Пожарный

Через сон Вон услышал чьи-то шаги, не обратил на них особого внимания, все так же балансируя между крепким сном и легкой дремой, но когда его щеки коснулись мягкие губы, а шеи щекочущие длинные волосы, напрягся всем телом. Девушка потерлась носом о его щеку, разогнулась со вздохом и не торопясь двинулась в сторону кухни, а Юкхэй приоткрыл глаза и проводил ее тонкую, подсвеченную лунным светом фигуру. Все еще не до конца осознавая, что наверное в последний раз видел ее такой, пока еще своей, домашней и бесхитростно соблазнительной для него одного. Квартира, погруженная в темноту, позволяла слышать звуки даже сквозь толстые стены. В этом он убедился в очередной раз. Обратился в слух и стал бессовестно ловить каждое слово откровенного разговора по душам, заведя руки за голову и рассматривая плывущие по потолку тени проезжающих машин. В то мгновение, когда девушка спокойно призналась в своей связи с Чону, Юкхэй и не заметил, как сжал в кулаке простыню. Одно дело знать и другое, когда слышишь это с уст человека, которого считал родным и близким. В своем замешательстве он не сразу понял, что произошло у них. Что за крик и последовавшие ругательства. Ноги сами привели его на кухню, он взъерошенный и взбудораженный от испуга, быстро подобрался к вцепившимся в друг друга любимым. Разжал тонкие побелевшие пальцы на напряженной шее Тэна и еле сдержался, чтобы не оттащить девушку за растрепанные волосы. Читтапон даже не обратил на него внимание, все так же смотря на Суён провоцирующим взглядом, как бы говоря «давай, души», задрал подбородок и сжал губы в злую полоску. А когда Суён обиженно всхлипнула, дернул уголком губ в ухмылке и наконец перевел взгляд на Вона. — Иди спать, — хрипло проговорил Юкхэй и кивнул головой за спину. Тэн без лишних слов, пригладил пятерней светлые волосы и прошел мимо него, слегка задев его плечом, заставляя оглянуться на удаляющуюся фигуру. — Юкхэй, выслушай меня, он толкнул меня и, — Суён заломила брови и сморгнув застилающие глаза слезы, усмехнулась, когда Вон больно сжал пальцы чуть выше ее локтя, оттаскивая к двери. — Я достаточно услышал, поэтому замолчи, договорились? Еще раз повторюсь, мне завтра на смену. Ты все сама понимаешь, не устраивай сцен и ложись спать. Пожалуйста, блять, будь добра, не зли меня. Она опустила взгляд на покрасневшую от чужой хватки руку и выгнула бровь, как бы говоря: «Сначала отпусти». После чего Вон устало потер переносицу и, разжав пальцы, нетерпеливо махнул рукой в сторону двери. — И еще. — Да, дорогой? — В мое отсутствие попробуй только тронуть его. Боль, стянувшая голову кольцом, не отпускала даже на следующий день. Вон чувствовал, что отсидеться за партой вряд ли сможет, с большей вероятностью пустит на поверхность тонкую нитку слюны, чем ответит на обыкновенные вопросы. Он вертел в пальцах ручку, задумчиво буровил взглядом стопку с тестами и бланками на преподавательском столе. И когда сквозь звон в ушах, расслышал о том, что после теоретических знаний последует сдача нормативов на скорость, чертыхнулся и тут же поднялся на ноги. Стремительно обошел все парты и нависнув над преподавателем-коллегой, что в принципе не особо удивился подошедшему Вону, отпросился на сегодняшний день. Даже не попытался объясниться или найти достойную на то причину, точно зная, что именно ему в просьбе не откажут. Как ни крути, он и сам день назад проводил занятия по этой же схеме. Однако, если быть откровенным, подойди к нему кто-то из пожарных его смены, он бы не позволил вот так взять и пропустить хоть минуту его занятия. Чонин, со своего места, проводил его понимающим взглядом, а Юкхэй, несмотря на свою усталость, сжал губы в полоску, подавил смешок и незаметно подмигнул ему. Вон спрятался в комнате отдыха и, скрутившись на маленьком диване, накрыл лицо фуражкой, скрываясь от прямых лучей солнца. Стоило ему только сомкнуть веки, как тело тут же расслабилось — болезненный и так необходимый сон захватил его в свои объятия почти мгновенно. Ему не снились яркие сны, в принципе, вообще ничего не снилось, он отрубился настолько, что почти подпрыгнул к потолку, когда тревожная сирена разнеслась по всей пожарной части. Это был не первый вызов за всю смену. Ни один из пожарных не успевал переодеться или снять с себя защитный костюм, наплевав на то, что вызовы между собой отличались и каждый из них требовал соответствующий ситуации набор снаряжений, различные по степени защиты боевые костюмы. Они тушили вспыхнувшую пламенем машину, выламывали двери квартир, выпуская на свободу испуганных жителей жилых комплексов, успокаивали пожилых людей, когда те, чуть ли не падая на колени, плакали от вида горящих сараев. Ближе к ночи, когда они уже вернулись в комнату отдыха, беспокойная и давящая на нервы сирена вновь завыла, вынуждая обессиленных бойцов подняться с диванов. — Да чтоб тебя, что за смена, — цедили сквозь зубы и мчались к пожарной машине. Один Вон стискивал в руках сотовый телефон и поспешно запихнул его в ближний карман, надеясь, что возможность созвониться с Тэном выпадет и тот не станет придумывать себе ничего. Однако, как только он забрался во внутрь спецмашины, все мысли вновь ушли на задний план. Он вслушивался в голос девушки-диспетчера, которая четкой и быстрой речью говорила о страшном — первый и второй этаж уже полностью охвачены огнем, на третьем — дети. Некоторые из товарищей схватились за свои жетоны и прикрыли глаза, Вон же опустил взгляд на свои измазанные в саже перчатки, когда командир Кун стал передавать план действий с переднего ряда, где восседал Ли Тэён, сжимая в руке рацию. — Мы вызовем подмогу, — донеслось через шум мотора и приглушенную сирену, но рядом сидящий Чонин неожиданно передернул плечами, выступив вперед. — Сами справимся — сзади Чондэ с лестницей едет, у нас две полные цистерны. Вы же слышали диспетчера Чон, поблизости у перекрестка можно будет воспользоваться гидрантом. — Довольно, Чонин, — командир Цянь предупреждающе свел брови и растерянно оглянулся, когда Ли Тэён прочистив горло, подал голос всему караулу. — Смельчак-Ким Чонин, за слетевшую каску, конечно, в ответе буду я, но в случае чего — утирать слезы родителям будешь ты. Сегодня обойдемся без подмоги, — уже обратившись к Куну, отрезал начальник Ким напрягся, насупившись кивнул и пересекся взглядом с Воном, что похлопал его по ноге, стукнувшись с ним вычищенной каской. — Да все нормально будет, не волнуйся, — одними губами произнес Юкхэй, точно как и друг, оставаясь в смешанных чувствах. Когда дыхательные аппараты были натянуты, все вывалились из машин. Увидев представшую перед ними картину, тут же переглянулись между собой и без замедления принялись к выполнению заранее оговоренного плана. Языки пламени, тянувшиеся ввысь чуть ли не в два этажа, злобно извивались и вспыхивали от каждого дуновения ветра. Встревоженные жильцы, стоявшие на безопасном расстоянии от горящего здания, столпились около подъехавших машин и звеня голосами, наперебой стали выкрикивать, кто мольбы о спасении, кто со слезами на глазах об оставшихся в окружении огня родных, которых уже вряд ли можно было спасти, разве что вытащить их изуродованные тела. Чонин похлопал Вона по плечу, а тот недовольно прошел мимо товарищей, что уже вытягивали свернутые рукава, потому что Ли Тэён дал ему другую задачу — эвакуация детей. Иметь дело с детьми он никогда не любил, ни в службе, ни в жизни вообще. А может попросту боялся, что не успеет спасти, боялся смотреть в их заплаканные глаза и злился, а именно этого делать было нельзя, особенно с детьми. В огне люди рассчитывают только на их уверенное, невозмутимое мужество и хладнокровный профессионализм. В огне только им можно испытывать страх, но не пожарным. Автоподъемник, которым управлял Чондэ, поднял их с Хичолем на третий этаж, отрывая от земли на несколько метров. — Останься тут, а я их достану. Будь на связи, если что, я подзову, — собравшись духом, пожарный дождался кивка товарища, перед тем как выбить стекло кулаком. Обычное, не современные окна в три слоя крепкого стекла, а хлипкое сооружение в деревянной раме легко поддалось, падая к ногам крупными осколками. — Принял, — запоздало бросил Хичоль, когда Юкхэй уже скрылся внутри, охваченный густым дымом. Через лестничную площадку должен был подойти Донхэ, протянув рукав через все этажи, чтобы окатить огонь, пробравшийся в квартиру, мощным потоком воды. Вон включил фонарик, но даже так с трудом различал, в какой комнате находился, выкрикивая имена девочки и мальчика. Начальник доложил, что они брат и сестра, старшей была девчонка. Ей вроде пятнадцать — уже совсем взрослая. Вон надеялся, что они будут недалеко друг от друга и ей хватило ума не бросить ребенка четырех лет. В детской комнате никого не оказалось, хотя на мгновение силуэт плюшевого мишки за не заправленной кроватью пожарный принял за мальчишку. — Юкхэй, приём. Внутри никого нет? — зашипела рация в нагрудном кармане. — Я их не нашел еще. — Оно и понятно, мы кажется перепутали квартиру. Возвращайся. — Быть не может, Хичоль, я точно слышу завывания пацаненка. Думаю, что он где-то спрятался, потому что до сих пор не могу понять, где он находится. — А Наён отзывается? — и Вон задумчиво свел брови, вслушиваясь в тихие всхлипывания, все же доносящиеся со стороны запертой комнаты. — Нет, но я, кажется, вижу ее. Скоро буду, жди. — Понял, принял, — донеслось с рации, когда Юкхэй двинулся вперед и опустился на корточки. Юное тело девочки, скрученное в позу эмбриона и с зажатым ко рту влажным полотенцем, лежало прямо у двери крайней комнаты. Вон подергал ручку для того, чтобы убедиться с своих догадках — дверь, перед которой лежала девчонка, действительно была закрыта изнутри. Он приподнял голову Наён и слегка похлопал по бледным щекам, когда Хичоль снова заговорил, не скрывая собственную нервозность. — Блять, а я чуть не отозвал тебя, они бы остались там. — Все нормально, — коротко ответил Вон, не желая терять время на болтовню, хотя на самом деле думал иначе — ничего не нормально. Тонкие брови девочки заломились и она тихо кашлянула, когда он в последний раз попытался привести ее в чувства, после чего Вон облегченно выдохнул, сразу же надевая на нее кислородную маску. Она пыталась что-то сказать, но глаз не открывала, напротив — крепко зажмурилась. Но пожарный все понял — она просила спасти брата. — Ты красавица, молодец, — прошептал Вон, поднимая ее на руки. Пожарный и правда был удивлен, что пятнадцатилетний подросток знал, как вести себя при сильном задымлении. Юкхэй передал обессиленную девочку Хичолю и развернувшись, сорвался к запертой двери, с разбега вырывая ее с петель, ловко подхватив еще налету и откидывая назад. Искрящиеся языки пламени проникали через открытую створку окна. Он обвел глазами комнату, все еще не видя ребенка, но слыша его проникновенные рыдания, что сжимало сердце в тиски. Где же он? «Ему четыре, крошечный, наверное» — пронеслось у него в голове. Собственное сердцебиение, шум потрескивания от огня и детский истеричный плач сплелись в одну невыносимую какофонию звуков. Это сводило его с ума, особенно последнее. — Ёнджэ, скажи мне, где ты и мы уйдем отсюда, — чуть повысил голос и придал ему доброжелательные нотки, дабы внушить ребенку доверие и скорее вытащить его отсюда, пока не поздно. Мальчишка упрямо завывал, не стараясь ни успокоиться, ни ответить, и это совсем не помогало. Вон прошелся по двум шкафам, затем чуть наклонился, и прищурившись, обвел взглядом нижний уровень, замечая выглянувшую из-за угла дивана смуглую маленькую стопу. Между стеной и диваном практически не было места, но он совершенно точно знал — мальчик там. — Хэй, тебя там не придавило? Как ты туда забрался? — спросил и присел на корточки, заглядывая в щель и подсвечивая фонариком заплаканное лицо ребенка, затем придавленные к груди коленки, их будто сплющило. Пожарный вдруг понял, что ребенок надрывался и кричал не от страха огня, а именно потому что застрял там и не мог вылезти. За его спиной все еще полыхал огонь, а Донхэ все не было — он как назло не торопился появиться. Главное, что путь к выходу пока открыт и действовать нужно было быстро, но что-то не давало ему покоя. Казалось, что одно неправильное движение может сделать только хуже. Вон крепко сжал челюсти, схватился за шершавый подлокотник дивана, с мясом отодвинув его и срывая кусок намертво прилипшего к ножкам линолеума. Освобожденный Ёнджэ на секунду затих и попытавшись двинуться, вновь зашелся в испуганном вопле, когда онемевшие и непослушные ноги отказались распрямляться. Юкхэй зажмурился, чувствуя стекающие под каской крупные капли пота, дернул головой и поднял мальчишку на руки, надевая на его маленькое лицо неподходящую по размеру кислородную маску. — Ёнджэ, не плачь. Сейчас мы с тобой уйдем отсюда, малыш, — бормотал Вон, пряча крохотное тельце в своих объятиях, дрожание которого он чувствовал даже через плотный защитный костюм. — Чонин, как там на первом и втором этаже? Вы закончили? Я спускаюсь, — пробасил в рацию. — Нет, иди к подъемнику. Отлично. Пробраться в квартиру через лестницу еще куда ни шло, вылазить через окно обрамленное острым стекло, так еще и с ребенком на руках, как прерогатива — так себе, а как вынужденная, из-за нерасторопности товарищей, мера — еще хуже. Вон, когда уже вышел за пределы квартиры на подъемник, держащий их на высоте трех этажей, прижал к груди забившегося в ознобе ребенка. Он смотрел на мельтешащие фигуры снизу, на прибывшую скорую помощь и задравших головы взбудораженных и взволнованных жителей. Где-то там, стоявшая около фельдшерей, мать ребенка, что уговаривала их дождаться ее сына, подбежала слишком близко и вытянула руки вверх, дрожащим голосом подзывая Ёнджэ. Ли Тэён тут же кивнул головой и один из пожарных оттащил женщину на безопасное расстояние. Она раздраженно откинула чужие руки и успокоилась только тогда, когда врач, подхвативший мальчика, позволил ей коснуться бледной и влажной от пота щеки Ёнджэ. Вон, наблюдавший за этой картиной, стянул с головы каску и вытерся влажной, измазанной в золе тряпкой, что лежала на капоте пожарной машины. Подсвеченный уличными фонарями двор, усыпанный жильцами, привлек внимание и соседних домов. Юкхэй чувствовал на себе заинтересованные взгляды женщин, укутавшихся в домашние халаты, мужчин, что сжимали между губ зажженную сигарету, свесив пухлые руки с карниза балконов. Ему это внимание не нравилось. Это что цирк какой-то или выступление, какая-то драматическая сценка? Пожарный оглянулся на товарищей, что уже закончив работу, обратно заматывали рукава, снимали с гидранта колонку, возвращая ее на место и кивнул головой озабоченному начальнику — за сегодня целых три погибших и в несколько раз больше пострадавших. Ли Тэён отмахнулся от него и задумчиво закусил нижнюю губу, подготавливая речь перед репортерами и съемочной группой, которые кружили около машин пожарных и скорой помощи, тыча своими жадными до зрелищных кадров объективами и бархатистыми микрофонами. Вон передернул плечами и в надежде не попасть под прицел камер, скрылся в салоне пожарной машины. Он устало вытянул ноги и откинулся на спинку, пока была такая возможность, затем достал с внутреннего кармана телефон. Заряд показывал двенадцать процентов. Вон так и не понял, как так вышло, потому что за сутки он только и успел пару раз разблокировать аппарат. Первым делом он полез в сообщения, над значком которого громогласно висела цифра «один» в кружочке. Естественно, сообщение было от Тэна. Суён же никогда не написывала ему сообщений, когда он был на смене. Да и в принципе не имела привычки писать сообщения, она сразу звонила, как и сам Вон. Вроде как незначительный нюанс, но такой осязаемый, когда вдруг бросается в глаза и напоминает о разнице в возрасте, что несет за собой разные привычки, интересы, мировоззрения. Юкхэй прочитал вполне ожидаемое и емкое «Ну и что это значит? Засранец», почесал бровь и заблокировал телефон. Пока он не поговорит с Суён, ему почему-то не хотелось как-то контактировать и связываться с Читтапоном. Пожарному казалось, что парень не подпустит к себе его, пока он не принесет ему нотариально заверенный документ, в котором будет черным по белому написано, что Суён официально бывшая. А потом Вон плюнул на все и отправил Читтапону до невозможности сопливое сообщение, надеясь на то, что парень уже давно уснул и видит десятый сон. Котёнок, сегодня весь день пожары тушил! Но только один пожар оказался нетушим — огонь моей любви к тебе. Хочу видеть твое старательно недовольное лицо, когда ты прочтешь это сообщение) Перечитал и сам фыркнул от написанных слов. Юкхэй и не подозревал, что в нем кроется настолько романтичная натура, пока Читтапон не открыл в нем желание нежничать с ним. Особенно, когда тот и правда вел себя как настоящий кот, что спрятав когти, сам ластился, прижимался к нему и довольно мурчал в его руках. Ну правда — котяра. На утро, которое наступило через часа четыре-пять, Вон вновь растерял остатки нормального настроения, что с нейтрального скатилось вниз по касательной. Возвращаться домой не было никакого желания, тем более расхлебывать кашу, которую сам же заварил. После построения, они с Чонином вместе, не сговариваясь, поспешили в раздевалку, а после без всяких слов, расселись по своим местам в салоне: Юкхэй — за руль, Ким — на переднее пассажирское. Они даже не попрощались, на это просто-напросто не хватило сил, именно поэтому Вон дал по газам, как только дверца за другом глухо захлопнулась. Скорее бы оказаться дома. Нет, даже не так. Доползти бы до кровати и упасть лицом в подушку на все двадцать пять часов. Когда он переступил порог собственной квартиры, первым, на что Вон обратил внимание — отсутствие обуви Тэна, а потом и Терри не подбежал, чтобы вцепиться когтями в его штанину, как он обычно это делал. Он двинулся дальше, отбросил смятую фуражку на полку в прихожей, на диван в гостиной — форменную куртку, и шел прямо к маленькой комнатушке, краем глаза зацепившись за девушку в спальной комнате, чьи волосы были веером рассыпаны на белоснежной подушке. Тэна там, как он и ожидал, не оказалось. От него и следа не осталось, словно и не был вовсе. Вон стиснул зубы и выдохнул, раздраженно оттягивая ворот футболки, стянувшей напряженную шею. Девушка встретила его блаженной и сонной улыбкой, но вставать с постели не спешила, повернулась на бок и подперев рукой щеку, наблюдала за его передвижениями и за тем, как он стягивал с себя брюки. Через еще минуту молчания, Вон, не поворачиваясь к Суён лицом, стянул с себя футболку, оставаясь только в нижнем белье, затем схватил с полки полотенце, повесив его на плечо и только потом заговорил. — Что ты ему сказала? — требовательно спросил Юкхэй, едва не скрипнув зубами, когда девушка за спиной хмыкнула. Он обернулся и недобро сузил глаза, а она хрипло рассмеялась и откинулась на подушку, перевела взгляд на белый потолок, а потом вновь столкнулась с ним взглядом. — Ну чего ты так смотришь? Я ничего ему не говорила. Он сам ушел или по-твоему я должна была его остановить? — Ему идти некуда. — А это нас уже не касается. Почему мы должны сдерживаться и стесняться заняться сексом в своем же доме? Мальчик все понял, пора бы и тебе прийти в себя, — последние слова девушка прокричала ему в след, когда он уже скрылся в ванной комнате. Тугие струи горячей воды совсем разморили его усталое тело, он уперся лбом в гладкий кафель и прикрыл глаза, медленно и лениво водя ладонями по телу. Мятный гель для душа и шампунь два в одном приятно охлаждал даже после того, как он обтерся полотенцем, но особой бодрости не прибавлял. Поэтому как только он юркнул под одеяло, весь мир перед глазами тут же поплыл, а веки мгновенно потяжелели. Но он все равно сжал в руках сотовый и набрал номер Тэна, заранее сделав звук потише, чтобы гудки не были так слышны. Суён же, расхаживала по дому уже не в пеньюаре, а в белой хлопковой майке и в самым простых трусиках. Она время от времени косилась на Вона и закатила глаза, когда он плечом все же прижал телефон к уху. Однако долгие гудки через минуту обрывались, и парень упрямо набирал номер заново. — Дорогой, может хоть посмотришь на меня? Мне есть, что тебе сказать, и мы наконец одни у себя дома. Или ты только с этим своим соседом хочешь говорить? — а потом серьезно проговорила. — Юкхэй. — М-м, — промычал в подушку Вон, пряча руку с заблокированным телефоном под него. — Мы обязательно поговорим, Ённи. Только дай мне поспать, хорошо? — Ты всегда все откладываешь на потом, — с упреком воскликнула девушка, собирая волосы в небрежный хвост. — Вот поэтому мы сейчас пришли к тому, что у нас есть, — развела руками. Вон нехотя отлип от подушки, приподнялся на локтях и взглянул на профиль рассерженной девушки, что не желала смотреть на него, упрямо разглядывая свое отражение. — Решила сделать виноватым меня? — А кого еще? — уверенно проговорила девушка, будто само собой разумеющееся, и не получив ответа, кивнула головой, как бы говоря «вот видишь». Вон со вздохом вернулся в прежнее положение, натянул одеяло до носа и отвернулся в другую сторону, когда дверь за Суён закрылась. Вечером, пробудившись ото сна, Вон вновь проверил телефон и увидел пришедшее сообщение, в котором было написано «Чего хотел?», а потом следом идущее «Я вернулся к себе, если ты вдруг поэтому звонил десять раз». Юкхэй, почувствовав непонятный прилив сил, позволил себе улыбнуться на эти простецкие сообщения, ибо страх, что парень ушел от него, улегся, притупился как-то. Тэн ведь просто вернулся в свою квартиру, но ничего, Вон снова возвратит его домой. Он подумал, что ему необходимо поговорить с Суён. Сейчас же. А потом рвануть к Читтапону в квартиру, толкнуть его дверь и прижаться к его губам, целовать, сжимать в объятиях его брыкающегося, терпеть его тычки локтем в бок. Девушку он нашел на кухне, та стояла в розовом фартуке, под которым была все та же майка и коротенькие шорты. Она мешала в миске ингредиенты салата, вероятно, диетического, как и обычно. — Уже проснулся? Я собиралась разбудить тебя через час, — пробормотала девушка, старательно перемешивая массу. — Ну и что за взгляд снова? Сперва поужинаем, а потом разругаемся в пух и прах, — по-доброму съязвила и обошла стол, вытирая руки об кухонное полотенце, чтобы оставить на теплой щеке поцелуй. — Или тебе не терпится сделать это сейчас? — Слушай, я и не знаю, как начать этот разговор, — начал Вон, чувствуя, как в груди все сжалось от подкатывающего волнения. — Милый, ты уже начал, — хмыкнула Суён и отвернулась, доставая из холодильника продукты, но пожарный заметил, как девушка изменилась в лице. Он растер ладонью лицо и перевел взгляд на вид из окна — там снежинки стремительно падали вниз. Тэн снова вернулся с работы в капюшоне и без шапки? — Наверное, Чону тебя известил, что мы с ним виделись. Он мне все рассказал. Хотя, я ведь и раньше обо всем догадывался, просто пришло время поставить точку в наших недоотношениях. — Недоотношения, — повторила с горечью в голосе. — Вот, значит, как ты это называешь. Права была мама, когда говорила, что без брака и обручальных колец наши с тобой отношения не имеют никакой гарантии, что ты несерьезный. — Она так говорила? — искренне возмутился Вон. — Я ей оплатил операцию, какого черта? — он поднялся с места и заходил по комнате, сделав целый круг, затем остановился в шаге от Суён, что вздернула подбородок, с вызовом заглядывая ему в глаза. — Ты выслушал всех. И Чону, и своего соседа, которого периодически брал на нашей постели. А теперь послушай меня внимательно, — ее взгляд смягчился, она мягко коснулась его щеки холодными от волнения пальцами. — Я прощу тебе все. Правда. Я забуду все и ты пообещай забыть, — выдохнула и опустила взгляд вниз, переплетая их пальцы. Чуть слышно всхлипнула через несколько секунд молчания и отняв свою ладонь, стерла с щеки покатившуюся слезу, вторая же крупной каплей упала на пол. У Вона от чувства собственной безжалостности сводило зубы. — Я очень сомневаюсь, что это как-то изменит твое решение. Я и говорить тебе не хотела, но мне кажется, что я беременна, — усмехнулась и всхлипнув, покачала головой, стирая влажные дорожки слёз. Вон замер и неверяще уставился на девушку, что уже запустила руки ему за спину, утыкаясь красным носом в его футболку и совершенно точно оставляя на ней мокрые пятна. Сказанные девушкой слова слишком медленно доходили до него, он не мог и не хотел верить, что услышал ее верно. — И что ты хочешь этим сказать? — Не бросай меня, Юкхэй. Мы уже не так молоды, давай распишемся и может наконец возьмемся за ум? Построим семью? — Только не говори, что сказала это Тэну. — Да причем тут он? — шумно втянула хлюпающим носом, непонимающе взмахнув рукой. Пожарный опустил руки на ее опущенные плечи и отнял ее от себя, а потом наклонился, прямо напротив ее лица. Обхватил ладонями ее щеки и стер большими пальцами покатившееся горячие дорожки, с прищуром вглядываясь в ее глаза, в которых плескалось отчаяние и тусклый блеск надежды. Юкхэй склонил голову на бок, в его голове все мысли и воспоминания выстраивались в ряд, помогая переварить полученную информацию. Он отошел от охватившего шока, что наотмашь ударил его по лицу. — Не делай этого, Суён, не ври мне. Ты выкладывала фото будучи в командировке, где пила шампанское со своими коллегами, а совсем недавно курила прямо здесь, — Вон указал рукой в сторону окна. Он потянул вверх за ворот ее белой майки и под ее испуганной вдох притянул скомканный кусок ткани к носу, вдыхая и легко узнавая терпкий запах сигарет. — Что и следовало ожидать, — разочарованно покачал головой Юкхэй, разворачиваясь и цепляясь взглядом за знакомую пачку сигарет — единственное, что Тэн оставил или забыл в этой квартире. — Знала, что ты отреагируешь именно так! У нормального мужчины реакция была бы совсем другой, но, что я могла ожидать от тебя, да?! Какая я дура. Ты же вообще детей не хочешь, истинный гомик! Я давно прекратила принимать те таблетки, а узнала все совсем недавно, — голос девушки звенел, но Вон уже не обращал на это внимание и бросил себе за спину: — Да ты что, скажи еще, что позавчера узнала о беременности, сразу как никотином накачала легкие. Он подошел к подоконнику, взял пачку, покрутил ее в пальцах и безотчетно выглянул из окна, тут же выделяя высокую статную фигуру, уверенно направляющуюся к их подъезду. — Да быть такого не может, — в сердцах процедил Юкхэй, развернувшись и проходя мимо девушки, что обогнула и перегородила путь, раскинув руки в стороны. Выглядела она так себе — взъерошенная, с опухшими глазами и слишком уж отчаявшаяся. — Нет, не уходи. Ты же к нему, да?! Не делай этого, прошу тебя, милый, — она вцепилась пальцами в его футболку. — Суён, мы расстаемся. Если ты так убеждена, что беременна, я дам тебе столько, сколько ты захочешь. В крайнем случае, я оплачу аборт, договорились? Быть с тобой я больше не смогу, — серьезно проговорил, с легкостью отцепив от себя намертво прилипшую девушку, что последними силами пыталась сдержать его. Суён упрямо шла за ним до двери и Вону не оставалось другого выхода, кроме как взять в руки два ключа от квартиры — её и его собственные. Юкхэй не позволил ей выйти следом и запер в квартире, оставляя биться кулаками о твердую поверхность и выкрикивать ругательства по ту сторону двери. Он вслушивался в звуки поднимающегося лифта и широкими шагами уверенно двигался к квартире, расположенной в конце коридора, с целью опередить и не дать этому наглому начальнику перешагнуть через порог Читтапона. У него в голове вертелась одна мысль «Но почему? И зачем?». Пригласил ли его сам Тэн или начальник, переходящий черту дозволенного, решил навестить своего работника в неформальной обстановке. Каков сукин сын — захотел посидеть с его мальчиком на одной плоскости. К горлу подкатил вязкий горький ком, но он старался держать себя в руках. Юкхэй еще не встретился с ним лицом к лицу, но уже мечтал кулаком врезаться в его напыщенную морду. А в том, что морда-то напыщенная, он уж точно не сомневался. Видел его фотографии с представления новой модели какого-то там суперкара. Не искал совсем и не вбивал его имя в поисковике, тот сам, будто нарочно вылезал в ленте новостей, одним своим самоуверенным взглядом выводя Юкхэя из равновесия. Он будто кричал всем своим видом, что при желании сделает Тэна своим без особых стараний. От того и рвался Юкхэй к двери своего любимого соседа, вдавливал палец в звонок и даже не знал, на что молиться. Чтобы тот открыл ему дверь или не открывал ее вовсе, оказавшись сейчас не дома. Вон четко слышал, как за спиной разошлись створки лифта, но остался с непроницаемым выражением лица, продолжая упрямо и невозмутимо стоять перед закрытой дверью. Пожарный все же обернулся, когда телом почувствовал подошедшего и остановившегося позади него мужчину, от которого исходил непонятный и вероятно дорогой запах парфюма, который Вон в голове обозначил «вонючкой для салона». Он смерил его незаинтересованным взглядом и дернул бровью, таким образом выводя стоящего напротив мужчину на разговор. — А Вы тоже к Тэну? — спросил Пак Чанёль и как-то ехидно улыбнулся, пряча руки в карманах пальто. Вон подумал о том, что стоит контролировать свое дыхание и о том, что «Какой нахер Тэн? Для тебя он — Читтапон Личайяпорнкул». И вместо того, чтобы добродушно улыбнуться, Юкхэй сделал шаг в его сторону, отзеркалил движение мужчины, пряча руки в карманах домашних потертых штанов и растянул губы в ухмылке. — Конечно. А Вы, собственно, кто такой вообще?