Страшный звук, заполоняющий всё вокруг

***

Шерлок молча смотрит на Джона, неподвижно стоящего посреди гостиной. Тот выглядит серым, маленьким и подавленным, и Шерлок ненавидит это. Он так сильно всё это ненавидит. Больше, чем он когда-либо ненавидел что-либо прежде, а ведь Шерлок всегда был человеком сильных страстей, даже в детстве. Даже после того, как все решили, что он социопат и не имеет вообще никаких эмоций. Он захвачен внезапным, отчаянным желанием обнять Джона. Не то чтобы это стало для него чем-то особенно новым, просто сейчас оно возникло внезапно. Но он не должен идти на поводу этого желания. Но Шерлок никогда не умел отказывать себе в том, чего хочет. − Можно я просто... − Сняв пальто, Шерлок закутывает Джона в него, оставляя открытой только верхнюю часть его головы, а затем обнимает Джона, всего на мгновение, просто чтобы почувствовать его близость. Джон сначала напрягается, но постепенно расслабляется в его объятиях. Шерлок чувствует, как расслабляются мышцы Джона, как тот откидывается назад, на него, всего на мгновение. Он мысленно засекает время. Объятие длится ровно семьдесят секунд. Но потом Шерлок сам его отпускает. Потому что он должен. Потому что он запер Джона в своём пальто и обнял его так крепко, как только мог, и это действительно было не для Джона, а для него. Это было именно то, что ему было нужно, этот момент единения, когда он крепко прижимал Джона к себе. Джон не смотрит на него после того, как он снимает с его плеч пальто. Тот кивает и уходит по коридору в ванную. И тут Шерлок вспоминает, как Джон упоминал о ярких вспышках, полученных от людей в этот день, о причине, по которой тот убежал в парк и остался там. Он помнит, как много боли было в голосе Джона, каким сверхчувствительным тот был. − Глупец, − бормочет себе под нос Шерлок. Я всегда что-то упускаю. И на этот раз это было уже слишком. Он не должен был это упускать, а теперь он ещё и напал на Джона в эгоистичной попытке утешить себя. Шерлок идёт по коридору и стучит в дверь ванной. Джон отвечает не сразу, поэтому он протискивается внутрь, встаёт рядом с ним − осторожно, чтобы не коснуться его − и смотрит, как тот плещет себе на лицо водой из раковины. Через несколько мгновений Джон смотрит на него в зеркало, в то время, как вода стекает по его лицу. Она не скрывает, как покраснели его глаза, как тот явно расстроен. Шерлок протягивает руку и, схватив полотенце Джона с обратной стороны двери, хмуро протягивает его ему. − Джон, я... − Шерлок, не надо. − Прости, Джон. Я... Это было нехорошо, и я должен был помнить. − Всё в порядке, Шерлок. Я понимаю... − Джон, нет... − Я всё понимаю, Шерлок, поверь мне. Не беспокойся об этом. Это было... Мило. Принимая всё во внимание. − Я сделал тебе больно, Джон. Я этого не хотел. Только не это. − Я знаю, − бормочет Джон. Он вытирает лицо полотенцем и снова смотрит на Шерлока в зеркало. Шерлок смотрит на него, но не отводит взгляда. Он многим обязан Джону. Через мгновение плечи Джона опускаются, и он хмурится. − Я скучаю по тебе, − говорит тот негромко, но очень отчётливо в тишине их маленькой ванной. Шерлок хмурится в ответ. Что-то внутри него трескается, разбивается и рассыпается, оставляя его отчаянно нуждающимся в Джоне, отчаянно нуждающимся в близости, которой им обоим не хватает. Он вынужден отвести взгляд от отражения Джона; его собственные плечи опускаются, он ощущает себя побеждённым. − Я скучаю по твоим объятиям, Шерлок. Даже если мне больно. Мне без них плохо. Это самое большее, что Джон сказал об этой разлуке между ними. Это первый раз, когда он признался, как тяжело ему сейчас, без эмпатии, без возможности искать утешения в объятиях другого человека. Это впивается в грудь Шерлока и воспламеняется. − Мы что-то придумаем, − решает Шерлок. − Прямо сейчас. Прямо сейчас, чёрт возьми. Развернувшись на каблуках, он выходит из ванной через дверь, ведущую в их спальню. Кровать по-прежнему такая же, как и утром, когда он уходил, сторона Джона примята, но аккуратно застелена. Он откидывает одеяло и поворачивается к Джону, который стоит в дверях ванной, наблюдая за ним со знакомым весёлым взглядом, хотя его глаза по-прежнему красные. − Что ты делаешь, Шерлок? − Это приглушается тканью, да? Чувствительность? Боль? Джон медленно кивает. − Да. Шерлок кивает в ответ. − Я сейчас вернусь. Джон медленно кивает, и Шерлок оставляет его стоять у кровати, чтобы пройти через квартиру, собирая столько одеял, сколько сможет найти. Он даже заходит так далеко, что поднимается наверх и снимает одеяло со старой кровати Джона, быстро встряхивая его, чтобы рассеять пыль, которая, возможно, осела там недавно. Вернувшись в их комнату, Шерлок начинает расстилать одеяла, прежде чем снять ботинки и забраться в постель. Накрывшись всеми одеялами, он ложится. − Джон, садись. Джон стоит у кровати и смотрит на него сверху вниз. На его лице появляется выражение, которое Шерлок не может понять. Это нежность? Это надежда? Он не может сказать. Поэтому он делает нетерпеливый жест, и Джон улыбается. Он снимает ботинки и забирается в постель, устраиваясь рядом с ним. Шерлок вздыхает. − Наверное, это сработает лучше, если ты просто ляжешь на меня. − Нахал, − бормочет Джон, но подчиняется, перенося свой вес на него. Шерлок освобождает руки из-под бесчисленных одеял и осторожно опускает их на спину Джона. Ему просто нужно, чтобы Джон был достаточно прикрыт, чтобы он мог обнять его. Это всё, что ему нужно. Тогда он снова сможет дышать. С Джоном в руках он снова сможет думать, здесь ему самое место. Джон тихо лежит, глубоко дыша. Он устраивается поудобнее, положив голову Шерлоку на грудь, и молчит. Когда Шерлок накрывает Джона одеялом, тот обнимает его и вздыхает. − Тебе больно? − Нет, − бормочет Джон. − Во всяком случае, пока нет. Это очень мило. Спасибо, Шерлок. Я бы хотел, чтобы мы сделали это некоторое время назад. Они долго лежат так, не разговаривая, просто дышат вместе.