Страшный звук, заполоняющий всё вокруг

***

На следующий вечер Джон подходит к Шерлоку в гостиной, где тот лежит на диване в позе, которую он иногда называет «позой трупа»: скрестив руки на груди и закрыв глаза. Иногда Джону приходится остановиться и понаблюдать за ним, чтобы убедиться, что тот ещё дышит. В прошлом он иногда поддавался импульсу пересечь комнату и растянуться рядом с Шерлоком или на нём, предаваясь тому, что иногда заканчивалось довольно односторонними объятиями. Джон хотел бы сделать это сейчас. Ну, он может сделать что-то похожее. Бледная имитация, но всё же. Это всё, что у него есть. Это единственное, что принесло ему хоть какой-то покой с тех пор, как он проснулся с пустой головой и болью от прикосновения Шерлока, змеящегося по его руке. − Шерлок? − Да, Джон? − Он весь день был спокойнее, и Джон ему завидует. Прошлой ночью тот смог найти утешение в его объятиях. Когда Джон наконец освободился из них, его мышцы подёргивались от боли, а Шерлок уже крепко спал. Джон откинулся на спинку кресла. Он почти не спал, а когда уснул, спал плохо. Не то чтобы Джон не находил в этом утешения, но с каждым днём он всё больше беспокоился. У него была слабая головная боль с тех пор, как он проснулся сегодня утром один, на диване с одеялом. Парацетамол, который он принял, абсолютно ничего не сделал, чтобы заставить её уйти. Он боится выходить из квартиры, хотя и не может признаться в этом вслух. − Как ты думаешь, мы могли бы... − он позволяет своему голосу затихнуть с надеждой. Шерлок открывает глаза и смотрит через комнату на Джона. − Да, конечно, Джон. Джон кивает и еле заметно улыбается. Ему кажется, что эта улыбка не совсем подходит к его лицу, но он пытается. Он на мгновение улыбается Шерлоку, а затем уходит обратно в спальню. Через минуту заходит Шерлок; Джон к тому времени уже сидит на краю кровати. Он смотрит, как Шерлок собирает одеяла с того места, где они были сложены, и снова начинает расстилать их на кровати. − Может, на этот раз поменяемся местами? − спрашивает Джон. − Да. − Спасибо. − Нет нужды благодарить меня, Джон. На этот раз его улыбка кажется гораздо более приятной.

***

Шерлок выключает свет, прежде чем скользнуть на кровать и прижаться к Джону.

***

Джон вздыхает.

***

Джону легче разговаривать в полумраке их комнаты, наполовину освещённой светом из кухни. Ни один из них не двигается в течение длительного времени, ни один из них ничего не говорит. Джон вздрагивает. − Я скучал по тебе, − тихо говорит он. − Я знаю, − так же тихо отвечает Шерлок. Джон уже почти засыпает, когда Шерлок снова нарушает тишину: − Я люблю тебя. Джон погружается в сон тихо и безмятежно. Это лучшая ночь с тех пор, как началась вся эта заваруха.

***

Джон чувствует себя всё более хрупким и замкнутым. Он чувствует, что медленно высыхает, что сильный ветер может сбить его с ног в любой момент, и что он разобьётся, когда упадёт на землю. Он больше не Джон Ватсон, он − высохшая оболочка тела Джона Ватсона, ещё не осознавшая, что оно уже не живое. Он спит всё больше и больше, но никогда хорошо. Он всё время чувствует себя уставшим, и всё же каждый раз, когда он погружается в сон, что случается довольно часто, тот не помогает. Он только тоскует по тому, что было, и ворочается в кошмарах, которые, кажется, становятся всё более яркими каждый раз, когда он их видит. Джон знает, что Шерлок беспокоится о нём, за него. Ему не нужно чувствовать это, чтобы знать. Он видит это по глазам Шерлока, по тому, как его взгляд следует за ним по квартире. Он чувствует это всё время. Он проводит всё больше и больше времени в их комнате, свернувшись калачиком в постели, слишком усталый, слишком разбитый, чтобы даже рискнуть выйти в гостиную. Джон теперь редко спускается вниз, чтобы посидеть с миссис Хадсон и посмотреть передачу по телеку. Он не встречался с Грегом уже несколько недель, даже не ответил ни на одно из его сообщений. Он надеется, что Грег и Майкрофт уедут в отпуск и никогда оттуда не вернутся. Они оба заслуживают немного счастья. Прикосновение любого человека стало для него невыносимым. Малейшее прикосновение швыряет его в штопор видений, из которого он не может выбраться, не может защититься. Единственная защита − это оставаться в комнате и ни к кому не прикасаться. Он никогда не понимал, как сильно нуждается в простом физическом контакте, пока не понял, что больше не может его иметь.