Страшный звук, заполоняющий всё вокруг

***

Джону требуется много времени, чтобы проснуться. По коже бегут мурашки, и он не может говорить из-за комка в горле. На его лице мокрые следы от слёз, хотя ему кажется, что он плакал во сне. С трудом приняв сидячее положение, он наклоняется вперёд и пытается дышать, закрыв лицо руками и упершись локтями в колени. В комнате и квартире темно. Подобное происходит только в особенно тёмные ночи; или же то, как всё это заставляет его чувствовать себя, делает ночь особенно тёмной. В любом случае, Джон содрогается от воспоминаний о сне, от того, что чувствовал всё это время, до дурноты ощущая любовь и обожание. Проснувшись, он понимает, что это неправильно, но он чувствовал себя прямо в середине этого. Это казалось самой правильной вещью в его жизни, и это заставляло его желудок сжиматься, а голову кружиться. Через несколько минут позади него раздаётся какой-то звук, и Джон вскакивает на ноги, и оборачивается, чтобы увидеть взъерошенную голову Шерлока, выглядывающую из-за края кровати. Его лёгкие, кажется, просто перестают работать, дышать становится очень трудно. − Я всё время просыпаюсь на полу, − ворчит Шерлок. − Почему я просыпаюсь на полу? Джон несколько минут не может говорить. Он больше ничего не слышит за стуком собственного сердца, из-за того, как был поражён, услышав голос Шерлока. Шерлока не было там, в его сне. Всё было так, будто тот никогда не существовал. Единственными людьми в мире были Джон и Себастьян Моран. − Джон? Что случилось? Джон видит, как вздымается его грудь, когда он изо всех сил пытается не впасть в гипервентиляцию, как Шерлок вырывается из своего кокона одеял и делает два шага по кровати, останавливаясь, чтобы не заключить его в объятия. Они оба замечают пропасть между ними, ту, которая должна остаться между ними, и оба хмурятся. − Дыши глубже, − просит Шерлок. Тупая боль расцветает, когда Шерлок хватает его за плечи, разворачивает и толкает на край кровати. − Опусти голову, Джон. Дыши, ради всего святого. Джон пытается вздохнуть. Он пытается успокоить бешено колотящееся сердце. Он никак не может очнуться и вернуться в реальность, сколько бы раз ни твердил себе, что Шерлок рядом, Шерлок с ним, что Шерлок реальный и никуда не денется, а Моран далеко-далеко. − Шерлок, − выдыхает он наконец, спустя долгое время. − Я здесь, Джон. Я рядом. Я никуда не уйду. − Ты мне нужен. − Что тебе нужно, Джон? − Ты не прикоснёшься ко мне? − Джон поднимает голову; его дыхание всё ещё не в порядке, а сердце продолжает бешено колотится. Ему нужно что-то, чтобы заземлиться. Хоть что-нибудь. Боль тоже подойдёт. Он готов принять боль, лишь бы знать, что это рука Шерлока на его коже. Шерлок колеблется всего секунду, а потом садится рядом с ним и нежно кладёт руку на его затылок. Сначала это жалит, и Джон шипит, но это тоже чудесно. Настоящий и заземляющий, реальный и живой. Ему обязательно станет легче. Джон вдыхает, выдыхает, и его дыхание наконец-то успокаивается. Его сердце начинает биться медленнее. Он чувствует, как Шерлок рядом с ним немного расслабляется, а потом чуть наклоняется к нему. Это нормально, хотя и распространяет жжение вокруг, там, где их тела встречаются. Ему нужно это прямо сейчас, чтобы почувствовать себя реальным. Боль нарастает маленькими порциями, наполняя его, но он принимает её. Он примет всё это сейчас, чтобы чувствовать утешение знакомой руки Шерлока на своей шее, а его вес − на своём боку. Через несколько минут, когда его дыхание наконец приходит в норму, Джон выпрямляется и кивает. − Спасибо, Шерлок. Шерлок пытается улыбнуться, но это выглядит болезненно для Джона. Он знает, что Шерлок ненавидит то, что не может прикоснуться к нему, не причинив ему боли, но ему нужна была эта боль, в тот момент. Это удерживает его от полного ослабления хватки. Он просто не знает, как объяснить это Шерлоку.

***

Джон начинает гулять, после той первой прогулки с Шерлоком, всякий раз, когда чувствует себя как взаперти, клаустрофобию или нуждается в перерыве от Шерлока и взгляда, с который тот, кажется, следит за ним постоянно. Это выражение на лице любого другого человека Джон назвал бы неврозом или чем-то в этом роде. Это взгляд полного ужаса, а когда взгляд не такой, это взгляд беспокойства и волнения, и Джон не может быть предметом всего этого. Всё. Время. Самое худшее, возможно (сегодня, прямо сейчас), это то, что Шерлок − напоминание о том, чего не хватает Джону, о том, что ушло. И всё, что Джон хочет сделать в ответ, это оказаться в его объятиях и никогда их не покидать. Но на самом деле это не вариант. Не для Джона. Поэтому он убегает. Он часто гуляет. Хотя бы раз в день. Всякий раз, когда начинает подкрадываться паника. Из-за того, что он не может говорить об этом, он едва может признать, что это для него самого, не говоря уже о том, чтобы говорить об этом с кем-то ещё. Иногда он гуляет два-три раза в день. Слова, которые вертятся на его языке, застревают в горле, он не может их произнести. Кажется, он не может дотянуться до Шерлока, хотя знает, что должен. Он всё время говорит себе, что должен это сделать. Шерлок нуждается в нём прямо сейчас. Ему нужна уверенность. Джону нужна уверенность прямо сейчас. Уверенность, которую он не может вызвать у самого себя, и которую он, конечно же, не может озвучить для Шерлока. А если он не может помочь Шерлоку, то зачем тот должен ему помогать? Джон этого не заслуживает, особенно когда ничего не может предложить взамен. Джон пытается не чувствовать себя никчемным без своей эмпатии, но это трудно.