Страшный звук, заполоняющий всё вокруг

***

Примерно через неделю Шерлок просыпается на полу их спальни. Он совершенно не помнит, как оказался на полу. И не он понимает, то ли скатился с кровати и каким-то образом заснул на полу, то ли просто отказался от попыток спать рядом с Джоном, не дотрагиваясь до него. Ни одна часть его тела не протестует против пребывания на полу, кроме лёгкой боли в бедре, упирающемся в половицы сквозь слои простыней и одеяла. Под его голову сбоку втиснута подушка. Может быть, он заснул прямо на полу. Может быть, он скатился с кровати, и вместо того, чтобы разбудить его, Джон просто встал и дал ему подушку. Может быть, он скатился с кровати, проснулся и просто всё забыл из-за того, что снова заснул. Шерлок остаётся на полу ещё несколько минут, собираясь с силами, чтобы встретить новый день. Всё неправильно. Джон по-прежнему не способен к эмпатии. Шерлок начинает каждый день с того, что ищет связь, которая должна быть у него в голове. Она должна быть там, и она должна гудеть между ними. Он должен знать, не задумываясь, где Джон, и как тот себя чувствует; он должен быть в состоянии сказать, что это будет за день для них, прежде чем откроет глаза. Он это ненавидит. Он ненавидит то, как сильно скучает по Джону в своей голове. Он ненавидит то, что всё кажется не в порядке, не сбалансировано и невероятно неправильно без Джона в его голове. Неправильно не быть в голове Джона. В тех редких случаях, когда он заходит достаточно далеко в свою голову, за пределы Чертогов разума, в безопасное место, которое Джон помог ему построить, он находит его неизменным. Квартира всё ещё там. Со стен всё ещё капает мёд, и те всё ещё покрыты сотами. Вокруг всё ещё жужжат пчёлы, и повсюду цветы. Их всё ещё треплет неощутимый ветерок. Всё то же самое. Но дверь закрыта. Дверь, которая впускает его в голову Джона, дверь, которая открывается в поле, полное пшеницы, полное песка, с огромным дубом и каменной стеной, закрыта. И как он ни старался, Шерлок не мог заставить её открыться. Шерлок на всякий случай пинает дверь ногой. Несколько раз. Это не заставляет его чувствовать себя лучше. Поэтому он отступает и старается не думать об этом, о том, что это может значить. Джон постоянно твердит ему, что на это нужно время. Нужно быть терпеливым. Джону следовало бы знать лучше. Улыбка, с которой тот обычно спрашивает Шерлока о его терпении, говорит ему, что он знает лучше. Но он всё равно спрашивает, потому что знает, что у них действительно нет выбора. Шерлок знает, что у них нет выбора. И это он тоже ненавидит. В эти дни Шерлок многое ненавидит. Его ненависть отнимает у него много времени и много энергии. Долгая скованность в руке и медленное заживление рёбер отнимают у него много времени и сил. Ему до смерти скучно.

***

Они отправляются на прогулку. Это идея Джона, но Шерлок с готовностью соглашается. Последние несколько дней Джон нервничает и всё же не решается выйти из квартиры, по крайней мере, один. Однако сейчас он, кажется, очень хочет это сделать, очень хочет выбраться на улицу. Они одеваются и выходят из квартиры, направляясь через улицу в Риджентс-парк, где меньше людей, которые толкают и пихают Джона, причиняя ему боль. Но там меньше туристов, чем если бы они шли по Бейкер-стрит. Это вполне устраивает Шерлока; вокруг достаточно людей, чтобы всё это было хотя бы немного интересным, и он развлекает их обоих некоторое время, пока они прогуливаются, юмористическими и возмутительными выводами, даже умудряясь вызвать улыбки и несколько смешков у Джона, который в остальном остаётся стойко пустым. Шерлок знает, что за этой пустотой скрывается меланхолия. Джон делает всё возможное, чтобы продолжать двигаться вперёд, идти вперёд. Но он знает, что Джон не может сделать это в одиночку. И он знает, что может помочь. Если бы только Джон позволил ему. Если бы только Джон мог поговорить с ним, впустить его. Сказать что-нибудь об этом. Что-нибудь. Два слова. «Шерлок, помоги». Вот и всё, что для этого нужно.

***

С другой стороны двери, ведущей в спальню, доносятся низкие голоса. Шерлок выпутывается из своего одеяльного кокона и с трудом поднимается на ноги. Опять он спал на полу. У него болит лодыжка. Он не делает упражнений на растяжку, которые Джон хочет, чтобы он делал, и он почти уверен, что его подвздошно-большеберцовый тракт(1) постепенно немеет с каждым днём. Шерлок это ненавидит. Он даже не потрудился одеться. Любой, кто пришел бы навестить Джона, возможно, за исключением Гарри − но когда она вообще беспокоится? − уже видели Шерлока в пижаме. Скорее всего, это просто миссис Хадсон суетится, а Шерлока она видела гораздо чаще. Он бродит по кухне, зевая и останавливаясь, чтобы выпить кружку кофе, так как на столе стоит кофейник со свежим кофе, и ещё достаточно рано, чтобы тот был вполне свежим. Лестрейд и Джон сидят в гостиной. Джон одет, но на нём нет обуви. Шерлок чувствует боль где-то в глубине груди, когда видит Джона без обуви, будто тот знает, что его не вытащат из квартиры в любой момент в ближайшее время. − Привет, − говорит ему Джон с улыбкой, поднимая голову. − Грег принёс тебе несколько нераскрытых дел, подумал, что это тебя подбодрит. Шерлок чувствует, как его лицо искажает какое-то выражение, но он не может сказать, что это. Однако Джон снова улыбается, а Лестрейд хихикает, так что всё должно быть не так уж плохо. − Как бы то ни было, мне пора в Ярд, − говорит Лестрейд, вставая и слегка потягиваясь. − Напиши мне, если что-нибудь из этого поймёшь, Шерлок, ладно? Шерлок хмыкает и подходит к стопке папок на столе напарника, падает на стул и придвигает их к себе. − Мы идём завтра, Джон? − Господи, да, − слышит Шерлок его ответ. Он звучит... взволнованно. Шерлок это терпеть не может. Он быстро поднимает глаза и видит, как Лестрейд похлопывает Джона по плечу с лёгким намёком на неловкость. Шерлок ненавидит и это. Другие люди могут дотронуться до Джона, и он не вздрогнет от боли, но только не Шерлок. Не тот человек, которому нужно прикоснуться к нему, и который страдает от боли разлуки с ним. Он что-то ворчит себе под нос, когда снова обращает внимание на лежащие перед ним папки. Любое отвлечение в шторм. В какой-то момент Лестрейд уходит; Шерлок этого не замечает, потому что просматривает дела. Большинство из них кажутся совершенно простыми на первый взгляд, но это что-то. Это что-то, что удерживает его мозг от полной атрофии, или от того, чтобы не уколоться из-за отсутствующей эмпатии Джона. Это лучше, чем думать о своём гневе или о других, более мрачных вещах, которые он чувствует и о которых не хочет думать.