тихо сказал: — Семяизвержение было, а я спал без трусов. «Вот, я идиот. Чуть при всех пацанов не опозорил. Надо быть с ними осторожнее», — выругался про себя Гарик, а вслух произнес: — Штаны все равно принести и показать. Можете свернуть их аккуратно, мне предъявить только пояса. Ясно? Мальчишки кивнули и пошли за своими пижамами. А пятеро уже вернулись со своими штанами, и у всех были подрезаны пояса. — Ясно, что дело темное, — весело произнес Гарик. — Рассказывайте, почему испорчено общественное имущество, которое вам выдано в личное пользование. Что произошло дальше, даже он, умудренный опытом, не ожидал — все пятеро упали на колени и, громко всхлипывая, то ли специально, чтобы вызвать у него сочувствие, то ли дурачась, от ребят их возраста всего можно было ожидать, поползли к нему. Но Гарик не растерялся, распахнул первую попавшуюся дверь, и было совершенно не важно, чья это комната, все ведь были на зарядке и, как Нильс, заманивающий крыс или выманивающий их из замка, спиной вперед, а за ним мальчишки, ввалился в помещение. — Отлично, милые, не меняйте позу, не надо, — слащавым голосом пропел он. — Вот вам, детки, по презервативчику, — и он кинул перед каждым кондом в упаковке. — Возбуждаем друг друга, раскатываем на членах резинки, встаем в кружок и, смазав дырочку впереди стоящего, вставляем ему. Двигаетесь синхронно, ритма не нарушаете, а то упадете. Затем меняетесь, я вам выдаю новые презервативчики, и так до тех пор, пока в вашей заднице все не поперебывают. Пока все друг дружку не перетрахаете, отсюда не уйдете. Поверьте моему слову, я с вами и с пятерыми справлюсь, свяжу, но трахать друг друга заставлю. Вы ведь этого хотели, когда к Михаэлю вломились, и когда других насиловали. Теперь сами на своей шкуре узнаете, каково это, когда пятеро, у вас-то в заднице всего лишь по четверо поперебудут, потрахаете себя по очереди. Хотя можно и Андрея для комплекта позвать. Насколько я понял, он только вибратором работал. Вот тут мальчишки взвыли по-настоящему, когда поняли, как они влипли. — Простите, — взревели они хором и поползли к Гарику, насмерть перепугав Кирилла и Ивана, которые принесли свою одежду для досмотра. Те тоже решили, что пока не поздно, надо на колени встать перед новым воспитателем, а то мало ли чего. — Брысь отсюда, и в спортзал бегом, скоро зарядка начнется, — махнул рукой им Гарик, рано им наблюдать за экзекуцией, которую он придумал для этих… «Насильников, слишком мягкое слово для этих паразитов рода человеческого», — Гарик для себя решил, что наказание он доведет до конца, чего бы это ему ни стоило. У одного из оставшейся пятерки случилась настоящая истерика, какой уж тут трах, пришлось мальчишку успокаивать. — Я н… не х… хо… т… тел, это все Андрюха, — рыдал он, икая и хватая ртом воздух. — Вали, вали все на поверженного колосса, — ехидно произнес Гарик. И тут они все заговорили вместе: — Это, правда, Андрей, он запугивал нас, и не только нас. Мы не насиловали новеньких, только пугали. Андрюха иногда работал вибратором, когда кто-нибудь не сопротивлялся, а так обычно били, и все. Простите, мы, правда, никогда не будем никого обижать. Мамой, папой, бабушкой, кем хотите, поклянемся. Только не надо этого, мы не трахались с мальчиками, пока в интернат не попали. — Значит, все же трахались? — съязвил Гарик, понимая, что такая задумка сорвалась. — Исключительно по обоюдному согласию, секса-то хочется, — продолжали исповедоваться мальчишки. — Ладно, брысь на зарядку, — скомандовал Гарик, выставляя за дверь четверых и присаживаясь к пятому, который продолжал по-прежнему рыдать, сидя на полу. — И чего ты поперся за Андрюхой, если такой слабонервный? — поинтересовался он, обнимая мальчишку за плечи. — Он обещал меня изнасилова-а-ать, — у того рыдания уже практически затихли, но всхлипывания и икота еще остались. — И чем он обещал это сделать, ты, что не видел, что у него насиловать, кроме, как вибратором, нечем было. — Увидел, когда вы с него штаны стянули. Я думал, что него огромный, вот и боялся. Гарик взял мальчишку за руку и, приспустив свои штаны, провел его рукой по своему агрегату. Надо было видеть, как у того округлились глаза. — Это я могу изнасиловать, если захочу. Но насиловать я вас не буду, а буду прилюдно трахать за непослушание, чтоб неповадно было. Так и передай всем, — произнес Гарик, с трудом отнимая руку пацана от своего члена, которому ласковые прикосновения почему-то понравились. — Все, иди в спортзал, я сейчас тоже подойду, только переоденусь. И Гарик поднялся на ноги, увлекая за собой мальчишку, у которого уже не осталось ни капельки слез на лице, и даже икота вдруг прекратилась, но зато блуждала абсолютно сумасшедшая улыбка на лице. Но переодеться ему не дали. В дверь его комнаты постучались, и на ответ «войдите» бочком протиснулся Андрей и сразу протянул ему наручники и ключи, предопределяя любой вопрос. —Почему ты не пошел на зарядку? — строго спросил Гарик. Андрей потупился, потоптался с ноги на ногу и тихо произнес: — Игорь Анатольевич, простите меня. Я не просто идиот, я полный идиот. Драться я не умею, вы меня урыли в пять секунд. Авторитет, который был, растерял в одночасье. И я не знаю, что мне делать дальше. Домой меня не заберут, а здесь у меня тоже житья не будет, после того, что произошло сегодня, вы же это понимаете. — Я предупреждал тебя. Ты меня не послушался. Пеняй на себя, — Гарик хоть и испытывал чувство вины перед своим подопечным, но оправдывал свое поведение только тем, что сначала мальчишек надо построить, чтобы строем ходили, и команды, сказанные даже шепотом, слышали и исполняли, а потом уже любить их, иначе они тебе на голову сядут и лапки свесят. — Простите меня, я виноват. Но мне без вас не обойтись теперь. Я буду послушным, самым послушным, только не гоните меня от себя, иначе меня заклюют. Пожалуйста, — и Андрей с такой собачьей преданностью заглянул Гарику в глаза, что тот чуть не рассмеялся, пацана, хоть и верзила, все же жалко. — Хорошо, я согласен немного побыть твоей нянькой и охранником, но повторяю, немного. Авторитет будешь сам у мальчишек зарабатывать. Когда станешь уважаемым среди них, никто и не вспомнит, что произошло сегодня, а даже если и вспомнит, что с того, когда ты будешь всеми уважаемой личностью. Да и подкачаться тебе не помешает, а то рыхловат малость. Иди, переодевайся, а то мы и так уже опоздали на зарядку. Трудно сказать, кто из них охранник, а кто подопечный, когда Гарик и верзила, который был выше его на целую голову, появились в спортивном зале. Все посматривали на воспитателя и Андрея, как они друг с другом, но, не заметив ничего подозрительно, спустя немного времени утратили всякий и всяческий интерес. Зато все обратили внимание, какими глазами их физрук смотрел на их воспитателя — он не просто рассматривал, а пожирал взглядом, а также раздевал и одевал обратно. А потом вперился взглядом в ту часть тела, ну, которая между ног у мужчин, и замер, судорожно сглотнув. — Да, да, — прошептал Колька, проходя мимо физрука, это тот мальчишка, которому Гарик дал себя погладить по тому месту, на которое так заворожено смотрел мужчина. — Что еще за «да, да»? — встрепенулся тот, но взгляда не отвел. — Разминка закончена, сейчас будем играть в баскетбол. Разобьемся на команды, я буду играть в одной, Игорь Анатольевич в другой. Андрей Кузнецов будет судьей, чтобы ненароком никого не пришиб в пылу борьбы. Я же не ошибся, вашего воспитателя зовут Игорь Анатольевич? — Да, — радостно все закричали в предвкушении игры. А игра получилась на славу, раскрасневшиеся мальчишки носились по площадке, не упуская из вида физрука, который хоть и играл гораздо лучше Гарика, но в выносливости и гибкости ему явно уступал. А физрук старался, как только оказывался в опасной близости от Гарика, то рукой его погладить, а то и просто прижаться, вроде как в силовой борьбе. — Я к тебе приду сегодня вечером, — прошептал мужчина воспитателю, когда был дан финальный свисток. — Ты уверен, что этого хочешь? — ехидно поинтересовался Гарик. — Вполне, — улыбнулся физрук, радуясь, что его не послали. — И этого он трахать будет, — очень тихо пошутил кто-то из мальчишек. — Разговорчики в строю, — рявкнул Гарик. И изумленный физрук увидел, что его самый хулиганский одиннадцатый класс, вытянувшись в струнку, строем покинул спортзал. — Всем принимать душ, внимательно рассматривая друг друга, чтобы потом не вызывало недоумения, что кто-то из вас не так выглядит, как кажется, переодеваться и строем в столовую на завтрак. — Игорь Анатольевич, а, может, нам и песню строевую разучить? — попытался съязвить кто-то. — Надо будет, выучите, пока научитесь хотя бы команды мои выполнять беспрекословно. И как в фильме «Добро пожаловать или посторонним вход воспрещен», мальчишки отсалютовали очень согласованно пионерским салютом. — Вот так-то, — Гарик улыбнулся физруку. — Приходи, и ты будешь у меня строем ходить.