В услужении
3 января 2021 г., 20:24
— Отец, исповедайте меня, ибо грешна.
На второй год обучения меня отправили служить в церковь на границе со степями. Каждый вечер был обязан заходить в эти маленькие, чаще всего грязные, кабинки и слушать исповеди местных жителей.
— Рассказывай, в чем согрешила.
Многие монахи использовали слова «дочь моя», «девица» или еще какие, чтобы успокоить крестьян, меня это не волновало. Вы обязаны очиститься от грехов, я обязан вас выслушать, это взаимонеприятная вещь, так зачем разыгрывать представление?
— У соседки корову отвязала, та в лес убежала, волки ее растерзали.
— Молись, уплати ей должную дань, и будет прощение.
Неужели, ради этого стоило тратить мое время? Насколько глупыми надо быть, чтобы не додуматься! Если бы так случилось пару раз, так нет же, по десять случаев на неделю — то обозвал соседа, то украл что-то, то окно разбил. Почему пресловутый Годрик или судья какой не мог разобраться с ними? А я смог, правда, уже после начала войны.
В то же время о вечерней работе старался не думать, днем жилось куда интереснее. Во-первых, продолжалось обучение магии, во-вторых, заходили воины, рассказывали о битвах, просили благословения — всегда любил слушать ветеранов, как они рассуждают о стратегии и тактике.
Спустя две недели к нам пришли сестры милосердия. Готовили бедным пищу, лечили больных и все в этом роде — мне работы поубавилось. Среди них была некая Беатрис и ее воспитанница Изабелла, меня попросили показать девушке кухню, отличный повод пропустить вечерние исповеди.
Она оказалась не такой, как я ее запомнил. Думал, будет вести себя как те высокомерные лорды, которые на публику помогали сиротам и порой пинали нас, но нет. Девушка вела себя вежливо, а после экскурсии по монастырю спросила, как я сюда попал.
— Из приюта, на войне Затмения мою семью убили демоны.
— Моих родителей тоже, я тогда была младенцем, нашедшие меня люди назвали это чудом.
— Чудом… Нет ничего чудесного в сиротстве. Для воспитателей ты мусор, для империи — должник.
— Не все люди злые. Беатрис опекала меня как родную дочь, многие рыцари из королевского совета брали на воспитание сирот.
Убеждать ее было бесполезно. Я решил не показывать своей ненависти к правителю — знал ведь, что с ней Николас по-другому себя ведет, мы разговаривали о своем детстве и как оказалось, было что-то общее в жизнях детей войны, даже если судьба раскидала их по разным углам.
— Хочу признаться, отче, я согрешил. К дочери лучшего друга на свидания бегал, и к хозяйке таверны, и к гномихе и…
— Не молись, грешник, и не кайся, лучше постригись в монахи, и вся деревня вздохнет с облегчением.
За эти слова меня заперли на пару дней без еды и воды в башне. Сельский гуляка продолжил находить оправдания своим похождениям и уплачивать грехи пожертвованиями. Как по мне, такого неудачника проще было бы сжечь или распять, но не отпускать — ничего не исправит дурака.
В эти два дня Изабель приходила ко мне и в тайне приносила еду. Сердце у нее доброе и в кои то веки это даже нравилось мне. Никогда прежде не испытывал ничего подобного, мне захотелось сказать те три слова, которые так часто слышал, когда проводил свадебные церемонии. К худу или к добру, а признаваться в подобных вещах через дверь не хотелось, поэтому я подождал, когда меня освободят, а гостья монастыря выйдет погулять в сад.
Вышел на улицу и увидел короля. Они с Изабеллой сидели под цветущей яблоней, что-то шептали друг другу.
— Ты серьезно?! — Воскликнула девушка.
— Вполне. Дядя говорит, мое желание не противоречит законам, поскольку ты из рода Грейхаундов, а не простолюдинка.
— Чудесно, тогда давай поженимся прямо этим летом!
— Ну погоди, всего пару лет — так по закону положено, мы еще слишком молоды.
— Хорошо, но ни годом больше.
Смеясь парочка ушла в часовню, я предпочел спрятаться за деревом и промолчать. Мне бы хотелось подраться с Николасом, но не хотелось, чтобы она это видела. Сейчас, стоя на краю гибели, вспоминаю еще одну историю, сколько лет она пряталась в глубинах забытых воспоминаний, пришло время, и вот — фатальная ошибка, расцвела, как цветок смерти на поле боя.
Илларион побежал вглубь садов, подальше от ненавистной парочки. Там он спрятался ото всех, ведь никто и никогда не должен был видеть его слез. Затылок обожгло знакомое пламя, на поляне появилось два демона, они не заметили чужака.
— Вот так новость, помолвку надо расторгнуть, и чем быстрее, тем лучше. — Говорил первый, в рогатом шлеме.
— Что у тебя с голосом? Только не говори что ты… — суккуба рассмеялась, с трудом взяв себя в руки продолжила. — Я понимаю, те парни, они молоды, им даже века нет, но ты то, переживший половину Асхана, неужели ты влю…
— Заткнись! Я выполняю приказ самого Властелина, или уже забыла, под каким предлогом тебя выпустили из Шио?
— Ну не сердись, — игриво виляя хвостом продолжала дьяволица, — это была просто шутка. Конечно же, мы исполняем его волю, а эти голубки еще будут вместе… Гореть в аду, когда мир захватят наши братья и сестры.
— Тише. — Демон насторожился. Тот расторопный юнец случайно наступил на ветку. Сейчас я бы не допустил подобной ошибки, но в те годы был куда бестолковее. — Мы здесь не одни. Отыщи шпиона и убей, а мне нужно подробнее разузнать об этой помолвке.
Как только первый ушел, вторая кинулась в кусты. Она схватила меня за шиворот, как котенка, но вместо того, чтобы прикончить поцеловала в лоб. Очень знакомый поцелуй, и адское пламя, которое льется по венам…
— Ларри, ты слишком любопытен, ну разве так должна вести себя моя игрушка? С другой стороны, мне это нравится. Забудь о нашей встрече и о разговоре, у Аграила своя миссия, у тебя — своя.
Я очнулся в ненавистной кабинке, пыльной и душной. Священник стучал в дверь, кричал, что всю душу из меня выбьет, рядом валялась пустая бутылка вина. В тот раз меня наказали серьезнее и чуть не выгнали с обучения, благо Изабелла вступилась. Я не знал, почему мне стало так наплевать на предстоящую свадьбу, просто был уверен, что она не состоится.
