Пожарный

Первое, о чём думал Юкхэй, когда просыпался, это то, каким красивым человек может быть даже во время сна. В эти самые пять утра, когда лежишь напротив Читтапона, смотришь на его подрагивающие ресницы, трогательную родинку под глазом, вздернутый нос и, не сдерживаясь, притягиваешь к себе не сопротивляющееся тёплое тело, что сразу же льнёт ближе и зарывается с головой под одеяло, сворачиваясь клубком под боком. Точно кот, не иначе. А ещё утро может быть до невозможности раздражающим, усталым и ненавистным, когда вместо Тэна на тебя смотрит пара красных глаз Ким Чонина, что открыв свой рот совершает никчёмные попытки прицепиться. — Извини, конечно, но какое зло я тебе сделал, что ты так прожигаешь меня взглядом, — без обиды пробубнил друг, медленно моргая и прищуривая глаза. А затем его рот широко открылся в бесстыжем зевании, сопровождающимся сладким и протяжным стоном. У Юкхэя перед глазами встали кадры из мира животных с открытой пастью царя зверей. Чонин мало походил на царя, но на растрепанного ленивого льва всё же был похож. — Твою налево, ещё целых сорок минут, я готов встать под напор лафетного ствола — ненавижу конец смены, так еще и ты со своей недовольной рожей. — Знаешь, почему недовольная? — растрепав волосы пятерней и заведя руки за голову, Вон откинулся на продавленную спинку дивана, рассматривая на сером потолке неидеальные круги от отслоившейся штукатурки. Такой же неидеальной, как этот потолок, казалась ему собственная жизнь, которая была до. Сейчас всё было ничуть не лучше, единственным лучше был только Тэн, а о проблемах, которые тот прицепом прикатил с собой, думать совершенно не хотелось. Хоть и думалось только об этом. А ещё он ломал голову над подарком к новому году сразу двум котам. Идея подарить что тому, что другому клубок казалась заманчивее и уже не воспринималась, как дурацкая шутка — Терри необходим клубок нити, который тот с большим энтузиазмом будет гонять по всему дому. А Тэну мечталось быть связанным вдоль-поперёк-по диагонали красной джутовой веревкой и он горячо заверял его, что это укрепит доверие к друг другу на каком-то особенном уровне. Читтапон назвал это шибари и Юкхэй вбил в поиск это слово, в очередной раз убеждаясь в том, что любимый вынудит его стать частым покупателем секс-шопа. Все потому, что Читтапон Личайяпорнкул, как оказалось, тот ещё ценитель эротического искусства, да и всего прекрасного в целом. Вот так можно завуалировать одно громкое «извращенец» красивым эвфемизмом. Назвать Тэна извращенцем не поворачивался язык. Когда это началось? Неделю назад, когда Юкхэй необдуманно и не подозревая, во что это может вылиться, отправил парню короткое видео, на котором снимал сдающих нормативы пожарных, завязывающих узлы спасательной веревкой. — Шесть секунд, Ёнхо, — проговорил Вон, всматриваясь в секундомер, зажатый в свободной руке. — Я могу за три, а ты, между прочим, командир отряда. Удовлетворительно. Следующий кто? «Я могу за три» — фраза, за которую Тэн вцепился двумя руками, убежденный тем, что Юкхэю будет легко обучиться тонкостям бондажа. Вон на следующий день после уговоров любимого и своего уверенного отказа провел в душе чуть больше времени, чем обычно, быстро и с нажимом снимая сильное возбуждение. Ну и что ему было поделать с тем, что он далёк от этой субкультуры и даже в постели с Суён только раз использовал игрушечные наручники года три назад, отдавая предпочтение классическому сексу. Этого им было вполне достаточно, собственная пылкость и страсть не требовала никаких экспериментов. Им было хорошо и так — без повязок, и уж точно без узорчатых узлов на теле. Почему Тэн никак не хотел понимать, что умение закреплять узлы спасательной верёвки за конструкцию не одно и то же, что связать обнажённое тело и стянуть верёвками? И если Тэн после отказа легко забыл то, о чём так сильно желал, Юкхэй же наоборот, как назло, не мог выкинуть из головы распластанное тело на белом покрывале, покрытое следами — красными полосами от жёсткой верёвки. Вот же гадство. — Ну и почему же? — не особо заинтересованно протянул парень, поворачивая голову в сторону Вона. Пожарный, не собираясь больше повторять ошибок и обсуждать с другом ни личную, ни интимную жизнь, решил коснуться не менее важной темы, которую они с Кимом по обоюдному молчаливому согласию обходили стороной еще с того дня, когда командир Кун известил всех о скором переводе обоих Кимов в специальный отряд. Одним из них, очевидно, был Чонин, а вот вторым кандидатом оказался Чунмён. Ким Чунмён — женатый и с детьми — сколько их Юкхэй не знал. И знать не хотел. Поэтому и взгляд сразу отвёл, стискивая челюсти и искренне не понимая выбор начальника Ли Тэёна. — Потому что до конца твоей службы в нашем отряде еще целых два месяца. Два, — Чонин реагирует предсказуемо — закатывает глаза и кулаком врезается в плечо, тихо посмеиваясь и тем самым обнажая ряд белоснежных зубов. — Мне твоё лицо в кошмарах снится, идиот. Уйдешь ты, уйдут и кошмары. «Боже, Вон Юкхэй, я расшибу лоб о ближайшее дерево, если ты не посветишь мне фонариком!», — издевается Юкхэй и тут же кряхтит под завалившемся сверху телом друга, что легко взял его в захват за шею. Горячее предплечье сдавило горло, перекрывая кислород, а в голове вибрацией отдавался чужой хриплый смех. Хлипкий старый диван жалобно скрипел под их напряженными телами и грозился развалиться, когда Ким крепко обхватил ногами его туловище и Юкхэй от неожиданности вперился берцем в подлокотник. — Скажи «Буду скучать по тебе, мой незаменимый друг Чонин» и я отпущу тебя. — Ни за что. Дверь открылась одновременно со стуком. — До построения двадцать минут, заканчивайте. Чонин, разве сегодня не ты в депо снаряжения расставляешь? — Не я, — хватка Кима не ослабла, потому лицо Донхёка увидеть не удалось. Юкхэй мог поспорить, что Ли от открывшейся картины точно перекосило. Юкхэй подвёз друга до подъезда, собираясь баловать его таким образом чуть ли не до середины февраля. Чонин не был против подобной инициативы и за долгий путь до другого конца города сказал в два раза больше, чем за всю смену. А Вону мечталось завалиться в постель — он не особо разделял бодрости Кима и на светофорах откровенно отключался, точно разомлев от теплых потоков воздуха, нагревших салон. — Начальник сказал, что будут выдаваться домики. Чуть восточнее по краю леса есть небольшое селение, там и будем жить. Значит ли это, что у меня будет свой дом? Вон пожал плечами и барабанил пальцами по рулю, задумчиво гипнотизируя мигающий жёлтый сигнал светофора. — Возможно. Собрался забрать с собой свою даму? — Неужели ты тоже думал жить у леса с Тэном? — Я такого не говорил, — Вон отрицает и мягко давит на газ, игнорируя направленный на него пытливый взгляд. — Ты слишком быстро ответил для того, кто никогда об этом задумывался, — не сдержал смешка Чонин. Ким легко разоблачил его, но Юкхэй и виду не подал, что действительно пару раз представлял себе жизнь в небольшом домике с окнами прямо в лесную чащу. Вместе с Читтапоном, конечно же. Без него и лес, и небо не мило. Без него вообще нет смысла. Но мысли о лесе быстро растворились. Это оказалось невозможным на следующие полгода — Юкхэй получил недопуск из-за травмы. Друг понял, что никакого ответа не последует и решил ответить на вопрос о девушке, тем более это то, о чём он переживал в последнее время. — Да, хотелось бы. Я же совсем недавно предложил Момо встречаться. Только вот я ещё не говорил о переезде и не знаю, как она отреагирует — городская ведь до мозга костей. — А ты будто нет, — хмыкнул Вон и поджав губы, надавил на тормоз, резко впечатывая ладонь в середину руля — сигнал на мгновение заполнил салон, а нагло подрезавший водитель возмущенно дёрнул подбородком, быстро исчезая в потоке машин. Чонин почувствовав внезапно повысившееся напряжение, подобрался на месте и успокаивающе улыбнулся, шустро меняя тему на ту, что напрямую касается Тэна. И Юкхэю, конечно же, понравился этот хитрый манёвр. — У меня есть отличная новость. Коллегу Момо переведут в другой отдел после новогодних праздников, — проговорил Ким и было понятно, что он не собирался докладывать об этом так рано. — Чего же ты молчал о такой прекрасной новости? — Я собирался сказать, — Чонин обиженно вскинулся. — Можешь обрадовать Тэна, что ему не придётся больше работать под руководством Пак Чанёля. Мне кажется или этим больше заинтересован ты, а не он, — прищурившись шепнул Ким. О подробностях ему известно не было. Вон по-дружески попросил подыскать для Тэна работу в другом бизнес-центре, умолчав о причине, а потом, недолго думая, попросил и за его лучшего друга, наперёд угадывая на чём будут основаны следующие переживания его мальчика. — Ошибаешься, он этого хочет не меньше меня. А второе место будет? — для его друга, я говорил тебе. — И всё же я оказался прав, — Чонин фыркнул и чуть помедлив, с сомнением протянул, — ну-у, второе место освободится только в том случае, если Момо будет согласна уехать со мной. — Значит, будет, я правильно тебя понял? — Юкхэй, говорю же, это не точно. — Брось, она любит тебя, — с улыбкой уверил Вон, упрямо стоя на своём. Любит? Ещё рано о таком заявлять, они ведь вместе совсем ничего. И всё же, любовь никоим образом не зависела от времени, обстоятельств и уж точно не поддавалась объяснению. Юкхэй не мог объяснить себе, как так получилось, что он столько времени ни в ком не нуждался и жил в течении пяти лет с девушкой, которая, давайте будем откровенными, метила ему в жёны. Он просто жил с ней, делил одну постель, занимался с ней любовью, которая заканчивалась там же, знал расположение родинок на её бархатной спине и на мягкой груди, вместе завтракал и помнил практически все её предпочтения, но так и не полюбил, не сросся, не стал от нее зависим. С Читтапоном он знаком самую малость, если уж перейти к сравнениям, буквально несколько месяцев, и он проник под кожу, растворился в его крови. И смыслом жизни Вон Юкхэя стала наисветлейшая улыбка Тэна, подвинувшая на второй план нескончаемую борьбу с огнём за население Сеула в десять миллионов человек, среди которых только один единственный стоил того, чтобы без раздумий пожертвовать собственной жизнью. Он же и был основным стимулом во что бы то ни стало возвращаться домой целым. — Ты сейчас водишь меня за нос ради достижения собственной цели, — обреченно цыкнул Чонин. — Любит и поедет вместе с тобой. Отлично, я попрошу Тэна передать Бэкхёну, что новые рабочие места для них обеспечены.

***

После дневного сна Юкхэй поднялся только на пятый прозвеневший будильник и стараясь не опоздать ни на одну минуту к концу рабочего дня Тэна, мчал по выстроенному в голове маршруту, избегая возможных пробок. И как только на соседнем сидении разместился парень, он тут же притянул его к себе за подбородок, прижимаясь к его мягким губам своими. Пальцы огладили румяные и упругие от холода щеки. Он весь был холодным. И только дыхание срывалось облаками пара — горячее. — Долго ждал? Как день прошёл? Стоило выехать на дорогу, как каждый фонарь стоящий вдоль, поочерёдно заглядывал в салон своим светом. И этот каждый раз вспышкой переключал кадры, как старый диапроектор. По счету Юкхэя первый кадр и тонкие пальцы берутся за край шарфа. Второй и он уже наполовину размотан, а раскосые глаза встречаются с его, тут же превращаясь в полумесяцы. Вот она — улыбка на миллион долларов. — Нет, и пяти минут не прошло. Весь день думал о тёплом тебе на нашей кровати, — мурлычит Тэн и с нескрываемым удовольствием льнёт к окошку кондиционера, подставляя пальцы под струи горячего воздуха — слишком близко, что можно обжечься. Замёрз все-таки. — Пересекались? — пересекался с ублюдком, от мыслей о котором у меня чешутся кулаки? — Всего раз, — отмахнулся Тэн, — ничего такого. Не против сегодня поужинать вне дома? Я приглашаю. В последнее время редко удавалось готовить вкусный ужин, то не получается у самого Вона, то Читтапон с головой уходит в какие-то особые отчёты, требующие концентрации и точности. Юкхэй в общем-то все равно стоял на кухне в пол двенадцатого ночи и готовил что-нибудь, что можно будет разогреть на следующий вечер, пока Тэн виновато поглядывал на него сквозь линзы очков, и забравшись на стул с ногами, устало клацал по клавиатуре ноутбука. — На свидание зовёшь? — со смешком уточнил Вон, заранее зная ответ. Приятно все-таки, когда и тебя зовут на свидания. — Да, и плачу я, — последнее Тэн проговорил безапелляционным тоном, что Юкхэй решил учтиво проглотить, едва не вырвавшуюся, реплику.

***

Второе, о чем думал Юкхэй, когда по вечерам Тэн раздевался после двенадцати рабочих часов, это то, как бесценна эта привилегия иметь возможность каждый день видеть как рубашка сползает с его плеч, как он втягивает поджарый живот, расправляясь с ремнём на своих брюках тонкими пальцами, на одном из которых красовалось кольцо, подаренное Юкхэем, как чертовски соблазнительно тот снимает с себя брюки, оголяя светлые подтянутые бёдра. Вон видел эту сцену переодевания со всех возможных ракурсов и по сей день ловил себя на мысли, что пялится на него слишком уж откровенно. Потому что на губах Тэна всегда можно было заметить эту узнаваемую снисходительную усмешку, словно тот намеренно ежедневно устраивал для него целое представление, на которое Юкхэй вроде как был приглашен, но совершенно об этом не знал, подглядывая, как безбилетник, и собирая с подбородка слюни тыльной стороной ладони. Сегодня, вернувшись домой после ужина в уютном кафе с интересным ассортиментом продукции, где изюминкой всех возможных блюд были сливочные продукты и различные виды сыра, Тэн почти истратив свою дневную энергию, которой зимой обычно бывает в два раза меньше, чем в любой другой сезон года, некоторое время лежал на заправленной кровати, раскинув руки в разные стороны. Юкхэй в общем-то и к этому вполне привык, потому маячить поблизости не собирался, давая парню собрать оставшиеся крохи сил на работу, которой Тэн занимался допоздна за кухонным столом. По правде говоря, он сидел там от силы час или полтора, затем возвращался в спальню и растянувшись во весь рост на своей стороне кровати, угрюмо и лениво продолжал мусолить свои отчеты. Очередная причина, по которой найти для Читтапона другое место работы было необходимо, ибо подобный расклад Вона абсолютно не устраивал, а вольничать и идти на разборки с Пак Чанёлем Тэн запретил. Да и сам пожарный понимал, что махаясь кулаками ничего не решит, а только усугубит ситуацию. Смешно и подумать, как со стороны это все выглядит, что многоуважаемая акула бизнеса и огнеборец в военной форме сталкиваются кулаками, не находя для разрешения конфликта доступных друг для друга слов в лексиконе, кроме колких чувственных ругательств — они птицы разного полёта — один глазом не моргнёт и проглотит, другой, конечно же, спасёт. Юкхэй, столкнувшись с Тэном на пороге комнаты, склонился к его лицу и мазнул губами сперва по носу, а потом и по виску, пока парень прикрыв глаза, смиренно подставлял лицо коротким поцелуям, удерживая в руках ноутбук. Мужчина надеялся, что тот закончит чуть раньше, чем обычно и они успеют провести с друг другом время до того, как их потянет ко сну. И чтобы время прошло быстрее, он прибрался в уголке Терри, застрял на диване, играя с ним и ушёл в другую комнату с ним же — тот упрямо лез на его плечи, по сей день считая себя таким же крохотным, как и раньше, хотя стал он уже в два раза больше, чем казалось бы буквально неделю назад. В собственной комнате у Юкхэя всегда хватало места для физических занятий и упражнений. Только вот после снятия гипса врач посоветовал не перенапрягать руку и начальника Ли тоже заранее предупредил, хоть и не лично — через медсестру, которой вся информация передавалась с тех пор, как он вообще попал на больничную койку. Менее травматичным было заняться со скакалкой, что он и делал под энергичную музыку в наушниках, концентрируя все внимание на кроны деревьев на уровне окон девятого этажа, те абсолютно голые опасно покачивались на ветру. А все возможные мысли сквозь громкую музыку не были слышны и вовсе, проскальзывая в сознании совсем незаметно. Когда первые капли пота скатились по виску и легкие загорелись от кардио-нагрузки, за спиной прошмыгнула тень, и через мгновение Тэн уже завалился на кровать, складывая ноги по-турецки, на них же устраивая ноутбук с телефоном. Юкхэй не слышал, что парень говорил, а тот, как он понял чуть позже, говорил вовсе не с ним, а с Бэкхёном, время от времени поднимая глаза от отсвечивающего экрана и растягивая губы в той самой улыбке, которая только для него. Отсчитав последние прыжки, Юкхэй остановился на счёт: раз, два. Сложил скакалку кольцами и обвернул в середине оставшимся концом, откинув его в угол шкафа, а небольшим полотенцем с верхней полки он стёр пот с висков, закидывая его на плечо. Тэн, казавшийся подбодрённым переходом в спальню, уже сгорбился над ноутом от стреляющей боли в спине и, почувствовав на себе взгляд, вопросительно дёрнул бровью. А Юкхэй только отрицательно покачал головой и всё же стянул наушники, предпочитая слышать, как Тэн недовольно бурчит под нос ругательства. Очаровательно. Очаровательно поджимает губы в злости, сводит брови к переносице и кусает губы, чтобы один в голос с Бэкхёном, что был на громкой связи, смачно и с шипением процедить: блядство! Стоило Юкхэю подойти к излюбленному настенному тренажёру и обхватить мозолистыми ладонями турник, как за спиной послышалось копошение и «Бэкхён, погоди», а оказавшийся за его спиной Тэн прижался со спины, обхватывая его в кольцо рук. Юкхэй заинтригованно замер. — Не вздумай, Юкхэй. Не забывай о руке, — строго проговорил парень, пальцами забираясь под мокрую, пропитавшуюся потом футболку. По торсу невесомо скользили кончики пальцев, обводя кубики пресса и ловя скатывающиеся капельки пота, совершенно не брезгуя. Юкхэй совсем немного напрягся, приказывая себе не заходить мыслями далеко и отставить в сторону желание направить чужую ладонь ниже — под резинку домашних шорт. Тэн наверняка еще не закончил и просто отвлекся, чтобы размяться и немного передохнуть. — И это говоришь мне ты? А как же твоё «Если бы я только знал, что не дать тебе поехать на пожар так легко. Всего лишь сломать тебе что-нибудь», — припомнил Вон, посмеиваясь от скоропостижного щипка под футболкой. — Это была шутка! — Отчасти. Ты был вполне серьёзен, — возразил Вон, опуская руки поверх чужих, как парень тут же их отнял. — Иди в душ, ты весь потный, — недовольно проворчал Тэн, совершенно на него не злясь за безупречную на его слова память, и тепло за спиной пропало — парень снова сидел на кровати и может быть чуть обиженно поджал губы, напряженно изогнув бровь. Время в душе текло гораздо быстрее, чем за ее пределами, потому вышел он оттуда уже тогда, когда крышка ноутбука, оставшегося лежать на кровати, уже была закрыта, а свет в комнате горел приглушенный. И даже издалека, еще не находясь внутри, Юкхэй чувствовал, как от этого света непроизвольно тяжелеют веки. В их спальне Тэна он не застал и неудобный глазу свет он тут же переключил на обычный, и стоило ему пройти к кровати, как с другого конца комнаты послышался мелкий топот, а вскоре, когда он уже опустился на подушку, аккурат на его живот запрыгнул комок шерсти, тут же скатываясь с него одной бесформенной массой, скручиваясь в клубок под боком. Под мерное моторное урчание Терри Юкхэй прочёл несколько страниц книги, которую дочитать не получалось вот уже несколько месяцев, и, согнув угол страницы, где он остановился, закрученный детектив он решил закрыть и оставить на прикроватной тумбе. По звукам гремящей посуды Юкхэй определил, что Тэн пока на кухне. Он взял в руки телефон и бездумно листал ленту новостей, где наткнулся на фотографию довольного Чонина в обнимку с девушкой. Вот значит, как выглядит та, о которой он знал только по словам друга. Выразительные чёрные глаза, такие же смоляные локоны, прямой нос, а взгляд-то какой, сразу видно, хоть и выглядит миленькой, характер у неё взрывной. Роковая красотка. Возможно именно поэтому Чонин терпел неудачи в отношениях, дожидаясь, когда жизнь нос к носу столкнёт его с Момо, той, кто точно сумеет прочно засесть в голове Кима. Вон замечал, как в уставших глазах друга загорался огонёк от сообщений девушки даже в самые тяжёлые смены. Ни шагов, ни приближения Тэна Юкхэй не заметил и от неожиданности затаил дыхание, когда под руку нырнула светлая макушка, сграбастав в объятия возмущённого Терри. — Что там у тебя? — мистер любопытный нос попытался заглянуть в телефон. — Да так, ничего, — отмахнулся Юкхэй и без сопротивлений позволил парню вытянуть смартфон из рук. Ему скрывать нечего. Тэн увеличил двумя пальцами фотографию, удобнее располагая голову на его груди. — Кажется, у меня портится зрение, — расстроенно хмыкнул парень. — О, это девушка Кима? Красивая, понравилась, да? Ты пялился на неё, — нотки ревности в голосе почти и не узнавались, Тэн констатировал факт, — Хираи Момо…интересно, — Юкхэй так же удивился, что она, оказывается, японка, но при этом отлично говорит на корейском. Чонин говорил, что она родом из Кореи, это всё объясняет. — Котёнок, у тебя и так не стопроцентное зрение. — Стало хуже, я об этом, — Тэн фыркнул и прикрыл глаза, потираясь щекой об его грудь так, что Юкхэй еле сдержался, чтобы не зарыться пальцами в его шелковые волосы и приласкать за чувственном ухом. — Приятно пахнешь. — Ещё бы тебе не нравилось, это же ты купил гель для душа. Между прочим, эта девушка и её коллега… — Момо, — перебил Тэн и чуть задрал голову, чтобы посмотреть в глаза мужчины, но не получилось и он вернулся в прежнее положение. — Да, Момо и её коллега в ближайшее время переходят в другие отделы, а на их места можешь пойти ты и Бэкхён. Правда, Бёну придётся немного повременить до февраля, да и не точно это, если только Момо согласится переехать с Чонином, — говорит Вон, с каждым словом сомневаясь, стоило ли говорить о возможности для Бэкхёна. Теперь он понимал по какой причине Чонин не торопился рассказывать о вакансиях, на данный момент Вон даже чувствовал себя неудобно, будто обманывал Тэна. — Не проблема, он и сам ищет, куда бы устроиться. Мы оба понимаем, что не получится всю жизнь работать бок о бок под одним руководством, — прошептал Тэн и затих, задумчиво водя пальцем по футболке, собирая в складки мягкую ткань. Вон испытывал ту же грусть, они были практически в одинаковом положении — жизнь с завидным рвением разводила с лучшими друзьями, увеличивая между ними расстояние. Ну как с лучшими, на самом деле, большее время пожарный считал Чонина просто-напросто единственным ровесником, с кем удалось наладить контакт в карауле. Только вот они сделали друг для друга слишком много и пережили достаточно, чтобы оставаться просто хорошими товарищами. Определённо, Чонин является важным человеком в его жизни. Пускай он и понимал Тэна лучше, чем кто-либо, правильных слов подобрать не получалось, и единственное, что он сделал — подтянул его чуть выше, опуская широкую ладонь на его поясницу. Однако парень вновь спустился ниже, возвратившись на прежнее место. Замысловатые узоры, что он вырисовал пальцами под его задранной футболкой, вдруг преобразовались в витиеватый путь. Он вышагивал ими невесомо, то касаясь напряжённого живота едва ощутимо, то твёрдо чеканил шаг кончиками пальцев, зигзагом пересекая тёмную дорожку, скрывающуюся под резинкой шорт. И чем ближе Тэн был к своей цели, тем быстрее билось сердце в его груди. Юкхэй отчетливо чувствовал каждый удар, и это распаляло его ещё больше. Мужчина хотел бы видеть лёгкий румянец на его скулах, когда парень скатился вниз — к ногам, упав лицом в его пах. Читтапон провёл кончиком носа вдоль твёрдого члена через два слоя ткани и взмахнул ресницами, чтобы бесстыже заглянуть в его напряженное лицо. Глаза Тэна блестели от накрывающего возбуждения, и Юкхэй мог поспорить, в этих потемневших воронках танцевали бесы. В глазах его любимого развратного мальчика. Вон приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть, как парня одолевает смущение, стоило напряженному члену освободиться из-под белья, тут же ударяясь о его живот. Щеки Читтапона залились краской, а на губах расцвела то ли улыбка, то ли предвкушающая ухмылка. И вот он уже любовно поочередно втягивал в рот поджавшиеся яички, вёл языком от мошонки до чувствительной головки, блаженно прикрывая глаза от отхватывающего чувства удовлетворения. Юкхэй зажмурился и потянулся ладонью к собранным в небрежный пучок волосам, даже с закрытыми глазами видя всю картину в самых ярких красках. Как его юркий язык обводит каждую вздутую венку, а пальцы подрагивают от возбуждения, придерживая его член за основание. Вон гладил его за ухом, как самого послушного мальчика и несильно надавливал на затылок, задавая нужный темп, чтобы брал глубже. Ему нравилось, когда Тэн пошло причмокивал и играл языком, лаская его так, словно от этого зависит его жизнь, а еще больше ему нравилось, когда глубоко, когда тот задушено давился им, закатывая глаза от истинного наслаждения наполненности. Юкхэй шумно дышал и срывался на стоны только после удовлетворенных мычаний Тэна, от которых пробивало током. И он уже не мог сдерживаться, открыл глаза и тут же встретился с его взглядом из-под полуопущенных подрагивающих ресниц, затем его внимание привлекла старательно выпяченная задница и съехавшая вниз футболка, оголившая молочную поясницу. По ней хотелось провести языком. Вон стянул его ядовито-зелёную резинку, распуская небрежный и уже довольно растрепанный пучок, как светлые волосы упали на лицо, прилипая к его взмокшим от старания вискам. Юкхэю нравилось распускать его волосы. Это доставляло ему необъяснимое удовольствие, особенно в такие моменты. И когда Тэн нахмурившись, почти выпустил изо рта член, Юкхэй виновато заправил прядки за ухо, зачесывая влажные волосы назад. Вон зарылся пальцами в его волосы на затылке и несильно потянул за них, открывая себе вид на раскрасневшегося парня и его припухшие губы, плотно обхватывающие его ствол. Тэн в последний раз обвёл языком головку, кончиком дразня надавил, с характерным влажным чмоком выпуская налитый член. Юкхэй от досады утробно рыкнул, не то простонал и крепче сжал волосы в кулаке, едва не скрипнув зубами. — Куда? — прохрипел Юкхэй, чувствуя, что ещё чуть-чуть и взорвется. — Ну-ну, я к тебе, — просипел парень и, прочистив саднящее горло, всё же сжалился и провел ладонью вниз-вверх под облегченный вздох Вона. Слабо улыбнувшись, Читтапон с заминкой стёр с подбородка влагу, встал на четвереньки и покачнулся вперёд, изящно надвигаясь к нему, как хищная пантера. Ненасытная. Распаленная. — Чего удумал, маленький? Юкхэй, как никто, знал, чего Тэн хочет сейчас больше всего и к чему всё сводится тоже знал, но это не должно случиться. Не сейчас. Читтапон же в ответ оседлал его бедра и, коснувшись ладонью его щеки, поцеловал. Поцеловал требовательно, с чувством кусая его пухлые губы. Юкхэй и сам не заметил, как смял в ладонях упругую задницу, мысленно пытаясь вернуть самообладание, но всё шло наперекосяк. Так, как изначально планировал Тэн. Свести его с ума. Снова повторить эти манипуляции, возбудить до предела и распластаться на нем, подставиться, прогнуться, чтобы взял наконец, не взирая на то, что Тэн совершенно не готов. Не готов головой. Вон пробрался под его шорты, белья под ними не оказалось. Вот же ж мелкий. Мужчина чертыхнулся сквозь поцелуй, прямо в горячий рот и, впившись пальцами в ягодицы, развёл в стороны, пробираясь в самую ложбинку, чтобы коснуться подушечками мягкого податливого колечка мышц. Блять. Хотелось стянуть с него чёртову ткань и ворваться во внутрь по самые яйца, выбить из его лёгких весь воздух и… — Юкхэй, — протяжно простонал парень, судорожно пытаясь насадиться на палец. — Хочу тебя. Пожалуйста. Хочу. Очень хочу тебя в себе, — Тэн шептал в поцелуй, как заведенный, подрагивающими пальцами приспуская резинку своих шорт. — Ты не готов. Ты же понимаешь это, — он попытался вразумить Тэна. — Я раскрыт. Я подготовился. Я готов для тебя каждый чёртов день. Возьми меня! — откровенное признание прозвучало, как мольба, так отчаянно и просяще. — Нет, Тэн. Я все ещё помню, как ты вздрагивал каждый раз, стоило только приступить. И это было далеко не от удовольствия! Я вполне могу различить чёртов страх от предвкушения, мать его, я встречаюсь с этим каждую смену. Думаешь, я не понимаю? — Юкхэй с каждым словом неосознанно повышал тон — непозволительно, так с любимыми говорить нельзя. Так с Тэном нельзя. Эти слова, которые он вынужден был повторить, не должны были звучать так осуждающе. Но прозвучали именно так, и следующим, что он услышал был оглушительный хлопок двери. Скатившись с влажной подушки, Юкхэй опустил взгляд на ещё не опавший член и с презрением подтянул белье. Это не должно было закончиться так. Он бы не оставил его неудовлетворенным после ошеломительного минета, определенно смог бы довести его до оргазма без проникновения, да даже пальцами. Читтапон знал об этом и всё равно просил о невозможном. Вон не хотел брать его насильно. Тэн хотел его телом, но глубоко внутри его подсознания засел страх после несостоявшегося изнасилования. Юкхэй буквально ощущал и видел его в каждом телодвижении, стоило ему только провести головкой по смазанному растянутому входу. Кем бы он стал для Тэна, продолжи он, закрыв на эти знаки глаза? Вторым Пак Чанёлем? Дождавшись, когда пройдут несчастные пять минут, которые он решил дать Тэну, чтобы тот выкурил сигарету и не успел схватиться за вторую, Юкхэй вышел к нему. Невысокая фигура стояла у окна в гостиной, подперев плечом раму и выпуская дым в приоткрытую щель. Гостиная успела наполниться холодным зимним воздухом, но парню, кажется, было наплевать. Вон подобрался к Читтапону со спины и, извиняясь, коснулся губами оголенного плеча. Тэн повернул голову и снова вернул все внимание на круглую луну, своим свечением охватившим их фигуры. — Извини, я не хотел, — пробормотал Вон и, согнувшись, уткнулся лбом в изгиб между плечом и шеей. От Тэна пахло табаком и их общим гелем для душа, а еще на нём был запах Юкхэя. Парень промолчал и глубоко затянулся, а кончик стержня заискрил оранжевым. Он молчал и был прижат Юкхэем спиной к его груди. Вону показалось, что его тыльной стороны ладони, покоившейся на животе Тэна, коснулась влага. И точно. Читтапон откинул голову на его плечо и прикусил нижнюю губу, смаргивая непрошенные слёзы. Его покрасневшие глаза забегали по потолку — влево-вправо. Чёрт. Как же больно от осознания, что виновником являешься ты и никто другой. Именно ты — тот, кто обещал сохранить, сберечь и не дать в обиду. — Только не плачь, я не могу смотреть на твои слёзы, — Юкхэй стёр крупную горячую слезу, словив её на крыле носа, и парень отвернул голову в сторону, мелко вздрогнув с приглушенным всхлипом. — Ты знаешь, почему я так поступаю. Признаю, в этот раз я был слишком груб, прости, — Вон развернул его к себе и сжал в объятиях, в душе радуясь, что обошлось без сопротивлений. Он уже миллион раз мысленно размазал в кровь лицо Чанёля, хоть и прекрасно понимал, что каждый раз винить его пустая трата нервных клеток, это бессмысленно, и теперь последствия, которые есть у них, только их проблема — его и Читтапона. Тэн слабо извернулся в его руках, только чтобы избавиться от недокуренной сигареты и смять её в новообретённой закрытой пепельнице, купленной исключительно из-за Терри, который из раза в раз переворачивал прошлую импровизированную пепельницу — жестяную крышку из-под томатной пасты. — Я…не хочу, чтобы ты нашёл себе любовника. Думаешь, я не понимаю, что минета тебе недостаточно? Я правда был готов сегодня, может в прошлые разы — нет, но сегодня, — на выдохе проговорил парень и, отстранившись от него, сжал в пальцах его футболку на груди, заглядывая в глаза своими безумными, полными необъяснимой тревоги, а Юкхэй не мог поверить, что парень всё это время боялся. Тэна страшило, что ему найдут замену. У Вона внутри колыхнулось неприятное чувство обиды, словно его прозвали подлым изменщиком, готовым предать любимого человека при первой же трудности. — Прошу, не езжай ни к кому, ни к Чону, ни к Суён. — Какой же ты дурак, Тэн, — Вон беззвучно рассмеялся и сжал пальцами переносицу. Поглубже закопав кость обиды, он обхватил ладонями лицо разом побледневшего парня, явно непонимающего, что его могло рассмешить. Мужчина замолк и, посерьёзнев, продолжил, — Забудь их имена, они остались в прошлом, и в настоящем, где есть ты, эти двое для меня не существуют. Мне никто не нужен в этом мире, когда есть ты, — Юкхэй, не отрывая прямого контакта — глаза в глаза, наклонился к его солёным губам, тут же покорно приоткрывшимся, и втянул нижнюю, прижимая к себе за талию одной рукой. Стоит ли говорить о том, что этой ночью полная луна в очередной раз стала свидетелем их любви. Читтапон из раза в раз доказывал правдивость своих слов о готовности принять, а Юкхэй, соскучившись по его неизменной узости и несдержанным стонам, наплевал на заведенный к шести часам утра будильник и брал его во всех возможных позах, сцеловывая узкие щиколотки, его спину до самой поясницы и ямочек на крестце. Тэн на их кожаном чёрном диване под лунным светом был как на ладони, он сотворил из безжизненной мебели собственную сцену и под диском на небе, как под прожектором, чувственно вскрикивал, срывал голос, выгибаясь в его ладонях так, как может только он. Вон старался запомнить то, как поджимались его пальцы на ногах от правильных толчков, запомнить всю гамму эмоций на лице Читтапона, как заламывались его брови, как он кусал красные припухшие губы и ими же беспрестанно шептал «люблю». Юкхэй нескромно заметил, что луна скрылась за проплывающими облаками, чтобы скрыть свои наверняка пунцовые пятна. Утро для пожарного наступило совсем скоро. Какой бы прекрасной ни была ночь, недостаток часов сна сказался на его настроении, и даже утренний слепой поцелуй от Тэна, у которого наконец наступил долгожданный выходной, паршивое состояние не улучшил. Решив на сегодня отделаться кучей тестовых заданий, Вон размешивал кофе из автомата маленькой белой ложечкой из пластмассы, взглядом проходясь по макушкам тех, кто явно был не против просидеть задницу в кабинете вместо физического труда и сдачи нормативов. Среди всех неприметных бойцов караула внимание непроизвольно цеплялось за рыжую макушку Ким Чону. Тот хоть и замечал на себе его угрюмый цепкий взгляд, виду не подавал и даже не отсвечивал, за что Вон был только благодарен. Иным взглядом смотреть на бывшего товарища не получалось, но за этим не следовало никаких мыслей и действий. Ни заинтересованности, ни злости и вражды, только обычное пресловутое «непереваривание». Вчера ночью Юкхэй не соврал любимому, когда говорил, что новоиспеченная парочка больше никоим образом не касалась его жизни. Вон убеждён, что если их уход плата за Читтапона, то парень достался ему совершенно бесплатно. Подарок судьбы, не иначе. Хоть и Юкхэй не верил в предназначение, Тэн им явно был. И как по щелчку пальцев, стоило пожарному на память минут задуматься о нём и выпасть из реальности, как телефон неожиданно завибрировал, привлекая внимание заскучавшего караула, и из динамиков раздалось звуковое уведомление о пришедшем сообщении. Юкхэй придвинул к себе телефон, на будущее переключил на беззвучный режим и расслабленно откинулся на спинку жесткого стула, убедившись, что отряд потерял к нему всякий интерес, лишь Со Ёнхо, сидевший за передней партой у окна, задержался на нём нечитаемым взглядом. «Забыл вчера поблагодарить тебя за найденную вакансию. Спасибо) И Бэку я пока ничего не говорил». Ты вчера более чем отлично отблагодарил. Только вот это всё Чонин. Губы непроизвольно растянулись в довольной ухмылке от воспоминаний вчерашней ночи, и Юкхэй бегло обвёл взглядом, склонившиеся над тестовиками, головы. «Это ты так настоятельно рекомендуешь отблагодарить и твоего друга?» Сбавь обороты, котёнок, договоришься ведь) «Позовём их встречать новый год вместе? Пускай приходит с Момо, а ещё Бэкхёна нужно позвать, возможно он будет не один, а с другом. Ты же не против?» Читтапон профессионально перешёл на другую тему, и нет, Юкхэй, конечно же, не был против, напротив — это была отличная идея. Он даже не помнил, когда в последний раз встречал новый год в кругу собственных друзей, и пускай среди этих лиц только один являлся ему другом, Вон впервые не противился и даже был немного взволнован. Может потому, что познакомить каждый свою сторону с друг другом значит гораздо больше, чем просто парочка новых контактов в записной книжке. Они представят себя как пару, как семью и скрепят новую начавшуюся дружбу стуком наполненных шампанским бокалов под взрывы фейерверков, когда стрелки на часах будут устремлены к небу. Раньше все было иначе. Каждую ночь с тридцать первого декабря на первое января он был то ли в пожарном костюме весом несколько десятков килограммов, то ли в классическом костюме с Суён по правую руку, которой жизненно необходимо было держать в руке бокал шампанского, а в другой бенгальский огонь — Юкхэй, конечно, не одобрял — издержки профессии, в кругу выряженных подруг с их завидными мужьями на балконе ресторана премиум-класса. И не сказать, что находиться там ему было в тягость, просто он чувствовал себя тем самым лишним элементом в множестве, которого легко можно было вычислить по самому отчужденному выражению лица. Пожарный и сам не понял, как за час до конца рабочего дня, оказался в самом неожиданном для него месте. После раздавшейся сирены пожарная часть словно опустела, и оставаться дальше просиживать штаны не было смысла, а с начальником Чон у них была маленькая негласная договорённость о возможности отбытия с рабочего места в случае вызова. И вот он стоит посередине небольшого зала с гордо стоящими на стеллажах резиновыми половыми органами абсолютно разных размеров и расцветок. Искренне хотелось выругаться вслух, но вызывать внимание покупателей, на отсутствие которых он рассчитывал до самого последнего, желания никакого не было. Юкхэй впервые своими глазами увидел цветные тентакли длиною в руку, и от возникших в голове мыслей молниеносно прошибло током вдоль позвоночника. Это же куда так глубоко оно должно впихнуться. Стереть озадаченное выражение лица удалось с трудом, и подошедшая к нему миловидная девушка с короткой стрижкой и бейджем на футболке посмотрела на него с таким снисходительным взглядом, что стало не по себе ещё больше, чем до этого. — Здравствуйте, чем Вам помочь? Юкхэй решил выбрать самый лучший путь, и это не отступление, нет. Он собирался поскорее оплатить покупку и свалить отсюда, чтобы никогда не вернуться. А он ведь вернётся. Чёрт бы побрал этого Читтапона. — Ну, кхм, здравствуйте. Мне нужна джутовая верёвка для шибари. Желательно красная, — вообще он никогда не думал, что произнесёт такое, но, на удивление, сказал это так обыденно и легко, словно ему вообще не в первый раз приходится совершать подобные покупки. — Может что-то ещё? Свечи? Есть разные масла. Любой запах на выбор, — было предложено на автомате, ровно как по алгоритму общения с покупателем. — Спасибо, не нужно, мне только верёвку. Продавец-консультант шустро обошла стеллажи, посмотрела за прилавком и, улыбнувшись от уха до уха, убедила, что красная верёвка на складе точно есть. Пока её не было, Юкхэй не особо вглядываясь в выстроенные в ряды товары, измерял шагами зал. Переведя взгляд от кафеля под ногами к отражению собственной кожаной обуви в зеркале, он поднялся выше вдоль роста — классические брюки, белая рубашка, чёрное пальто, пока не встретился с собой глазами. Единственное, о чём он подумал — благо, не в военной форме. Затем поднял глаза вверх влево, где висели эти самые костюмы для ролевых игр. Наверное, самое приличное, что можно было встретить в этом магазинчике. И вот — первым висит привычный глазу чёрно-белый костюм горничной с рюшами, затем идёт коротенькое белое и почему-то лаковое платье с жирным красным крестом в области груди — очевидно, это медсестра, потом еще несколько такого же плана, и самым последним осталось самое скромное и при этом удивительно привлекательное небесно-голубое платье с рукавами-фонариками и белым воротником, а спереди аккуратный такого же цвета фартук. Этот костюм так сильно выделялся своей милой простотой и лишённостью подчёркнутой пошлости, что Юкхэй невольно задержался на нём, не заметив подкравшегося со спины продавца-консультанта. — Это персонаж из сказки — Алиса из страны чудес. Прилагаются гетры в чёрно-белую полоску, небольшой бант — аксессуар для волос и парик блонд средней длины. Если она фанатка диснеевских принцесс, Вашей девушке точно понравится. Будете брать? Юкхэй незамедлительно исправил девушку и кивнул не то себе, не то ей, на мгновение представив себе, как бы это смотрелось на Читтапоне. Гетры. Гетры на его ногах. Внутри нечто шальное кувыркнулось от предвкушения. — Парню. Упакуйте, и если есть, в новогоднюю обёртку. С глупой неверующей улыбкой поглядывая на лежащую на соседнем сидении коробку, Юкхэй едва ли не смеялся над собой пол пути домой. Тэн влиял на него и его действия безо всяких манипуляций и давлений, вносил в его жизнь поправки, новые абзацы, открывал ему новые грани. И получалось у него это так легко по той причине, что пожарному этого хотелось не меньше. Ему уже не хотелось жить иначе, жить без Тэна. И даже в их дом, в котором теперь было уютно, правильно, куда Читтапон уже без сомнений прикладывал руку и постепенно приносил разные вещи по типу маленьких подушек, пледа, новых занавесок взамен серых однотонных, хотелось возвращаться. Как можно скорее. Вот и сейчас Вон второпях собрал из почтового ящика квитанции, свёрток газеты и несколько писем. Среди них были два конверта от того, кто уже давно отрёкся от него, но продолжал настойчиво биться в окна ненужными весточками. Перед тем, как переступить порог квартиры, он спрятал их во внутреннем кармане, а когда вошёл в покрытую сумраком гостиную, ступая как можно тише, врезался на повороте в тёплые объятия — углы конвертов тут же впились в кожу. Тэн потянулся на носках и уткнулся носом в ворот рубашки, а затем мягко коснулся губами ямочки между ключицами. Его горячее дыхание пустило мурашки по телу — Юкхэй немного замёрз, но это не так страшно, когда есть тот, кто согреет. — Я задремал, пока ждал тебя. На работе задержали? — заспанным голосом шепнул и отстранился, услышав шуршание пакета. — Съездил в ту кондитерскую, купил тебе тирамису, — улыбнулся Вон и оглянулся на глухой стук об паркет со стороны окна. Вскоре тёмный сгусток принял чёткие очертания и кошачья морда заинтересованно полезла в пакет. — Смотри-ка, как знает, что и ему вкусненького принёс. — Тирамис-у-у, — довольно протянул парень. — Неужели и правда поехал так далеко только за ним? — Почему нет? Тэн, перестань, я холодный, — попросил Юкхэй, наперекор своим словам даже не пытаясь отнять от себя загребущие руки, пробравшиеся под пальто. — А я горячий, — хмыкнул Тэн, прижимаясь к его груди так, что выпирающие холодные пуговицы рубашки впились в щёку. — Переоденься и пошли ужинать, а я пока все разогрею. А ещё я хотел обсудить новогодний стол, вроде всё продумал, но мне необходимо знать, что хотел бы именно ты, — пробормотал парень и возмущенно прошипел от неожиданного укола, когда угол конверта врезался в висок. — Ай, что это такое? Он тут же повернул голову, прищурившись в попытке разглядеть то, что доставило ему дискомфорт, но Юкхэй не позволил ему этого, вовремя запахнув пальто, и на настороженный растерянный взгляд Тэна ответил успокаивающей улыбкой. — Неважно. Беги на кухню, я голоден как волк.