Страшный звук, заполоняющий всё вокруг

***

Джон кажется потерянным, утонувшим в больничной койке, кажущейся лишь немного больше, чем она есть. Шерлок наблюдает, как тот молча слушает врачей и кивает; Джон, кажется, не воспринимает ничего из той информации, которую они ему дают, ни один из их прогнозов. Джон спокойно и с бóльшим терпением, чем ожидал Шерлок, подчиняется тестам, которым они хотят его подвергнуть. Но хуже всего выражение его лица − постоянное замешательство и боль. Кажется, оно никогда не уходит полностью, даже когда он спит, и Шерлок ненавидит это. Он ненавидит, что не может помочь Джону так, как привык. Он продолжает тянуться к той связи, которая должна быть между ними, и чувствовать − не совсем ничего, но не то, что он должен чувствовать. Он ощущает себя подавленным, заторможенным, погребённым под двумя тоннами щебня. И он ничего не чувствует от Джона, а это самое главное, самое страшное. Он так привык к Джону в своей голове, что уже не помнит, каково это без него, без его постоянного присутствия и комфорта. Он не может ничего изменить, чтобы Джон снова почувствовал себя нормально. Он не может успокоить Джона, положив руку ему на затылок, как ему этого хочется. Ему едва удаётся свернуться калачиком рядом с Джоном в постели, когда он думает, что они останутся одни на несколько часов и будут наслаждаться каким-то маленьким подобием близости, к которой они оба привыкли. Ради всего святого, они только что поженились, всего две недели назад. А теперь ещё и это. Ему следовало прислушаться к Джону. Они должны были отправиться в свадебное путешествие, а не откладывать его. Шерлок сейчас бесполезен, совершенно беспомощен, и он ненавидит это. Это делает его несчастным и злым. Шерлок никогда не бывает в хорошей форме, когда чувствует себя бесполезным, и он знает это так же хорошо, как и Джон. Он знает, что срывается на окружающих его людях, даже на тех, кто ему дорог (то есть на Джоне). Однако ради Джона он старается свести своё рычание на медсестёр и врачей к минимуму, независимо от того, насколько он уверен, что это заставит его почувствовать себя лучше. Джон, должно быть, заметил, какие усилия он прилагает, потому что несколько раз поднимает бровь, как бы спрашивая «И это всё?» без слов. Шерлок даже гордится своей сдержанностью. Если улыбки, которые он начинает вытягивать из Джона, являются каким-то признаком, что это помогает, по крайней мере немного. Это даёт Джону некоторое облегчение от водоворота его собственных эмоций, с которыми тот должен иметь дело. Это возвращает некоторое подобие нормальности ситуации. Эмпатия Джона сейчас отключена, и Шерлок знает, что тот, должно быть, напуган и чувствует себя более чем наполовину слепым. Шерлоку хочется задать ему миллион вопросов, хочется провести эксперименты (Ему всегда хочется провести эксперименты на Джоне. [Часто на его теле]). Ему хочется обратить свой разум на эту проблему и решить её. Он хочет решить проблему Джона. Он желает, чтобы Джон снова почувствовал себя самим собой, желает, чтобы Джон снова был счастлив. А вот Джон, кажется, этого не хочет. Скорее, Джон, кажется, не хочет обсуждать это прямо сейчас. Он не желает слышать ни планов Шерлока, ни его теорий. Шерлок не совсем понимает, почему они часто остаются одни в его палате. Она оставалась отдельной палатой даже после того, как Джон очнулся, и Шерлок поселился рядом с ним; он знает, что это дело рук Майкрофта. Он старается не поднимать эту тему слишком часто, но она всё время вертится у него на языке. Ему хочется что-то делать. Шерлок не может вынести этой вынужденной праздности, этого бездействия, этого застоя. И он видит, что Джон спорит с врачами и медсёстрами. Джон видит их, но не может удержать в голове. Он их не различает и, похоже, не в состоянии всё правильно запомнить. Поэтому Шерлок решает сделать всё, что в его силах, чтобы ему помочь. Это вполне логично. Рационально. Во всяком случае, это уже кое-что. Шерлоку всегда нравилось поражать Джона своими умозаключениями. Поэтому он начинает следить за разными врачами и медсёстрами (никто из них не имеет для него значения, кроме их способности держать Джона в плену или освободить его), и он рассказывает о них Джону. Это помогает ему удерживать свой разум от атрофии, от обращения внутрь и пожирания самого себя в течение многих часов, проведённых в бездействии в палате Джона, рядом с ним. − Она пытается забеременеть, − замечает он про ночную сиделку. − И она считает тебя образцовым пациентом для врача. Приятно удивляет, я думаю, её общая реакция. Джон пристально смотрит на него. Едва женщина выходит из комнаты, как Шерлок снова говорит. Он продолжает, подробно описывав её распорядок дня и любимый напиток на работе: − Она вернётся, прежде чем ты заснёшь, она всегда проверяет тебя. − Шерлок! − восклицает Джон. − Что? Ты ведь помнишь, кто она, правда? После долгих секунд пристального взгляда, будто Джон пытается силой воли заглянуть в голову Шерлока, тот вздыхает. − Это может помочь. Джон не выглядит довольным, но и не выглядит сердитым или разочарованным. Шерлок надеется, что это просто разочарование из-за отсутствия эмпатии, а не что-то более зловещее. Джон не допустит, чтобы это стало поводом для отъезда, не так ли? Теперь, когда Джон, возможно, сможет навсегда от него уйти? − Хорошо. − Шерлок не высказывает вслух своих вновь возникших страхов, но всё же придвигает стул ещё на дюйм или два ближе к кровати Джона. − Я ведь не смогу отговорить тебя дедуцировать весь персонал отделения, не так ли? − Ни капельки, Джон. − Он пытается говорить высокомерным тоном, но не уверен, что ему это удаётся. Джон снова вздыхает. Шерлок слегка улыбается ему и протягивает руку, чтобы прикоснуться к нему. Ему нравится комфорт физического контакта, особенно сейчас, когда связь между ними где-то между отключённой и разорванной. Джон вздрагивает. Он почти сразу же спохватывается, но Шерлок уже всё видит, и он отдёргивает руку. − Ты что-то недоговариваешь, Джон. − Мы поговорим об этом позже, Шерлок. − Мы поговорим об этом сейчас, Джон, − настаивает Шерлок. Джон пристально на него смотрит. Шерлок смотрит в ответ, желая, чтобы Джон отвёл взгляд, желая, чтобы тот отвернулся первым. Но Джон этого не делает. − Нет. Не будем говорить. Шерлок вздыхает, складывает руки на коленях и пристально смотрит на них. − Не отгораживайся от меня, Джон. Пожалуйста, − его голос звучит мягко, как это всегда бывает, когда ему приходится озвучивать подобные вещи, вещи, которые носят эмоциональный характер. Джон, по крайней мере, выглядит огорчённым. − Я просто... я не могу сейчас, Шерлок. Я пока не могу в это поверить. Ты понимаешь? Шерлок молча смотрит на него. Он может видеть, что Джон борется и боится, но это не значит, что тот должен справляться со всем в одиночку. Вот почему Шерлок здесь. Это ведь одна из привилегий, что они вместе, не так ли? − Мы можем обсудить это позже, − уступает Шерлок. Но ему это совсем не нравится. Ему больно, ему кажется, что Джон отгораживается от него, держит на расстоянии, как никогда раньше. Джон знает, что Шерлок поможет ему во всём, в чём он нуждается, не так ли? Он должен быть в курсе, они уже говорили об этом раньше. Они согласились поговорить обо всём, хотя это было тяжело для них обоих. Примерно через два дня после того, как Джон приходит в сознание, через день после того, как медсестра бросила попытки заставить Шерлока запомнить последние наставления и инструкции и просто доставила документы о выписке в палату Джона, он начинает получать сообщения. Первое − от Лестрейда. «Как поживает Джон? Скажи ему, что мы все рады, что он жив. ГЛ». Шерлок отрывается от cмс и смотрит на Джона. − Почему Лестрейд пишет мне, чтобы я тебе всё рассказал? Джон закатывает глаза. − Потому что я в больнице, Шерлок. И потому что тебе хирургически пересадили телефон на руку, так что он знает, что ты получишь сообщение и передашь его мне. Что он сказал? − Он говорит «Скажи ему, что мы все рады, что он жив», и спрашивает о твоём здоровье. − Шерлок хмуро смотрит на свой телефон, но когда он снова поднимает голову, Джон улыбается, совсем чуть-чуть. − Передай ему, что я сказал «спасибо», и всё будет хорошо, как только меня отпустят домой и я лягу спать в своей постели. Пожалуйста. Джон, кажется, счастлив, что кто-то ещё беспокоится о нём, поэтому Шерлок слушается, хотя ненавидит быть посыльным. Он обещает приобрести новый телефон для Джона как можно скорее. Следующее сообщение, которое приходит через несколько часов, нарушая сон Джона и Шерлока во время передачи Конни Принс, которую повторяют по телевизору, от Майкрофта, и Шерлок стонет. Джон сонно хихикает и моргает. − Майкрофт. Что он говорит? Шерлок ворчит, но открывает сообщение, вместо того чтобы удалить его, как он хочет. В конце концов, оно, наверное, для Джона. Майкрофт посылает его Шерлоку только из-за дополнительного бонуса − раздражения. И, возможно, потому, что телефон Джона разбился во время аварии. − Он говорит, что тебя должны скоро выписать, так как врачи не смогли найти у тебя никаких других проблем, и у тебя нет черепно-мозговых травм, это было в основном сотрясение мозга. Только он сказал это в своей обычной напыщенной болтливой манере. − Шерлок удаляет сообщение и бросает телефон на кровать рядом с Джоном. Джон улыбается ему. − Они отпустят меня, когда отпустят, Шерлок. Если хочешь, можешь идти домой. Я бы не возражал. В его голосе слышится неуверенность, лёгкая заминка, и Шерлок это слышит. Джон не хочет, чтобы его оставили в покое, но и признаваться в этом тоже не желает. Он не хочет просить о помощи, хотя и нуждается в ней. − Нет, я останусь, Джон. − Шерлок говорит это небрежно, будто это не имеет большого значения, будто Джон, вероятно, не чувствует огромного облегчения от этого. Джон еле заметно ему улыбается. Шерлок знает, что это будет тяжело для них обоих, что будет трудно для них пройти через всё это. Но он собирается сделать всё возможное, чтобы решить эту загадку, помочь Джону, помочь им обоим справиться со всем этим, чтобы всё вернулось на круги своя.