Путь к свету (Даркстори)

      — Фриск! — воскликнул обеспокоенный призрак. — Фриск, ты снова говорила во сне. Что с тобой происходит?              — А? — спросонья было сложно понять происходящее, в комнате было темно. — Чара?              — Слушай, если тебя настолько сильно мучают кошмары — можно попробовать «додумать сон» — продолжил он, не обращая внимания на мое замешательство. — Вот смотри. Чем именно заканчивается твой сон?              — Тем, что я стою в темноте, которая поглотила трущобы.              — Смотри! Представь, что из этой темноты пришел кто-то, с кем ты чувствуешь себя спокойно! — воскликнул «психолог», явно гордый своими знаниями.              — Легче сказать, чем сделать… я не чувствую себя спокойно с тех пор как мы покинули Сноудин — ответила я, сев на край дивана и завернувшись в плед с головой.              — Но ведь все эти кошмары начались именно там, в доме братьев.              — Да, но тогда было куда спокойнее, чем сейчас.              Голос начал предательски дрожать, вспоминая события того дня. Сейчас больше всего хотелось вернуться обратно в тот день, хоть на мгновение.              — В таком случае, представь, что за тобой пришла Ториэль, с ней-то тебе было спокойно. — Он повис под потолком, сложив руки за голову. — Кстати, ты ведь уже давно не звонила ей. Может пора это исправить? Она ведь переживает за тебя.              — Который час? — тихо воскликнув, я, вскочила на ноги, и оглядела комнату в поисках сумки. Стало как-то стыдно за то, что я забыла об ее просьбе.              — Без десяти семь — ответил он, на секунду нырнув в соседнюю комнату, пройдя через стену. — Альфис и Андайн уже проснулись, можешь идти к ним, кажется, они что-то готовят.              — Сначала позвоню тете Ториэль. — ответила я, доставая телефон из валявшейся рядом с диваном сумки. На секунду замерев и сев обратно, перед тем как набрать ее номер, я повернулась к Чару. — Она ведь уже не спит?              — Кто знает — пожал плечами призрак. — у нее довольно хаотичный режим дня.              Я нажала на кнопку, надеясь, что она уже проснулась. После долгих гудков королева подняла трубку.              — Здравствуй, дитя. С тобой все хорошо? — почти прокричала она в трубку, похоже, она бежала к телефону с другого конца дома и немного запыхалась.              — Здравствуйте, тетя Ториэль. Со мной все хорошо. Простите, у меня не было времени, чтобы позвонить. — Из динамика послышался облегченный вздох и скрип пружин кресла.              — Ты уже в Хотленде, верно? Там очень старые мосты, будет лучше, если ты поедешь в Столицу на лифте.              — А где он? Я немного прошлась, но ничего такого не видела.              — Должен быть возле Лаборатории. Там на первом мосту есть проход налево. — она будто показывала пальцем направление через телефон.              — Там ничего такого не было.              — Странно… сейчас позвоню мужу, уточню.              — Не стоит. Я могу спросить о нем у Альфис, может быть, есть другой путь.              — Что ж, так даже лучше — вздохнула она, видимо ей было спокойнее, осознавая, что я под присмотром. — Прости, мне нужно идти, скоро увидимся. И, дитя, не трогай поручни, обожжешься.              — Хорошо, до встречи. — Положив трубку, я облегченно вздохнула.              Дверь в комнату приоткрылась, из-за нее показалась вытянутая желтая мордочка. Увидев, что я заметила ее, ящерица вошла в комнату.              — Д-доброе утро. Т-ты говорила с королевой? — Алифис выглядела растерянно.              — Доброе. Да, она просила звонить иногда. — я не сразу поняла, что именно ее беспокоило и, поджав ноги, продолжила. — Я не говорила ей о вчерашнем.              — С-спасибо. — ящерица села, рядом облегченно вздохнув и на минуту обхватив руками голову. — Я сама скажу ей обо всём, когда она вернется в Замок. — Увидев мое удивление, она будто прочитала мои мысли. — Азгор написал, чтобы я подготовила Хотленд к ее прибытию.              — Она говорила, что где-то здесь должен быть лифт. — Этот вопрос заставил ее нервно вздрогнуть.              — О-он сломался и упал в лаву л-лет десять назад. — ответила Альфис потирая один из гребней на голове. — М-мосты регулярно чинят, да, они кажутся хлипкими, но можешь смело бегать по ним, даже не раскачаются.              — Некоторые плитки прогибались подо мной — возразила я, вспоминая вчерашнюю прогулку.              Удивленно посмотрев на меня и похлопав лапками по карманам халата, но не обнаружив в них ничего полезного и поднявшись с дивана, она поковыляла к столу. Порывшись в ящиках, ящерица вернулась, протягивая мне полупустую пачку мела.              — Пометь, пожалуйста, те, что прогибаются или скрепят. Позже отправлю кого-нибудь, чтоб их починили.              -Хорошо. — ответила я, кладя мелки в сумку и снова вспомнив вчерашние события, спросила. — Альфис, а почему ты позвонила именно мне?              — П-погоди, я з-звонила… — покраснев, она вытащила телефон трясущимися руками из кармана. — Ох… у вас с А-андайн номера о-отличаются всего одной цифрой… П-прости, я ошиблась номером.              — Тогда… почему ты не удивилась, увидев меня здесь?              — Ну, я думала, что ты забыла что-то в Вотерфолле и оказалась рядом с ней — нервно стуча когтями по телефону, промямлила она.              Из соседней комнаты послышался глухой стук, грохот и громкие неразборчивые крики. Когда мы вошли, Андайн уже вытирала что-то с пола с нескрываемым раздражением. Рядом с ней крутилось белое липкое существо, оно пыталось помочь, но от этого становилось хуже. Похоже, оно было одним из тех, что еще вчера были заперты за дверью лаборатории.              Подхватив его на руки, Альфис выбежала из комнаты. В углу стояло ведро с водой, недолго думая, я оттащила его поближе к рыбе. Из него выпрыгнуло еще одно существо и, отряхнувшись, оно выбежало за ящерицей.              — Да сколько их тут?! — сердито воскликнула она, кидая тряпку на пол.              — Кто это? — Поставив ведро рядом, я уже нагнулась за тряпкой, но Андайн опередила меня.              — Амальгаметы — поморщившись, прорычала она. — Долго объяснять, потом у Альфис спросишь. — Сполоснув тряпку, она поднялась и отодвинула стул, кивая мне, приглашая сесть. Послушно сев за круглый стеклянный стол, я увидела перед собой что-то похожее на кашу из теста, небрежно наложенную в небольшую глубокую тарелку.              Прибрав тряпку и ведро в угол, Андайн села рядом, еще ближе пододвигая ко мне тарелку и сковороду с соусом и кусками колбасы. Кивнув в знак благодарности, я начала ковырять вилкой непонятную жижу, присмотревшись к ней я, наконец, поняла, что это клецки. Сидевшая рядом женщина выглядела не выспавшейся и злой, похоже, прошлой ночью Амальгаметы не давали ей спать. Я и сама слышала сквозь сон какие-то непонятные склизкие звуки из коридора. Раздраженно вздохнув, она бесцеремонно ляпнула пару ложек соуса в мою тарелку, опешив от подобного акта заботы, я промямлила что-то похожее на «спасибо». Несмотря на отвратительный внешний вид, еда была вкусной.              Вползя обратно в комнату, Альфис села рядом с подругой и обхватила голову руками. Хмурость на лице Андайн быстро сменилась беспокойством. Придвинув к ней тарелку с едой, она пристально наблюдала за реакцией ящерицы. Я продолжила завтракать, наблюдая за ними.              — Ну чего ты? — легонько толкнув подругу локтем, протянула Глава Королевской Стражи, с не привычной для нее мягкостью, обнимая скукожившуюся от переживаний Альфис.              — Я не могу так — проскулила она в ответ. — Я должна отвести их по домам к родным, но не знаю, смогу ли…              — Я пойду с тобой. Ребенок никуда не денется, Меттатон все равно присмотрит за ней пока она здесь, а в столице ее встретит Азгор или еще кто-то. — Пока она говорила, ящерица заворожено смотрела на руку женщины, проведя когтями по длинному шраму, одному из многих следов битв, которые усеивали мускулистое тело странным узором.              — Но… — попыталась возразить она, отрываясь от своего занятия.              — Не спорь! — грозно воскликнула Андайн, возвращаясь к более привычной манере разговора.              — Ладно… — пробурчала Альфис начиная запихивать в себя клецку. — А неплохо вышло…              — Я же говорила, что у тебя получится! Хей, ребёнок, тебе ж нравится? — внезапно обратилась она ко мне, отдалившись от ящерицы. Все это время я чувствовала себя лишней.              — Да, выглядит не очень, но вкусно — ответила я, проглотив очередной комок теста. — У дедушки они получалось намного хуже.              — Вот видишь? — снова приобняв ее за плечи промурлыкала женщина, потеревшись лицом об ее голову, сейчас они были похожи на влюбленную парочку, это выглядело очень мило.              После завтрака они быстро выпроводили меня из лаборатории, чтобы не мешалась, и мы с Чарой продолжили путь. Сейчас идти по мостам было как-то спокойнее, прогибающихся плиток было не так уж много. Но жара все равно утомляла, от утренней бодрости не осталось и следа. Прибежав к той лавке, я надеялась увидеть там Санса чтобы спросить о вчерашнем, но там сидел какой-то другой монстр.              

☆☆☆☆☆

             — Половина пути уже позади, Фриск, держись там! — в очередной раз подбадривал меня Чара.              Передо мной была развилка. Слева продолжалась череда мостов, справа — какой-то странный торговый центр с фигуркой паука на вершине. Идти еще бог знает сколько по жаре, не очень-то хотелось, Чара тоже с любопытством рассматривал здание. В любом случае, я всегда могу вернуться или позвонить Альфис, она ведь обещала помочь.              Недолго думая, я вошла в знание, отсюда веяло прохладой. В воздухе летала паутина. Все здесь было окутано ею, полки и полупустые стеллажи выглядели заброшенными. В углу стоял монстр с пончиком и нервно трясся, когда я открыла дверь, он резко выбежал наружу. Это насторожило меня.       Немного побродив здесь, стало ясно, что делать тут нечего, и мы собрались уходить. Но внезапно вдалеке мы услышали шуршание и довольно устрашающее хихиканье. Эти звуки явно не предвещали хорошего, но я все же набралась смелости и крикнула:       -Эй, кто здесь?! — крикнула я изо всех сил, чтобы хоть немного казаться смелее. Внезапно перед нами предстала странная женщина в паутине.              — Эй.– сказала она. — Неужели наша выпечка настолько ужасна? — снимая с себя путы, прошипела она, из-за волос сверкнуло шесть пурпурных глаз.              Сначала казалось, что за ней стоят еще двое монстров, но когда она приблизилась вплотную, оказалось, что у нее шесть рук. Меня окружили спустившиеся с потолка пауки. Еще месяц назад я бы упала в обморок от подобного, но сейчас нельзя показать слабину.              — Я-я просто зашла посмотреть что здесь, мне н…              — И ты еще смеешь что-то говорить? — презрительно прищурившись, прошипела паучиха. — Мы много слышали о людях, вы все боитесь и ненавидите нас, верно? Насколько я знаю, вы любите отрывать нам лапки, бить нас башмаками, бросать в огонь… — под конец зловещий шепот перешел в грозное рычание надо мной.              — Я не боюсь вас! — воскликнула я ей в лицо, собрав остатки решимости в кулак.              — Ты сама-то себе веришь? — усмехнувшись, возразила она, скрестив одну пару рук на груди.              — Да! — отступать было некуда, нужно держаться до конца.              — Как интересно… — протянула паучиха, пристально глядя на меня. — Тебе повезло, по закону я не могу навредить тебе, но никто же не видит нас здесь? — она резко ударила меня в лицо. Воскликнув, я упала на спину. — Пора отомстить за мою семью. — твердо проговорила она, подходя еще ближе.              Попытавшись отползти, я снова выкрикнула, когда паучиха схватила меня за волосы и руки начала тянуть меня куда-то. На секунду стало интересно, откуда в ее хрупком теле столько сил и злобы? Запаниковав, Чара начал обеспокоенно метаться рядом, от этого лампочки на потолке начали мигать, в воздухе зависло напряжение.              — Фриск, бей по ногам! — пытался помочь он хотя бы советом. — Борись! — лампочки начали мигать еще сильнее.              Схватив ее платье, я начала рвать его попытке отвлечь и выиграть время на побег. Женщина начала визжать что-то о деньгах и усилила хватку. Воспользовавшись ситуацией, и повалив паучиху на землю, я попыталась ударить ее, но безуспешно. Она кричала что-то паукам, но они не вмешивались, спрятавшись по углам. В конце концов, паучиха перевернулась и, нависнув сверху, схватила меня за горло, начиная душить.              — Ч-Чара… — в последний момент прохрипела я в надежде, что он что-то сможет сделать.              Вдруг по углам загорелась паутина, лампочки начали взрываться одна за другой. Испугавшись, женщина обернулась, ослабив давление. Воздух просочился в лёгкие, слегка обжигая их. Правду говорил дедушка, перед смертью не надышишься. Тем временем женщина резко опрокинула голову, устроившись куда-то вдаль, тяжелые стеллажи начали трястись.              — К-кто ты?! — дрожащим голосом пискнула она, слезая с меня и начиная пятиться назад к выходу, то и дело оборачиваясь по сторонам. — Н-не надо! Хватит! Бери что хочешь, только прекрати это!              Впервые за все пребывание здесь не хотелось сочувствовать кому-то. Голова вновь гудела от боли и обиды. К горлу подкатился ком. Я ведь ничего не могу. Я слишком слабая. Если бы не тетя Ториэль, меня бы схватили ещё в Сноудине и отправили к Андайн. Без Герсона, она бы убила меня, не думая, и забрала мою душу. А сейчас? Сейчас эта женщина почти задушила меня. Просто так, без ясной цели или причины, прикрываясь местью за пауков. На глаза накатились слезы. Снова. Все что я могу — беспомощно плакать, надеясь на спасение. Ничего не изменилось за все это время. Тетя Ториэль была права, этот мир сожрёт меня, стоит только остаться одной перед лицом опасности.              — Спасибо тебе, Чара… — сквозь слезы еле слышно проскулила я.              — Не хнычь. Пойдём отсюда — грубо скомандовал призрак, не спеша, направляясь к выходу.              От его лёгкого прикосновения к плечу паучиха визгнула и не в силах понять, что к ней прикоснулось, убежала в подсобку.              Наконец выйдя из здания, я облегченно вздохнула. Руки и щека болели, заметив это, Чара прикоснулся к ушибу. Боль немного утихла, но никуда не делась.              — Прости, я не смогу тебя вылечить — он переложил руку на шею. — Холодная ведь?              — Да, спасибо. Чтобы я без тебя делала?              — Сидела у Ториэль, собирала вещи, чтоб идти в Столицу с ней. — мельком взглянув на меня, он добавил. — Эй, ну не отчаивайся! Зато у тебя появились друзья! — призрак прислонился лбом к моему и, посмотрев в глаза, прошептал. — Фриск, не плачь, все будет хорошо, я всегда буду рядом.              Его слова немного успокоили меня. Отдышавшись, мы продолжили путь, пробегая по мостам, стараясь не оборачиваться и не сворачивать с пути, обходя почти сломанные за десятки лет бездействия головоломки и стены из лазеров. Впереди виднелось еще одно здание, но обойти его не получилось. Переглянувшись с другом, я достала из сумки сковороду и двинулась вперед. Это была телевизионная студия МТТ, вокруг суетились разные монстры.              — О! Дорогуша, ты как раз вовремя! — внезапно воскликнул из глубины здания Меттатон, объезжая толпу. Увидев его, я убрала «оружие» обратно в сумку. — Я уже собирался отправить кого-то за тобой! Погоди, что это? — все плитки на его «лице» загорелись темно-красным цветом, он опустился, разглядывая меня. — Кетти, тут синяки у ребенка, сделай с этим что-нибудь!              — А? Типа, откуда? — К нам подбежала пушистая темно-серая женщина-кошка, увидев меня, она прикрыла рот лапкой и опустила уши. — Ого… Ладно, типа, пошли за мной.              Она взяла меня за руку и повела в огороженный коробками от остальной студии угол с трельяжем, уставленным различными баночками с косметикой и палетками или еще чем-то подобным. Напротив него стояло несколько стульев, на одном из них сидела высокая желто-зеленая ящерица. Она что-то листала в телефоне.              — Кетти, тут новый пост от сестренки! — Подняв глаза, она уставилась на меня. — Это, типа, та особая гостья, о которой он говорил?              — Да. Ты ведь, типа, умеешь лечить? Я не уверена, что сама справлюсь. — Кошка усадила меня около зеркала и жалостливо посмотрела в глаза вскочившей на ноги подруги.              — Нет, типа, прости, сестренка. Я принесу лед — ответила она, уже убегая куда-то.              — Типа, Бретти, лучше аптечку! Так, давай посмотрим — обернувшись обратно, нервно пробурчала она. Проведя мягкими лапками по плечам, она нервно вздохнула. — Будет, типа, немного неприятно, потерпи немного.              Кетти прошептала какое-то заклинание, на лапке зажглось небольшое зеленое пламя, погладив меня по руке, она прислонила его к моей щеке. Оно было едва теплым, от его прикосновения стало больнее, но продолжилось это недолго, вскоре боль сменилась легким покалыванием. — Вот, уже лучше. — в ее взгляде читались беспокойство и паника. Дрожащими лапами она поправила мои бинты на шее, делая их похожими на шарф. — Уже лучше… сейчас замажу тоналкой остатки гематомы. А на шее, типа, и не видно за бинтом, руки рукавами прикроем. — Этот монолог был скорее для нее, просто чтобы успокоиться.              Тем временем к нам вернулась ее подруга со льдом в ведерке и какой-то сумкой. Она швырнула ее на стол и сунула лед подруге, которая уже начала размазывать крем по моему лицу.              — Бретти, спасибо, оно, типа, не нужно, убери это. — Она легонько оттолкнула ведро — Принеси то платье с рукавами.              — Но Меттатон, типа, сказал… — промямлила ящерица, отставляя лед в сторону.              — Знаю, но мои силы на исходе, я еле-еле убрала синяк с лица и то не до конца.              — Может, Бургерпенс может помочь?              — О боги! Нет! — поморщившись, воскликнула Кетти. — Я еще от позавчерашнего «разговора» не отошла!              — М-можно ведь, перевязать бинты с предплечья на плечи. — робко предложила я. Мне не хотелось, чтобы у них были проблемы.              — Я, типа, думала, у тебя под ними более серьезные раны или еще что-то типа того. Зачем они тебе?              — Просто привыкла к тому, что руки чем-то обмотаны.              — Тогда, пойду принесу, типа, то, что он одобрил? — робко спросила Бретти.              — Неси — буркнула кошка, помогая мне перевязывать бинты. — Скажи, если будет слишком туго?              — Хорошо. А что сейчас будут снимать?              — Вечернее шоу. Типа, Меттатон решил пустить его не в прямом эфире. О и еще! — Она на секунду отвернулась и достала из ящика листок со стихотворением. — Вот, выучи это.              — Но я не умею петь.              — Монтажеры отредактируют, чтоб, типа, казалось, что умеешь. Вот, теперь не видно ничего! — Она снова поджала уши и отвела взгляд. — Кто тебя так? Типа, нам говорили, что даже Андайн пропустила тебя за то, что рассказала о том, что ждет нас наверху. К тому же, моя мама видела тебя вчера и по ее словам ты была невредимой.              — Я решила заглянуть в здание с пауком на крыше. Там была какая-то женщина…              — Ох… так это была Маффет. — Кетти помрачнела и, закрыв глаза, горько вздохнула, на секунду перестав размазывать какой-то крем по моему лицу. — Типа, насколько я знаю, ее семья жила в Руинах и их всех убили люди, упавшие до тебя. Она чудом выжила и переехала сюда.              — Мы с ними даже не родственники! — сам факт того, что меня сравнили с ними, заставил сердито поморчиться.              — Не хмурься, тоналка, типа, криво ляжет. Ладно, сейчас тебя накрашу, будешь красоткой! — воскликнула кошка, сменив тему, и беря в лапы палетку и кисть.              — Кетти, что тут у тебя? — К нам подбежала запыхавшаяся ежиха с кипой листиков в лапках. — Она уже готова? Мы и так отложили съемку на полчаса!              — Карен, типа, дай мне минут пять. Я все понимаю, но не могу быстрее.              — Ладно, так, ребенок! Сначала посидишь в зрительском зале на первом ряду, потом выйдешь, когда Меттатон тебя представит. Листик дали? Ага, вижу. Выучи это, с листиком на сцену не пустим. Понятно?              — Да.              — Отлично! Ну, все, я побежала! — ежиха фыркнула и убежала, слившись с толпой.              — Это, типа, наш сценарист. — пояснила кошка. — Ладно, повернись обратно.              Через какое-то время к нам подбежала Бретти с темно-розовым платьем с золотыми звездочками и красными вставками. Подождав пока подруга закончит, она растянула передо мной старый плед, образуя ширму. Пока я переодевалась, вернулась Карен, в этот раз она была в ярости. Было сложно разобрать отдельные слова, но судя по всему, съемку задержали еще на пять минут.              Когда я вышла из-за «ширмы», ежиха схватила меня за руку и потащила к съемочной площадке. На высоких трибунах уже расселись монстры, они с интересом смотрели на меня, некоторые из них перешептывались. Когда я села на свое место, меня окружили темно-серые пушистые шарики с белыми крыльями и глазами-бусинками, они слегка светились и звенели, как рождественские бубенчики. Обернувшись, за одним из шариков, я встретилась взглядом с Набстаблуком сидящим во втором ряду прямо за нами. Призрак выглядел подавленным и хмурым, в его руках был накрытый стеклянным куполом эхо-цветок, а на голове — призрачный цилиндр. Посмотрев на меня, он приподнял головной убор, в знак приветствия.              Шоу началось с нескольких взрывов хлопушек над сценой, она наполнилась дымом, из которого из-за кулис выехал Меттатон.              — Приветствую вас, дорогуши! На нашем особом выпуске вашего любимейшего вечернего шоу! — громко поздоровался робот. — Сегодня наконец-то состоится премьера моего нового тела! И перед началом представления, давайте передадим «привет» нашей очаровательной Королевской Ученой, великолепной ящерке, Доктору Альфис! — лампочки на его мониторе потухли, образуя грустную улыбку. — Привет, дорогуша, как жаль, что у тебя не получилось прийти! Но не будем огорчаться! Давайте же начнем!              После этих слов весь зал залился аплодисментами и одобряющими криками. Сцена снова залилась дымом, скрывая робота за плотной завесой, свет на секунду потух. Он вновь вспыхнул, когда из его центра показался нечеткий силуэт.              — Хей, Набстаблук! — внезапно воскликнул Чара повернувшись к призраку. — Тебя смешат тупые анекдоты двухсотлетней давности? — Набстаблук покачал головой в ответ и нагнулся вперед, чтобы лучше слышать его. — Твой брат меня игнорирует, я вчера ночью пытался поговорить с ним, чтоб он хотя бы сказал, откуда опасность ждать — начал объяснять он. — Сегодня свернули к паукам, а там нам, мягко говоря, не рады были.              — Мстить собрался? — ухмыляясь, еле слышно спросил призрак.              — Да. — твердо ответил Чара, поворачиваясь к сцене, он оперся локтями об выступ между проходом второго и креслами из первого ряда.              — Я тут за этим же… — самодовольно проговорил Набстаблук.              Пока они разговаривали, дым рассеялся, в центре сцены стоял человекоподобный робот. Одежды на нем не было, но сам дизайн его обшивки имитировал длинные перчатки, высокие сапоги на каблуках, наколенники и футболку с огромным треснутым сердцем на груди. Большая часть его лица была бледно розовой, а остальная — серой, их разделяла трещина, похоже, чтобы они не отвалились, лицевые пластины прибили двумя заклепками в форме сердечек. Левый глаз был скрыт за волосами, розовыми у корней и темными на кончиках, а правый светился темно-фиолетовым сиянием. За его спиной, как и раньше, развивался тот же двойной плащ.              Публика снова зашумела и зааплодировала с новой силой, от гула и одобрительных возгласов звенело в ушах. Меттатон начал свое выступление, и зрители послушно замолчали, глядя на него, не смотря на скрипучесть, голос робота звучал приятно, было бы здорово, будь текст его песни более душевным. Пока он пел, Чара летал вокруг него и отвлекал от выступления, коверкал слова песен, рассказывал глупые каламбуры и шутки.              — Бл@ть! — наконец воскликнул робот, кидая микрофон. — Перерыв! Простите, но я так не могу! — Почти все монстры ушли с трибун, возмущаясь на что-то. Пыхтя и фыркая, к нему подбежала Карен с каким-то листиком в лапках.              — Меттатон, с вами все в порядке?              — Как-то раз нашли три негра волшебную лампу… — снова начал Чара, подлетая к роботу сзади.              — Мне нужно кое-что обсудить с ребенком… — с ноткой истерики в голосе ответил Меттатон, направляясь к трибунам. Висящий сзади него призрак вновь замолчал, прищурившись.              Бросив сердитый взгляд в мою сторону, он внезапно поменялся в лице и прикрыл рот рукой, остановился. Прошептав что-то, он взял себя в руки и несмело продолжил путь, не отрывая взгляд от кого-то за мной.              — Бл… Набстаблук, давай позже все обсудим, сейчас…              — Да. Ты снова занят и не можешь говорить. Мне уже давно все стало ясно, я лишь пришел посмотреть на то, как низко ты упал. Подставная массовка, все они — твои сотрудники, верно? Совсем народ билеты не покупает?              Робот немного опешил и просто стоял напротив не в силах что-либо сказать. Похоже, что ему было стыдно.              — Да, я про@бал аудиторию еще года два назад — наконец, ответил он, глядя в пол. — Шоу почти никто не смотрит, и я надеюсь, что сегодняшняя программа это изменит. Ты за этим сюда пришел? Напомнить мне о том, что я ничтожество?              — Почти. Та песня, с которой ты дебютировал, была неплохой, так ведь? — Призрак поставил цветок на пол и приблизился к растерянному роботу. — Это ведь была наша песня, братец. Так почему ты вычеркнул меня из титров? Почему твои песни скатились к низменным мотивам для тупых подростков? Я ведь писал тебе песни. Я присылал их тебе.              — Брат, я пообещал Альфис, что никто не узнает, о том кто я.              — Чего? — призрак ошарашено отлетел от него.              — Она долго пыталась создать идеального робота. Азгор пообещал ей место Королевского Ученого, если она создаст идеальный искусственный интеллект. И, как видишь, она им стала. Вот только никакого ИИ создать так и не смогла.              — Так ты… Мать нашу за ногу! — Призрак немного побагровел от ярости. — А просто рассказать мне об этом ты не мог?! Я столько лет пытался до тебя достучаться!              — Тише-тише, Блу, нас ведь услышат. К тому же, я читаю все твои сообщения, мне правда нравятся твои песни, но я недостоин их. Я недостоин такого брата как ты. — его голос дрожал, похоже, он сейчас заплачет.              — Че, ты, бл@ть, несешь? Недостоин он! А кто ж тогда достоин? А? — Набстаблук глубоко вздохнул, глядя на брата. — Не хнычь, тушь потечет, дорогуша.              — Я думал, что ты будешь в ярости, увидев это тело.              — Ну. В семье не без урода, как говориться. Хехе.              — Хех, ладно. Давай продолжим после съемок? — призрак кивнул, садясь на свое место, а робот подошел ближе и, нагнувшись, сказал мне: — Пожалуйста, расскажи своему другу о том, что перебивать и коверкать слова как минимум невежливо, и о том, что в моей комнате примерно три камеры Альфи и мне не хочется поехать в психушку, ладно? — Все это время он пристально смотрел на Чара, висящего позади меня, не моргая и не отводя взгляд.              — Хорошо, я поговорю с ним. — подыграв ему ответила я.              — Не, ну ты мог хотя бы на листике написать? Читать я умею! — возмутился он. — Ладно. Я перестану! Но только потому, что у меня закончились шутки!              — Отлично. Перерыв окончен!              Массовка вернулась на свои места и Меттатон начал петь все песни заново. Стоящая рядом со мной Карен нервно комкала листики от волнения и время от времени спрашивала, запомнила ли я текст песни и просила рассказать его.              — Карен, извините. Когда именно он позовет меня на сцену?              — В самом конце, это будет последняя песня в шоу — протараторила ежиха, наклонившись ко мне. — Та, что сейчас пред-предпоследняя, так что перечитай текст, пожалуйста.       — Это ведь колыбельная? — пробежав глазами по тексту, уточнила я, чтобы лучше настроиться на выступление.              — Да, одна из самых древних, но забытых, ее придумали еще во время войны.              Эти две последние песни пролетели незаметно. Они, как и остальные, были чем-то похожи на те, что я слышала на поверхности. Все время меня переполняло волнение, как во время викторины.              В зале приглушили свет, прожекторы направили в центр сцены, на Меттатона. Он повернулся к камере и начал говорить:              — Я понимаю, что мои песни обычно не слушает взрослое поколение, но если у вас есть дети или младшие братья и сестры, позовите их к экрану. Эта колыбельная много значит для меня, не хочу, чтобы ее все забыли. И я хотел бы исполнить эту песню с нашим особым гостем. Ребенок, иди сюда! Ну же, не бойся, мы тебя не съедим.              Дрожа от волнения, я все же медленно пошла к нему. Робот покачал головой, быстро подошел и, взяв меня на руки, вернулся в центр сцены. Он установил микрофон на подставку и, поправив мои волосы, махнул кому-то. Основной свет полностью потух, нас освещал только один прожектор, висевший над нами. Робот начал петь, глядя на меня. Я начала подпевать:              Солнце село за поля,       Тьмой укуталась земля.       Тени гуще стали вновь,       Засыпай скорей, не спорь.       Кот уже уснул в углу,       Растянулся на полу.       Месяц вышел из-за тучи,       Уронил на землю лучик.       Завтра будет новый день,       Играть в саду будет не лень.              — Что ж, — сказал Меттатон, как только закончилась музыка и включился основной свет. — Уже завтра наш король, Азгор Дриммурр, поглотит души и освободит нас всех. Мне тоже жаль оставлять свой дом и идти в неизвестность, но пещера рушится. Сегодня утром очередной Световой Камень упал с потолка, родственники погибших, прошу, примите мои соболезнования. Надеюсь, это последние жертвы и мы сможем обойтись без войны, к которой нас готовит Госпожа Рыба. До новых встреч, дорогуши. — он помахал в камеру и слегка толкнул меня головой, кивнув на камеру, поняв его намек, я тоже начала махать, глядя в объектив.              Робот опустил меня на землю, снова принял свой прежний облик, и, взяв за руку, увел со сцены. Раздался сигнал и массовка начала расходиться.              — Так, смотри, сейчас переоденешься, и пойдешь с Бургерпенсом к лифту до Столицы — протараторил робот.              — Оооо. И чем мы заслужили такой чудный акт заботы?! — огрызнулся Чара.              — Учитывая, что ты даже в Хотленде нашла неприятности, мне страшно представить, что будет в Ядре. Там, мягко говоря, не детская площадка.              — Спасибо.              — Да ладно, это тебе спасибо. Надеюсь после этого шоу, рейтинги хоть немного поднимутся.              — Меттатон! — воскликнул Набстаблук, подлетая к нам.              — Ладно. Бу… Оливер! Или как там тебя?! Иди сюда. — Из толпы выбежал высокий, персиковый кот с сигаретой в зубах. — Сейчас она переоденется, и ты отведешь ее к лифту до Столицы через Ядро.              — Почему именно я? — возмутился Оливер, потушыв сигарету об подошву кросовка.              — Потому, что ты! Прекрати пререкаться и сделай хоть что-нибудь за сегодня!              Кот выпрямил уши и, взглянув на меня, попытался схватить за плечо. Я всхлипнула от боли, и он испуганно отдернул руку. Уже отъехавший от нас робот резко обернулся.              — Я не знал, правда. — воскликнул кот, глядя то на босса, то на меня. — Прости, ребенок — пролепетал он, нервно гладя меня по голове. Меттатон повернулся обратно и поехал за Набстаблуком.              — Все в порядке, просто руки сильно болят.              — М-да. Лечить я не умею, придется терпеть. — почесав затылок, пробормотал Оливер, и выкинул сигарету в ближайший мусорный бак.              — Ничего страшного, я уже привыкла за эти несколько часов.              — Ладно, пойдем скорее.              После того случая он старался не трогать меня и больше не торопил. Он постоянно дергался и тихо ругался. Когда мы вышли из здания, Оливер нагнулся и аккуратно взял меня за руку.              — Так же не больно?              — Нет, все в порядке. — немного подумав, я все же решила спросить. — Кетти говорила, что…              — А? Не знаю, что они тебе наговорили, но вот как все было — перебил он и начал жаловаться на них. — Вообще я работаю на фудкорте МТТ, и они старались дружить со мной. Недавно эти двое попросили стащить им пару гламбургеров, ну я по глупости повелся. Я думал, что мы друзья, понимаешь? В общем, бургеры оказались тяжёлыми и стянули с меня штаны, в которых я их нес. Прямо на глазах у всех. Они начали дразнить меня, называть Бургерпенсом. На днях я не выдержал и накричал на них, теперь мы не общаемся.              — Они ничего не говорили о тебе.              — Ну и ладно. –голос кота звучал максимально равнодушно. Похоже, ему просто хотелось выговориться.              Вход в Ядро был недалеко от студии, по пути к нему было несколько развилок, ведущих в отель и фудкорт МТТ. По словам Оливера, работать там невозможно, в том числе из-за того, что Меттатон довольно-таки деспотичный и требовательный. Он много жаловался на жизнь и все время дергался. Вести диалог с ним невыносимо и, в конце концов, я сдалась.              В самом Ядре не было лавы, только длинные коридоры, объединенные в огромный лабиринт. Тут было прохладнее, чем снаружи. Все монстры, встречающиеся на нашем пути, были одеты в лабораторные халаты, они бегали по коридорам с тревогой на лицах. Из-под пола доносился странный гул, от него начала болела голова. Сложно представить то, как эти монстры здесь работают. Я, молча, восхищалась ими, плетясь за Оливером.              — …а вот и лифт! — закончив свою тираду о сложной жизни, воскликнул кот.              — Ну, наконец-то! — крикнул Чара, уже уставший от всего этого.              — Так, ну, не болей, не споткнись по дороге, счастья, здоровья… — протараторил он, нажимая на кнопку вызова — что там еще обычно желают? Ой, ладно. До встречи, ребенок, береги себя.              — Спасибо, Оливер.              — Иди уже! — он проследил, чтобы я зашла в кабину, и быстро нажал на нужную кнопку, нагнувшись вперед.              Дверь передо мной закрылась, кабина затряслась, относя нас с Чаром в Столицу, к концу нашего приключения.