Такое бывает

      Повсюду крошки — от вафель, печенья, чипсов, сладких хлебцев, шоколадных конфет. Куски сахарной ваты розовым облаком покоились на люстре, и поэтому мама свет включать не рискнула. Ей подумалось, что только жжёного сахара ей не хватало — хотя дети, должно быть, будут рады: домашние сладости и всё такое. Мама усмехнулась. Ещё полчаса назад они носились по комнате и вопили, как вытащенные из горшка мандрагоры, а теперь спят как ни в чём не бывало. Матвей, Лиза и Костя уместились на диване, причём Матвей спал сидя, с открытым ртом, закинув одну ногу на табуретку. Лиза свернулась калачиком, как котёнок, а Костя разлёгся по-королевски: вытянулся во весь рост и положил голову на подлокотник дивана. Костя за лето вырос так стремительно, так динамично, что мама не успевала подбирать ему одежду. Судя по тому, как он, длинноногий, едва помещался на диване, скоро ребёнку придётся подбирать и новую кровать.       Глухо шумел включённый телевизор, ему вторил проливной дождь. То-то ребят разморило — подумала мама. Она была против того, чтобы ребята отмечали день рождения в четверг, но эти охламоны на три голоса завывали, канючили, решились даже на подкуп — сначала купили цветы, потом стали по утрам приносить чай в постель. После того как Лиза споткнулась и разлила чай по всей комнате, мама решила сдаться под натиском и взяла себе выходной, пообещав ребятам, что в школу они тоже не пойдут. Сентябрь. Пропустить один день в сентябре — это не страшно. Не страшно и то, что подушка до сих пор пахла облепихой.       Едва мама сделала шаг к кровати, как под ногой что-то тихо захрустело. Семечки. Костя повадился грызть семечки, и шелуха от них была ровным слоем рассыпана по всему дому, пока мама не прикрикнула и не пообещала лишить карманных денег, чтоб не тратил на всякую чепуху. Костя приструнился и стал рассовывать горсти семечек по карманам, но сегодня, видимо, решил, что в честь дня рождения можно запретами пренебречь.       Мама вздохнула и покачала головой. Другая на её месте, возможно, злилась бы, как неистово злилась её мать, которая кричала даже из-за одной недомытой тарелки. Да, уж она-то не дала бы им разойтись…       Может, и к лучшему, что в жизни её детей нет такой бабушки. Они похоронили её в этом году, ранней весной, когда начал таять снег, и вместе со снегом и похоронами как будто ушла даже злость, которую сварливая тиранша тянула за собой всю свою несчастливую жизнь. Похороны тоже были в четверг.       Мама села на корточки и стала сгребать ладонями шелуху. Надо бы поднять оболтусов, да спросить, не хотят ли они помочь прибраться. А то вырастила трёх свиней… Нет, одёрнула она себя. Оболтусы — да. Но не свиньи. Маленькие, любимые, бестолковые свинюшки, которые умудрились поделить один день рождения на троих, но никогда из-за этого не ругались. И её старший сын, Костя, только радовался, что ему на день рождения когда-то подарили младшего брата и сестру…       Ничего, пусть поспят. Сейчас она достанет наушники, включит какой-нибудь бодрый трек, тихо подметёт и пойдёт досматривать сериал…       — Мам, — шёпотом донеслось с кровати.       Она повернулась к дивану. Костя смотрел на неё круглыми глазами.       — Я сейчас встану, мам.       Она покачала головой: спи, мол, всё в порядке.       Но Костя уже с расхлябанным изяществом соскользнул с дивана, не задев ни Лизу, ни Матвея, и полетел на кухню за совком. Мама подумала, что если он будет так расти, то скоро в один его шаг будет помещаться её три.       Остаток вечера они убирались в комнате, пока Матвей и Лиза тихо спали под убаюкивающий бубнёж телевизора. Костя переложил Матвея на диван — тот даже не проснулся. Лиза иногда сонно открывала глаза, что-то пыталась сказать, но тут же засыпала снова. Костя снимал с люстры сладкую вату, кривляясь, беззвучно хохоча и изо всех сил пытаясь рассмешить маму. А мама смотрела на своих детей и думала, что ради таких вечеров стоит иногда брать лишний выходной.