Не та, кем кажется

Слишком быстро спало волнение у Гриффиндорцев. И всех тех, кто хорошо знал Поттера. Стремительное переключение от беспокойства к безразличию бесило Тома до зубного скрежета. Неужели он один, — не считая родителей парня, которые, узнав о сыне, примчались в школу и с тех пор каждый день навещали, не имея возможности забрать домой и ставить на ноги в родном особняке, — так сильно волновался и с каждым часом, не то что днём, ждал пробуждения? Те же друзья. Могли бы приходить в больничное крыло почаще. Том всё свое свободное время сидел на соседней койке, зарывшись в учебу с головой, а иногда читал что-нибудь вслух, чувствуя, что Гарри всё слышит несмотря на кому. Однако вскоре рациональность начала давать сбой в страшном количестве. Том сам себя бы не узнал, если бы начал думать, что с ним стало после встречи с лежащим в коме, без малейшего признака сознания. Он испытывал странные чувства по отношению к Поттеру — от гнева до тоски. Неприятное сочетание, очень часто мешающее нормально учиться и познавать новые для себя грани в магии. Последнее особенно не давалось. «…очистите разум…» «…постарайтесь расслабиться…» «…сконцентрируйтесь…» Том не мог выполнить ни одно из требуемых вещей, потому что его голова забита чертовым, дементор его высоси, Поттером! Спокойствия ноль — постоянное напряжение! Концентрации ноль из-за перечисленного выше! Несмотря на очевидную поверхностную злость, Том понимал, что всё оно не со зла. А от боли. На время, но он лишился первого и единственного человека, с которым было хорошо. Вот и сейчас, чтобы хоть как-то уравновесить свои чувства, снова пришёл к Поттеру в палату, провожая мрачным взглядом друзей Поттера. Сподобились, наконец, явиться. А больничное крыло покидали-то под ручку! Дружба переросла в отношения? Думая о Уизли и Грейнджер как о паре, Том не скрывал своего раздражения, проходя мимо. Ни «привет», ни «пока». В чём они остались солидарны — так это в отсутствии желания общаться друг с другом. Всё, что их связывало между собой — лежащий в больничном крыле Поттер. Как обычно, Реддл устроился на облюбованном месте, принимаясь молча за свои задания. Порой он использовал ноги Поттера как подставку. Сегодняшний день стал «тем самым». — Удивительно. Но от тебя есть польза, даже когда ты лежишь бревном, — попробовал пошутить Том, что не слишком хорошо давалось. Особенно в нынешнем состоянии. — … цинично… прозвучало, — хрипло и очень тихо пробормотал Гарри в абсолютной тишине больничного крыла. Напугал всегда такого бесстрашного Реддла до позорного вскрика. И всё равно, будь кто угодно сейчас рядом, Том не устыдился бы своей слабости. Впервые ему было наплевать, как он себя повёл. Все его внимание сошлось на очнувшемся Поттере. — Черт возьми, — по-магловски выругался, с тихим придыханием, и тут же поддался вперёд, падая на колени перед кроватью. Чтобы находиться близко к лицу парня. — Гарри… черт, Гарри… ты очнулся… ох, Гарри… С трудом, гриффиндорец положил руку на его голову, не то лаская, не то утешая. Но глаза открыл не сразу. Потребовалось время, прежде чем веки открылись, а глаза немного обрели сосредоточенность. — Рад тебя видеть, Том. — Не так сильно, как рад я, — нервно улыбнулся Реддл, поднимая голову. Внутри разразилась настоящая буря, его трясло от потрясения и счастья видеть Поттера в сознании. Мерлин, словно прошло больше года, а не двенадцать дней… — Ты напугал меня, идиот гриффиндорский! Тяжёлый смех вырвался из груди Гарри. Глаза без очков смотрели на Тома с искренней привязанностью. — Извини… не хотел. Падать с лестницы тоже. Дай… воды, пожалуйста. Так непросто было взять себя в руки… Где его хладнокровие?! Том костерил себя за невозможность собраться. С той минуты, как Гарри очнулся — плотину с эмоциями и чувствами прорвало. А ведь он даже не знал, как выглядел со стороны. Каким живым казался гриффиндорцу с яркими глазами, румянцем на щеках, слегка всклоченным. Таким… неидеальным. Прекрасным. — Или ты ещё красивее стал… или я ещё неадекватен, — ответил Гарри, продолжая пропускать мягкие волосы сквозь пальцы. — Пей давай, — проворчал в явном смущении слизеринец и поднёс ко рту больного стакан с водой. Едва не пролил на лицо. — Не паникуй, — парень взялся за кисть, чтобы управлять движениями, но рука его мелко подрагивала. — Как хорошо… — простонал с облегчением, впитав весь стакан, и прикрыл глаза с невольной улыбкой, когда ощутил ещё один признак заботы Тома. Он убрал стакан и осторожно стал вытирать ему рот. Так необычно… и чертовски приятно. Будь у него чуть больше сил — точно бы обнял любимого и теперь уж, без сомнений, преданного человека, роняя себе на грудь. — Сколько я провалялся? — спросил Гарри, чтобы не позволять тишине встать стеной. Взгляд Тома изменился в один миг. Даже при нехорошем зрении, Гарри увидел, как он помрачнел, как негативные эмоции стали обволакивать. — Двенадцать дней. Ты всё это время находился в коме, Поттер. И я не находил себе места. Как и твои родители, которые, как я слышал, хотели тебя забрать, но из-за навалившихся проблем не смогли. Да и Дамблдор уверил их, что здесь ты в безопасности, под тщательным наблюдением. Кстати говоря, — вспомнив о важном, что следовало сделать сразу же, ведь неизвестно какое состояние у человека после комы, Том поднялся и, не слушая, что ему говорил Гарри, направился к мадам Помфри, которая должна была находиться в своём кабинете. Услышав, что пациент очнулся, женщина немедленно сорвалась, тут же засыпая парня вопросами и проверяя его на самые разные вещи. — Что ж, завтра будете способны делать простейшие движения и первые шаги, если не будете просто лежать. — Понял, — ответил парень и сам стал понемногу шевелить руками, преодолевая слабость. — А что насчёт его магии? — влез в начавшийся разговор Том, так и не покинув палату, сколько бы мадам Помфри не просила. — Она стабильна? — Вполне. Всплесков не ожидается. Может, что-то позабудется, но память восстановит со временем. Месяц — максимум. — Ограничения какие-то есть? — Беречь голову, — хмыкнула колдоведьма и спокойно пошла к себе. Больше ей сказать было нечего. — Парень родился в рубашке. — Ну и отлично, — кивнул Гарри. — Поможешь мне завтра ходить? Том проводил ведьму хмурым взглядом. Не показалось ведь? От него точно отмахнулись, как от назойливой мухи. Как же чертовски сильно это… бесило. Пальцы покалывало от бурлящей внутри магии. Слизеринец вовремя это ощутил и до боли сжал руки в кулаки. Подавляя. Будет полезно окунуться в новый аспект магии. Завязанный на медицине. Чтобы, в случае чего, уметь оказать помощь. Узнать о состоянии больного. Уберечь Гарри от опасности. Восстановив спокойствие, Том тихо выдохнул и вернулся к гриффиндорцу, сел на край его постели, позволив схватить себя за руку и переплести пальцы. — Помогу, — ответил после затянувшегося молчания и сам сжал прохладные пальцы в своих. Слабое сжатие стало ответом наряду с молчаливой улыбкой, излучавшей доброту, которую ничто не брало. — Поцелуй меня… — Ни за что, — обломал всю романтику Том, когда приблизился к лицу парня и демонстративно скорчил лицо. — Ты двенадцать дней пролежал в коме. Тебя следует хорошенько обмыть и вычистить рот. И вот тогда держись, львёнок. Я тебя не выпущу из своих рук. — Понял. Буду готовиться, — покорно ответил Поттер, не сдерживая смех, тяжело выходящий из горла. — А ты иди спать. Завтра новый день. Да и не хорошо, если Снейп тебя поймает в позднее время. — Снейп уже смирился с моими похождениями к тебе. И не забывай, — Том обхватил внезапно лицо удивленного гриффиндорца. — Я являюсь старостой. Мне позволительно гулять по замку и после комендантского часа. Целуя в лоб ещё более удивленного парня, Том выпустил его из своих рук. — Но всё же ты прав. Мне пора делать обход. — Жду завтра, мой хороший, — пробормотал с улыбкой Гарри, позволив телу расслабиться и вернуться в спящий режим. Завтра они оба начнут новый день. И всё бы ничего, на такой прекрасной, по-настоящему уютной, ноте могло закончиться их общение на сегодня. Но нет. Гарри дернулся и даже боли не почувствовал, хотя должен был, услышав невероятные, просто невозможные три слова. Именно из уст Тома. ТОМА! — До завтра, Гарри. Я люблю тебя. Он не верил своим ушам. Знал, конечно, что Том имел некие чувства к нему, но любовь… От эйфории затмило голову. На лице появилась счастливая улыбка. И он, как идиот, начал приподниматься, наплевав на своё состояние. Да только Том не мог наплевать. В его глазах и без того плескался шок от произнесенных слов, с такой легкостью и искренностью сорвавшихся с губ, так ещё Поттер начал добивать, заставляя побеспокоиться. — Куда ты, идиот! — сорвался неожиданно на крик и подлетел к постели, обхватывая за плечи гриффиндорца. Да так и замер, вместе с ним, ощутив что-то странное в себе. Что-то очень знакомое… Превращение в парня, которое происходило с ним каждую полночь много лет подряд. Но сейчас оно какое-то… другое. Гарри смотрел на него с удивлением и трепетом. Как и всегда, когда видел процесс. И увидев знакомое полюбившееся лицо, провёл рукой по гладкой щеке, да так и обомлел, кинув короткий взгляд на циферблат. — Том… — Это то, о чем я думаю? — в один миг Реддл потерял голос. Желал произнести твердо, уверенно, а получилось слабо, хрипло, почти с дрожью… И всё-таки низко! Его истинный голос! Его родные руки! Том резко отстранился и словно одержимый стал себя ощупывать и оглядывать, пока из него не вырвались первые радостные смешки, переросшие в чистый, искренний смех. Смотревший на него Поттер немедленно взялся за очки, чтобы увидеть всё полностью. Он должен был увидеть полное преображение того, чей облик подвергался изменениям каждый день. — Ты теперь парень, обалдеть! — Да, да, черт побери, да, я вернулся, да! — восторженно почти тараторил слизеринец, не помня себя от счастья. Столько лет… Столько проклятых лет он страдал от насланного на него проклятья, перерыв половину библиотеки Хогвартса, чтобы понять причину самого проклятья, и вот он — финал. Его грандиозный итог! Остановившись в осматривании себя, Том вдруг обернулся к не менее восторженному гриффиндорцу. И вновь осознал. Это он. Он — та самая причина возвращения. Прав оказался автор из книг проклятий — любовь вернёт истинный лик. Этот худой, похожий на беспризорника, мальчишка-балбес, снял с него проклятие, наложенное могущественной ведьмой. Непостижимо! Но факт. — Ты шикарен, Том! Мерлин, я так рад за тебя! Правда! Ты просто… просто… ух! — Нет, — Реддл вернулся к постели парня, упав рядом, и осторожно обнял того, борясь с желанием сгрести в охапку, сжимая до боли. — Ты такой идиот… но такой невероятный… и мой. Только мой. Парень смущённо засмеялся, нежась в его руках. — Ох, до чего же здорово… До самого утра бы так с тобой пролежал. Я правда, так счастлив за тебя, Том. Ты это заслужил. — Мисс Реддл, Поттеру давно нужно спать! — в зал вышла мадам Помфри, принимаясь восстанавливать расшатавшуюся дисциплину в своих владениях. Какого же было её удивление, когда вместо девушки рядом с пациентом сидел неизвестный парень и обнимал его. В мыслях Реддла промелькнула, перед неизбежной катастрофой, лишь одно: «Какое счастье, что на мне не юбка».