Пожарный

Тэн накинул на влажные после душа волосы полотенце, тыльной стороной ладони потер левый глаз, который неприятно щипало от попадания шампуня на слизистую и, прошлепав влажными ступнями к кровати, подхватил в руки сотовый. Сообщения от Бэкхёна всплывали на дисплее и звуки уведомлений отрывисто приходили один за другим. Он вздрогнул всем телом от лизнувшего холодного ветерка — на нем была лишь растянутая футболка Вона, которую он, без угрызения совести, утащил с собой. Закусив губу и медленно опустившись на упругий новый матрас, Тэн зацепился за «Ты — скотина. Я даже обидеться на тебя не могу» и откинулся назад, пальцами собирая мягкую и словно махровую ткань покрывала. Пролистав вниз все сообщения с ругательствами и, пока непонятными для него обвинениями, Читтапон дошел до последнего, что пришло при нем — видимо Бён увидел, что он зашел в сеть. «Чанёль спросил у меня, какое вино ты предпочитаешь. Я правда чуть не послал его сдуру». За этим сообщением последовало еще одно, потому что Тэн так и не ответил — его брови от удивления невольно поднялись вверх, а на языке возник пряный вкус дорогого алкогольного напитка. Он мечтательно прикрыл глаза и уголки губ растянулись в слабой улыбке, но телефон требовательно подал голос, напоминая ему, что Бэкхёну нужно ответить. Парень снова перечитал: «Ну так какое?». Читтапон перевернулся на живот и без задних мыслей написал название вина, которое видел в историях одного одноклассника, неизвестно как разбогатевшего, что мог на свой день рождения позволить себе несколько бутылок недешевого вина. Эмос Мускат Канелли. А чего не послал его? Меня вон легко всеми словами обозвал. Вообще-то обиду на друга он не затаил и даже сам возмущен был, что Чанёль, явно знающий о чувствах Бэкхёна, имел наглость спрашивать о вкусах другого у самого Бёна. Он перевел взгляд на собственное отражение — большое квадратное зеркало висело на противоположной стене, прямо напротив кровати, затем откинул пятерней влажные светлые волосы и, упершись подбородком в ладонь, склонил голову на бок, разглядывая вздернутый нос, лисий разрез глаз и выглядывающие острые ключицы из-под широкого ворота футболки. Он хоть и считал себя поистине симпатичным, достаточно соблазнительным, все равно не понимал, что в нем нашел Пак Чанёль — человек, на чей бриллиантовый крючок готовы были нанизиться множество золотых рыбок. Он и сам когда-то был желающим, когда только устроился на работу. В его глазах Пак Чанёль был настоящим эталоном мужчины, весь такой в костюме и с уверенным цепким взглядом, под управлением которого был автомобильный бизнес, тысяча подчиненных и он, в том числе. Тэн, которому тогда еще только стукнуло двадцать лет, мечтал ухватиться за его широкие плечи, обтянутые белой тканью рубашки или встать на колени, опустив взгляд на его лакированные туфли, признавая в мужчине доминанта. Тогда в голове Тэна всплывали все истории, прочитанные в подростковом возрасте, по субкультуре темы со связываниями, порками, сессиями, в которых обычно доминантами были властные начальники, а сабмиссивами — такие, как он: мальчики-цветочки, готовые подставить задницу под мощные удары розог. Но все эти незрелые мечтания, которые сейчас были для него дикостью, пересекла на корню дружба с Бэкхёном, крепчавшая с каждым днем, в один из которых Бён напился и признался в ориентации, а потом и в любви, только не к нему, а к тому же Пак Чанёлю. Читтапон в тот вечер крепко зажмурился и вместе с обжигающим напитком проглотил все мечтания о начальнике-доминанте, сделав выбор в пользу дружбы. Мысль, что мужчина давненько положил на него глаз, не свалилась ему на голову, как снежный ком. Скорее он только сейчас всерьез задумался об этом. Ведь не зря Бён всегда дулся, точно замечал интерес в глазах своего объекта обожания, а Тэн все игнорировал, заверял друга, что тому кажется и теперь доигнорировался настолько, что начальник практически за бесплатно восстановил его квартиру, превратив ее в конфетку, а сейчас и вовсе собирался напоить его каким-то вином. Ну всяко лучше, чем в страданиях по Юкхэю наворачивать круги и выглядывать его машину под окнами — около массивного внедорожника, третья справа. Читтапон тряхнул головой, скатился с кровати и на автомате вытянул руки, позволяя Терри из неоткуда запрыгнуть на себя. Кот довольно потерся о его грудь и на всякий случай зацепился когтями о ткань футболки, слегка царапая нежную, распаренную после душа кожу. По-своему расценив действия Терри, Тэн провел ладонью по гладкой шерсти и задал вопрос, откликавшийся в нём самом: — Ну и чего ты, тоже соскучился по нему, да? Вчерашний день без Юкхэя, по ощущениям Тэна, растянулся на целых сорок восемь часов. Как иначе объяснить чувство глубокого одиночества, которое не покидало его до сих пор? Ожидание замедлило ход всех часов. Еще будучи в квартире пожарного, он ждал заката солнца, сновал с комнаты на кухню и обратно, встречался взглядом с девушкой. Она, беззаботно подтянув колени к груди, смотрела какой-то телесериал, собирая с подбородка капли от увлажняющей маски. Тэн в очередной раз убедился, что Суён откровенно наплевать на Юкхэя или же она, за столько лет совместной жизни с ним, привыкла к суткам, в любом часу которого могла потерять его навсегда. Нахождение в квартире вместе с ней давило на него не меньше, чем бетонная плита. За час, до того как должен был позвонить пожарный, Тэн, сжимая в руке сотовый, поднял собранный чемодан на колеса и без слов покинул квартиру, почему-то не представляя себе, как будет шептаться с Юкхэем до двух ночи, когда через стенку от него лежит все еще его девушка. Но мужчина так и не позвонил ни через час, ни даже через три. Читтапон, не заимев никакого желания разглядывать профессионально отремонтированную квартиру, оставил чемодан у входа и сам забрался под одеяло, уснув лишь после дурацкого слащавого сообщения, которое не вызвало никакой улыбки. Он расстроено вздохнул и отчего-то рассердившись, спрятал телефон под подушку, так и не ответив Юкхэю. Тэн прошел на кухню, которая теперь казалась светлее и шире, прошелся по всем шкафчикам и в одном из них наткнулся на новенькую турку, а на верхних полках откопал пачку молотого кофе. Чанёль действительно позаботился практически обо всем, в шкафчиках нашлись наборы посуд и даже некоторые виды круп. Читтапон вообще-то никогда не готовил бодрящий напиток самостоятельно, он практически всегда брал себе несколько пакетиков растворимого кофе вместе с пачкой сигарет и мятной жвачкой, когда стоял в очереди у кассы. Готовить кофе оказалось не так тяжело, как он думал ранее, но, без сбежавшей за край медной турки пенки, не обошлось. Тэн вздыхал и кружил с тряпкой в руке около плиты, сбрасывая в раковину полную кружку, оказавшегося непривычно горьким для него, кофе, пока кто-то, стоящий за дверью, упрямо давил на дверной звонок. Пока он вытер руки и сбегал в комнату, чтобы натянуть на себя шорты — звонить перестали, но Тэн все равно, на всякий случай направился к двери, на ходу одергивая футболку. А когда прижался к глазку, почти сразу отпрянул, нервно хохотнув кулак и не веря, что ему могло так не повезти. Ну твою же мать. У Читтапона сердце ухнуло куда-то в пятки, а горло пересохло. В голове не возникло никаких гениальных мыслей или идей, как можно выкрутиться из ситуации, поэтому он открыл дверь, почти на распашку, рассчитывая только на удачу и благоразумие Юкхэя. Первым его заметил Пак, потому что стоял лицом к нему, и кивнул, растягивая губы в довольной улыбке. Юкхэй, развернувшись, почти сразу прищурил глаза, одним только взглядом требуя объяснений. Пожарный сделал шаг к нему и Тэн неосознанно дернулся назад. Но, несмотря на хмуро сведенные брови, Вон просто подошел поближе и незаметно поправил сползшую с плеча футболку. Не стой в метре от него начальник, Тэн бы уже затянул Вона в квартиру и подставил лицо под жаркие поцелуи, забыв на время обо всех обидах. — Здравствуй, Тэн. Я тут пришел к тебе на, так сказать, новоселье, — хмыкнул Пак, поравнявшись с напряженным Юкхэем. Начальник протянул ему руку с белым пакетом и Тэн неловко заглянул во внутрь, заранее имея представление, что там может быть. Вообще-то, Читтапон даже не собирался впускать Юкхэя, но когда встречался с хмельным ревнивым взглядом пожарного, чувствовал непонятное удовлетворение и позволял себе позлорадствовать. Буквально позавчера на месте Вона был сам Тэн — взволнованно следил за каждым движением и чувствовал себя крайне лишним, а теперь судьба решила бумерангом вернуть все Вону, восстановив между ними баланс, поравнять чаши весов. Он нарочно игнорировал сосредоточенный на нем взгляд Юкхэя, переключившись на Пак Чанёля, который оказался тем еще болтуном. С лица Чанёля не сходила улыбка на протяжении всего рассказа, он улыбался так широко, что морщинки в уголках глаз казались четче — в рабочее время Тэн не замечал этого. Начальник говорил о чем-то своем, распушил хвост, словно павлин и кивающему, не особо заинтересованному Вону, себя любимого нахваливал. Тэну думалось, что Юкхэй находился здесь только в роли предохранителя, который не давал Чанёлю перейти за границы субординации, но еще одной причиной являлся он сам — Вон, правда, соскучился. Пожарный смотрел в окно, изредка на Пака и в основном на Тэна, которому было неудобно и как-то волнительно от пристального взгляда. Парень, не зная куда деть собственные руки, заправлял за ухо волосы, поправлял вечно сползающую с одного плеча футболку, скорее, чтобы скрыться от взгляда Чанёля, чем Юкхэя. Чанёль со знанием дела рассказывал о мощном двигателе новой модели их авто, которое инженеры-механики совершенствовали на протяжении полугода и, в какой-то момент опустив руку на плечо пожарного, снисходительно ухмыльнулся, поинтересовавшись на чем тот разъезжает. — У него чёрная иномарка, — влез в разговор Тэн, неосознанно прикрывая Вона, словно чувствовал, что этим вопросом начальник хочет задавить своего собеседника. — О, ну, иномарок множество, знаешь ли. Что, если поподробнее? Тут Тэн беспомощно покосился на пожарного, что сложив руки на груди, откинулся на спинку стула. Вон ответил на вопрос без особого энтузиазма, не перечислял достоинства, просто и честно сказал, что ему на ней комфортно. А парень, как бы абсурдно это не звучало, рассматривал витиеватые вены на руках пожарного и, от внезапно накатившего возбуждения, что теплом разливалось между ног, слегка прикусил щеку изнутри. Тэн знал, что если сейчас под столом проведет ногой вверх по штанине Юкхэя, у того тут же проявится твердый стояк, дернется под тонкой свободной одеждой. И если бы не рядом сидящий Пак, Вон бы уже разложил его на столе, стянув с него белье до щиколоток, после этого в наказание смачно шлепнув по заднице. У Тэна, которого вбросило в жар от желания, между ног сделалось горячо и влажно. Он закинул ногу на ногу и все еще не решаясь столкнуться c Юкхэем взглядом, заерзал на стуле. — Тэн, забудь, что ты мой сотрудник и честно ответь, какие авто тебе больше нравятся? Отечественного производства или иномарки? — Чанёль выжидающе смотрел на него, его губы дрогнули в едва заметной ухмылке, словно тот думал, что Тэн не упустит такой возможности — подмазаться перед начальством. Читтапон пожал плечами и пригубив вино, ответил: — Ничего не могу сказать — я ведь в основном на общественном транспорте двигаюсь. Но, между пятеркой и семеркой, я об автобусах, если что, выбрал бы второй вариант, — смущенно признался и покосился сперва на начальника, а потом украдкой глянул на Юкхэя — тот поджал губы, хмыкнув своим мыслям. Тэну показалось, что он не забил ни в одни ворота, однако Чанёль покачал головой, провел языком по внутренней стороне щеки и чуть хриплым голосом довольно протянул. — Лет так восемь назад, я еще тогда только шишки набивал в предпринимательстве, буйки обнимал, в Южной Корее все автобусы сменились на отечественные модели, такие как Хёндай, Дэу и как же его, — Пак пощелкал пальцами в воздухе и переглянулся с Воном, тот до этого кивавший головой, задумчиво прищурился. Тэн мысленно отнял семь лет и поистине ужаснулся, он тогда еще протирал школьные скамьи. — Ханкук Файбер, — напомнил Юкхэй. После первой бутылки вина, они все вместе решили, что оставшиеся две открывать не стоит. Начальник, почувствовав себя словно дома, смело расхаживал по дому, спрятав руки в карманах брюк, пока парень кружил на кухне и складывал бокалы в раковину. Тэн, чувствуя спиной присутствие Вона, порывался оглянуться или сказать, что ему бы перестать прожигать его взглядом и что он невыносим. Что в шортах давно до невозможности тесно и «спасибо» вообще-то за футболку, длина которой скрывала то, из-за чего ему стыдно было оборачиваться и сталкиваться со своим же начальником. Пак Чанёль, успевший закатать рукава рубашки, вернулся с кожаным портсигаром и демонстрировано махнув им перед ним, спросил, кто составит ему компанию. Начальник знал, где обычно зависают Бэкхён и Тэн в обеденное время и, наверняка, рассчитывал постоять с ним наедине бок о бок. — Пошли, — вдруг бросил Юкхэй и скрипнув ножками стула по полу, поднялся. Вон, ни разу не взглянув на него, на балкон ушёл первым. Тэн даже не сразу сообразил, что пожарный так-то не курит, но тот слишком быстро принял предложение, словно ждал, когда Чанёль пригласит скурить по сигаретке. Самому Тэну ничего не предложили, да и он не возмутился, неожиданно возвращая силу обещанию, что больше не потянет в рот эту гадость. Сам Юкхэй, противник всего никотинового, стоял, упершись руками в перила балкона и ждал начальника Тэна, что не спешил идти следом. Пак проследил за задумчивым взглядом Тэна и спросил: — Это тот самый сосед, у которого ты жил? — Что? — Читтапону казалось, что Вон действительно чем-то озабочен — спина у него напряжённая. — А, ну, да, — признался парень и отвел взгляд, почувствовав себя так, будто его раскусили. Словно кроткие поглядывания в сторону пожарного рассказали больше, чем он мог бы сказать словами. — Теперь тебе не придётся жить с кем-то. Нравится квартирка? — Да, конечно, большое спасибо ещё раз. Признаться честно, мне как-то неудобно даже, я буду должен Вам.

***

Когда Вон толкнул его на кровать и вжался своим телом сверху, Тэн машинально повернул голову в сторону зеркала. Вон тоже повторил движение и теперь они смотрели на отражения друг друга. — Что-то случилось? Ты какой-то напряжённый, — наконец спросил Тэн, опустив руку на крепкое плечо, но не торопясь притягивать к себе. Чтобы в любой момент мог оттолкнуть. Читтапон чувствовал нутром, что Вон не хочет ему говорить, потому что боится, что это как-то отразится на их отношениях. А это значило, что Тэну, даже если он не хочет этого, нужно быть готовым. — Случился Пак Чанёль, который теперь вне офиса кружит рядом. Новый уровень? — съюлил Вон и наклонившись к его лицу, быстро подцепил зубами его верхнюю губу, несильно оттягивая, словно говоря «давай целоваться без вопросов». Тэн только улыбнулся и все же выставил руку вперёд, не давая тому больше приблизиться. — А чего не спросил у него, когда покурить вышли? Юкхэй, покурить. Говори, в чем дело, — потребовал Тэн и в глубине души боялся: «Вдруг он думает меня бросить окончательно». Юкхэй забегал глазами по его лицу, будто пытался что-то понять, что-то вычислить, а потом сдался, выдохнул и прикрыл глаза. — Я заберу тебя отсюда. Особо не привыкай к новому месту. Скорее всего завтра. — Почему не сегодня? — Мне надо разобраться с Суён. Дам ей деньги на аборт или просто, чтобы отцепилась уже, — осторожно проговорил, но попытался сказать так, словно это ничего не значит. У Тэна в груди словно что-то оборвалось, но он сделал короткий не смелый вдох и замер, вытянутой рукой оттолкнул Юкхэя, что не сопротивляясь откинулся рядом и перевел взгляд к потолку. Тэн смотрел туда же и почти не дышал. Они молчали где-то минуты две, за это время по потолку пробежали тени проезжающих машин. Суён беременна? Немыслимо. Понятно тогда, чего Юкхэй припал к сигарете и к алкоголю — на него все обрушилось, он снимал стресс, как мог, а теперь хотел разрядиться и с ним. Но теперь Тэн не уверен, что сможет полностью отдаться ощущениям и получить от долгожданного секса максимум удовольствия. Пальцы покалывали и в паху приятно тянуло, скорее требовательно, нетерпеливо. Секса у них не было почти неделю — просто так вышло, а сейчас Тэн лежал с Юкхэем на кровати и вместо того, чтобы исступленно подмахивать ему задницей и принимать в себя горячий, твердый член, думал о чёртовой Суён, внутри которой был не ребенок еще — эмбрион. — Я думал, ты знаешь. Тэн не сдержался и горько усмехнулся. Повернулся на бок и уставился на профиль Юкхэя. В комнате было темно, только лунный свет пробивался через окно и этого было достаточно для того, чтобы разглядеть пухлые губы, прямой нос и острую линию челюсти. Глаза тоже красивые, большие, с темной радужкой. Право, его ребёнок должен быть очень красивым, как и его отец. — Откуда бы? — В любом случае, я с ней расстался. Просто не думай об этом всём. Разберусь и заберу тебя. — А если не получится разобраться? Будешь по вечерам уходить от жены с ребёнком и драть меня тут? Ведь удобно же, совсем близко, даже ехать никуда не нужно. Тэну и не думалось, что может быть иначе, перед его глазами картинка была реалистичной. Более реальной, чем эта сказка, что взрослый тридцатилетний мужик променяет девушку с пузом на него. У Читтапона есть только хорошая, упругая задница и глубокий прогиб, ну ещё и чувства. Ребёнка он сделать не сможет Юкхэю никогда, хоть мужчина как-то и говорил, что не нуждается спиногрызах. Верилось с трудом. Ближе к старости, когда у остальных его друзей будут внуки, он пожалеет, что выбрал его. — Я же сказал, что разберусь, — недовольно рявкнул пожарный. Ему тоже было нелегко, теперь ещё и Тэн жужжит, давит. — Ты сам говорил, что ей нужны только деньги. Я отдам ей часть. — Часть? Как же мать? — Она отправляла их для детей, — про жену Вон просто решил не упоминать, но Тэн все помнил. Помнил, как говорил об этом Чону и слова Юкхэя тоже. — Вторую часть я отдам за тебя, — по голосу Тэн понял, что тот сделал решение только что. А потом пожарный объяснил, сделал уточнение. — То есть за квартиру. Как я понял, твой начальник проложил себе дорогу сюда, а ты ему откроешь в любом случае, даже если я буду против. — Открою, — подтвердил Тэн. Даже если не хочет этого, но деваться ему некуда, сегодня была та же ситуация — пришлось пропустить Чанёля. Тэн ещё вчера, засыпая тут, чувствовал себя так, будто он в гостях. А сегодня, когда впустил начальника, не чувствовал себя полноценным хозяином квартиры. Какая глупость — позволь кому-то вложиться в твоё и это уже не будет твоим на все сто. — Как ты себе это представляешь? Как ты отдашь за квартиру? Чанёль все поймёт. О нас. — Отдашь ты. — Он все равно придёт, если захочет. Читтапон на мгновение задумался, как хорошо было бы, если чувства возможно было стереть. Юкхэй стал бы мужем и отцом, Тэн под надёжным крылом Чанёля и наверное, иногда отраханный на столе начальника. А потом он вспомнил о Бэкхёне и понял, что и этот вариант для него проигрышный, даже без чувств. Без друга он не сможет, это точно. В этот момент, после сказанных им слов, Юкхэй вдруг прижался носом ему за ухо, затем выше к волосам и глубоко вдохнул. Тэн лежал словно придавленный к кровати и не двигался, только глаза прикрыл. В груди сердце забилось гулко, в ребра и с тянущей вниз болью, а в паху разлилось тепло, когда он почувствовал чужую прохладную ладонь ниже пупка, прямо над краем шорт. Вон потянул ткань вниз и почти забрался на него, поглаживая большой грубой ладонью от талии к выпирающей тазовой кости. Тэн втянул живот и напрягся, незаметно приподнялся бёдрами к тяжело нависающему телу, чтобы почувствовать чужую твердую плоть и мысленно взвыть. — У меня тут нет, — вдруг прохрипел через стиснутые зубы Тэн, намекая на презервативы. Юкхэй раздраженно подмял его под себя и видимо, не сдержавшись, бросил. — Паку не выдался момент, чтобы сказать, куда заныкал их? — почти прошипел ему в ухо так, что у Тэна по телу пошла волна мурашек и пальцы ног поджались. Эта ревность пожарного вызывала оглушительное возбуждение, так, что в ушах звенело от мысли, как его сейчас жёстко и по-собственнически возьмут. Он повернул голову так, что щекой прошелся по выступившей щетине мужчины и обхватив ладонями его лицо, втянул нижнюю губу. Тэн со стоном обнял его за шею и почти повис над кроватью, когда Вон, приподнявшись, с силой вытряхнул его из лишней одежды. Готов ли Читтапон отдаться ему так — на голую? Оказалось, что готов. Оказалось, что без латекса гораздо лучше, так чувствуется плоть к плоти. Вон каждый раз дёргал его за бедра на себя и глубоко входил, а потом вдруг повернул его в сторону зеркала лицом и дал взглянуть на то, как при каждом правильном толчке Тэна выкручивает. Тэну кажется, что в руках Вона, он как пластилин, мягкий, податливый, а сам пожарный твердый, как сталь, выпиленный из жаропрочного материала. Когда Юкхэй опустил руку на шею и потянул его вверх, Тэн прижался спиной к горячему, мокрому от пота телу и взглянул на свои натянутые и напряженные мышцы под кожей. Пожарный придерживал его поперек груди и впившись пальцами в одну ягодицу, упорно и ритмично вбивался в него, а Тэн мычал и в немом стоне приоткрывал губы, короткими толчками подмахивая, насколько это было возможно. Когда ладонь прокралась вверх и пожарный длинными пальцами коснулся сразу двух сосков, царапая и играя, Тэн прикусил губу и из-под полуопущенных, слипшихся ресниц смотрел на свое отражение. Пожарный трогал, как девчонку, мял бока, и терзал соски, а Тэна это злило и заводило ещё больше, так, что внутри все поджималось и Вон, которого он неосознанно сжимал внутри, почти рычал ему на ухо и кусал в плечо. Тэну было одновременно унизительно и приятно до головокружения от таких манипуляций, он даже нашел пожарному оправдание — тот ещё не привык любить его мальчишеское тело, все еще упорно держал в голове установки, о том как нужно ласкать женщин. Когда обоих накрыло, Вон не удержавшись навалился на Тэна. Он едва не задохнулся под тяжелым и неприятно горячим телом пожарного, что почти сразу выбрался из-под него и передернул плечами от липкого пота, убирая со лба светлые влажные волосы. Тэн пытался отдышаться и отвернулся от Юкхэя, чувствуя как внутри от непривычки саднило, а конечности мелко подрагивали от долгого и изматывающего секса — его окончательно выжало. Большая ладонь легла на его плечо и потянула обратно, затем изгиба шеи коснулось сперва горячее дыхание, затем сухие губы. — Тэн, — прохрипел пожарный и провел кончиками пальцев по позвоночнику вниз, останавливаясь в нескольких миллиметрах от ложбинки. Читтапон, вздрогнул и резко втянув воздух в легкие, оглянулся, сталкиваясь с губами Юкхэя и позволяя втянуть себя в ленивый поцелуй. — Понравилось? — Сомневаешься? И они сами не поняли, как все повторилось вновь — медленно, тягуче, устало. — Голоден? — спросил Тэн и попытался сползти с кровати так, чтобы ничего не протекло — вот тебе и минусы секса без контрацептивов. Пожарный провожал его взглядом, пока тот напряженно двигался к ванной. Тэн чувствовал на себе внимательный взгляд пожарного — он скользит по спине, останавливается на выпирающих лопатках, а затем ниже и к ногам. — Не смотри так! Боже. Расслабившись в душевой кабине, где он провел минут десять, Тэн и не заметил, как чуть не отключился под теплыми струями воды, окончательно расклеившись после изматывающего дня. Поэтому пришлось окатить себя мощным потоком прохладного душа. На удивление, это помогло, однако, эффект спал сразу после того, как он укутался в теплую кофту. Читтапон прошел на кухню, где за плитой стоял пожарный, готовящий что-то ароматное, и, поймав на себе изумленный взгляд мужчины, смущенно пожал плечами. Тэн планировал сам что-нибудь приготовить и совсем не ожидал, что этим займется Юкхэй, тем более на кухне, обставленной начальником Паком. — Замерз? — Немного, — честно признался Тэн и стал рыскать по шкафам, пытаясь вспомнить, где в прошлый раз достал тарелку — для себя была, а вот на случай, если придут гости, лишние две не доставал. Вон следил за его передвижениями и неопределенно хмыкнув, отодвинул разнервничавшегося парня, доставая с верхнего шкафа нужную посуду. — Я видел, что ты пытался готовить кофе. Не получилось? — Получилось, — тут же вспыхнув, соврал Тэн и перегородил обзор на раковину, хоть и перемыл уже давно и турку, и бокалы. — Если хочешь, научу тебя, как надо, — по-доброму усмехнулся пожарный и расставил тарелки с неизвестным самому Тэну блюдом. Парень потянул носом пряный аромат и они с пожарным за пару накинулись на еду. Тэн удовлетворенно промычал и неловко дернул уголком, когда Юкхэй растянул губы в улыбке, явно довольный тем, что ему понравилось. — Юкхэй, — не зная, как озвучить мысль, Читтапон поджал губы и Вон, различив настрой парня, свел густые брови. — Мне кажется, что нам нужно повременить с нашими, — робко прочистив горло, вопросительно продолжил, — отношениями? Если так можно вообще назвать то, что между нам происходит. — Отношения, — кивнул пожарный, уверенно заглядывая в глаза напротив. — Они будут. Завтра… — Всё завтра и завтра, — недовольно передернув плечами, Тэн растер ладонями лицо и наконец, собравшись духом, выпалил. — Ты меня завтраками кормишь. Я знаю, что таковы обстоятельства. Не могу тебе объяснить, но прямо сейчас я хочу, чтобы ты ушел. Домой, к Суён. — Я знал, что так и будет. Что у тебя просто-напросто не хватит терпения. Вся мирная атмосфера пошла по швам и у Тэна в груди закололо, словно бы он уже пожалел о сказанных словах. У пожарного на лбу пролегла глубокая складка, а язык юрко прошелся по натянутой полуухмылке. — Хорошо, я уйду. Но завтра вернусь за тобой, как и обещал, — голос прозвучал холодно и мрачно, но Тэн легко узнал в нем нотки разочарования. Читтапону хотелось протянуть ладонь и приласкать мужчину, объяснить в чем дело и заверить, что никакой Пак Чанёль не повлиял на его решение. Но он побоялся произносить его имя, будто это может спровоцировать еще более мощный взрыв, что обратно их можно будет не собрать воедино. Так и не прикоснувшись больше к еде, Тэн отодвинул тарелку и, спрятав пальцы в рукавах вязанной кофты, направился следом за Юкхэем, что уже стоял в дверях и натягивал на себя домашнюю футболку. Пожарный не знал, как сильно Тэн хотел бы еще раз пройтись щекой по колючей и едва заметной щетине или вжаться носом в эту самую футболку, чтобы жадно втянуть его запах. Но, видимо, прочитав его слишком громкие мысли, Юкхэй, хоть и был рассержен, упершегося плечом в стенку, Тэна потянул к себе и прижав лопатками к прохладной двери, поцеловал. Сперва зло и грубо сминал губы, забравшись ладонями под кофту, крепко сжимал бока, что у парня сбилось дыхание в два счета. За двенадцать точно перевалило уже. Может и не нужно пожарному никуда уходить? Затем поцелуи стали мягкими, извиняющимися и до невозможности трепетными. Вон, как и всегда, коснулся губами родинки под глазом, от чего Тэну всегда хотелось выть и кусать изнутри щеки — так это ему нравилось. И в какой-то момент, спустившись цепочками поцелуев к бьющейся жилке, впился зубами в нежную кожу, оставляя ярко багровый след над правой ключицей — чтобы не было видно из рубашки, а тот, кто захочет её снять, понял, что Тэн им запатентован. Читтапон зарылся пальцами в жёсткие, густые волосы и облизнув припухшие губы, откинул голову назад, ударяясь затылком о твердую поверхность двери. — Ты же мне назло это делаешь, да? — прохрипел парень и когда лицо пожарного оказалось напротив, обхватил ладонями его щеки. Он притянул Юкхэя к себе — лбом ко лбу, и улыбнулся так измученно, потому что казалось, пожарный подталкивает его к краю обрыва. — Просто хочу, чтобы до завтра, когда я вернусь за тобой, твои губы помнили, кому они принадлежат. — И не только губы, — тихо фыркнул и завел руку за спину, чтобы щелкнуть замком и приоткрыть дверь. Тусклый свет из подъездного коридора проник в темную прихожую, он не слепил глаза, как обычно бывает в конце сеанса в кинозалах. Их сеанс тоже был закончен. Юкхэй, не задерживаясь на пороге, проговорил одними губами «до встречи» и небрежным движением руки растрепал его волосы, перед тем как оставить его наедине с самим собой. Тэн устало вздохнул и прислушавшись к глухой тишине, нависшей в квартире, растер ладонью лицо. Он достал из кармана зажигалку, зажег кончик сигареты и прямо там, в прихожей — глубоко затянулся. Горло саднило, расцелованные губы тоже, зато мысли немного прояснились, как только Юкхэй ушел. Парень сам себе объяснил это тем, что рядом с пожарным у него затуманевается разум и мысли пляшут, как если бы он накачался чем-нибудь, например тем же табаком, только покрепче. Пару часов назад, когда его порог переступил начальник Пак, его каждый раз накрывало волной от висевшего в воздухе напряжение и опасного возбуждения в компании двух крепких мужчин, на которого когда-то засматривался и того, кому принадлежало теперь его сердце. А сейчас, после посиделки, долгожданного секса с оттяжкой и выяснением отношений, ему хотелось просто позвонить Бэкхёну и объясниться. Возможно, позвать его к себе и уснуть вместе с ним под одеялом, зная, что тот не рассержен на него. Но вместо этого Тэн прошел на кухню, выкинул в урну недокуренную сигарету и запил вязкую горечь подостывшим чаем, открывая настежь окна и впуская в душную квартиру ночной прохладный ветер. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Читтапон безошибочно повернул голову в сторону холодильника и нашел на нем кота, что свесив хвост, плавно покачивал им из стороны в сторону. — Не смотри на меня осуждающим взглядом. Я между прочим не забыл, что ты подпортил мне парадную рубашку. В чём я, по-твоему, пойду на корпоратив? Кот, проигнорировав выпад со стороны хозяина, прикрыл глаза, а Тэн вздрогнув от потока ветра, поплотнее запахнул кофту и поплелся в спальню. Сдернул с кровати скомканное покрывало и сел на край, переводя взгляд на собственное отражение и оттягивая ворот кофты. Над ключицей отчетливо виднелся засос, оставленный пожарным — скорее мелкая упрямая шалость. Не сдержался — ревнивец. Читтапон забрался с ногами на кровать и обхватив колени, завалился на бок. Завтра уже наступило, а просыпаться в новый день все равно не хотелось. Встреча с начальником неизбежна, как и разговор с Бэкхёном, а еще Юкхэй пообещал его забрать обратно. Обещание казалось неопределенным, невыполнимым до завтрашнего дня, но от этого верить в него хотелось еще больше.