Пожарный

Нож в его руках разрезал овощи на тонкие соломинки, брызжа соком по деревянной дощечке. Самые неказистые Тэн неизменно отправлял в рот, чтобы было чем похрустеть, пока в голове велось настоящее противостояние. Сходить с Бэкхёном и его новым знакомым на двойное свидание, а это точно свидание и точно двойное, или не позволить воспользоваться собой, как подушкой для мягкого приземления, не дать Юкхэю поводов для ревности. Бён его предостережения отрицал, называя это иначе, а именно «культурной дружеской посиделкой», чтобы узнать друг друга получше. Юкхэй же попытался бы уверить его в безусловном доверии, расскажи он, что для хорошей поддержки друга нужно провести вечер на двойном свидании. Наплевав на уговоры, Тэн три раза отказал Бэкхёну безапелляционным тоном, и чтоб уж наверняка, отложил телефон экраном вниз. Но взгляд то и дело возвращался к аппарату, и он почему-то продолжал обдумывать, как можно было бы объяснить Юкхэю, почему он согласился пойти на двойное свидание, замаскированное дружеское рандеву. Неужели этот с виду уверенный медбрат оказался нерешительным парнем, которому необходимы люди, сумеющие перетянуть на себя одеяло внимания, в случае неудачной шутки с его стороны. Что-то здесь не так. — Бэкхён, я тебя умоляю, — Тэн закатил глаза, прижимая телефон плечом к уху. — Не может он, скажи ты, что хочешь пойти на встречу только с ним, а не с группой поддержки. А если он хочет познакомиться с твоими друзьями, то, пожалуйста, пускай послезавтра приходит вместе с тобой на новогоднее застолье, — в сотый раз повторил он, заранее зная, какой ответ получит. Если брать в счёт пока ещё не состоявшегося бойфренда Бэкхёна, понадобится шесть столовых приборов. Тэн в самом начале даже не рассчитывал, что у них дома найдется посуды больше, чем на троих. Как оказалось, у Юкхэя в кладовой комнате пылился старый родительский набор посуды с золотой каймой и серебряными ложками-вилками. Вон совсем неохотно рассказал об этом, даже прикрыл глаза, чтобы скрыть собственное нежелание и лёгкое раздражение, но геройски переборол себя, открывая шире двери к своей прошлой жизни, где жили его воспоминания о матери, детстве и студенчестве. К этому решению они пришли вместе, обосновав это тем, что поверх зыбкого фундамента прошлого не построить дом, в котором будет их будущее. Потому уже третий вечер они лежали в обнимку и рассказывали друг другу дурацкие смущающие, волнующие и щемящие сердце истории. Когда говорил Юкхэй, Тэн задавал миллион вопросов. Когда говорил он сам, Вон слушал внимательно, водя по его молочным икрам длинными пальцами, иногда прижимаясь губами и целуя лодыжки. К хорошему быстро привыкаешь, и Тэн привык. Ему нравилось, что Юкхэй целовал его часто, много и везде. Вон мог читать книгу в постели, но всё равно, неотрывно бегая глазами по строкам, он легко находил его ладонь под одеялом, любовно оглаживал крохотную по сравнению с его, а затем внезапно подносил к лицу и, целуя чуть выше костяшек, прикрывал на мгновение глаза. От подобных проявлений нежности сердце в груди размякало, а в душе, наоборот, разрастались сильные чувства, от которых вздымалась грудь, плечи расправлялись, словно в него вдыхали жизнь. Читтапон и сам не понял, как стал чувствовать себя гораздо увереннее с тех пор, как вступил в отношения с Юкхэем. В серьёзные отношения, где точно знаешь, что через десять лет, а может и больше ты все ещё будешь уверен в том, что ваше общее счастливое будущее всегда в приоритете. Тэн был не уверен только в одном — в огне и его снисходительной благосклонности к его человеку, в глазах которого он хотел бы видеть своё отражение каждое утро. Когда Юкхэй возвращается, представ перед ним с не до конца стёртой сажей на смуглом лице. И когда наклоняется, нежно целует горячими губами под лучами рассветного солнца, перед тем как уйти. — Мы не настолько близки, чтобы я привёл его к вам домой. Да и он не в моём вкусе, — голос на другом конце прозвучал неуверенно. — Будь это так, ты бы не стал звонить мне и просить пойти с вами на сомнительное двойное свидание, на которые обычно ходят школьники, сбегая с дополнительных уроков. — Умничаешь, — невесело хмыкнули в ответ. — Сам небось уже второй день обгладываешь каждую секунду то, что увидел тогда. Так и не сказал ничего Юкхэю? У вас же доверие, — выделил последнее слово так, что Тэн невольно сжал челюсти. — Я просто думал, что ты меня поддержишь, сам ведь и подсунул мне этого парня, — чуть мягче продолжил, пытаясь уговорить его другим способом. — А я то думал, чего у тебя столько лет с Чанёлем не получалось, — не подумав, произнёс на выдохе. — Надо немного смелее быть, возьми быка за рога. Ну, или лучше за яйца. Всё гораздо проще, чем тебе кажется. Мягкое и глухое гудение микроволновки завершилось характерным звоном. Тэн посмотрел на стрелки часов и продолжил нарезать овощи, вслушиваясь в молчаливое дыхание из динамика, что еле различалось среди остальных звуков на кухне. — Придурок, — с заминкой бросил Бён. — Приходи вместе с ним. Послезавтра, — последнее слово Тэн выдохнул в пустоту, сразу после коротких гудков, и отнял телефон от плеча влажными пальцами от свежего сока болгарского красного перца. Не оборачиваясь назад и ощущая, как по позвоночнику вверх поднялся осязаемый взгляд, остановившийся на затылке, он склонил голову на бок, словно попытался отбросить, перекатить это щекочущее чувство. Так чувствует себя добыча, на шею которой кто-то примеряется острыми крепкими клыками, — подумал Тэн. Под точкой концентрации взгляда всегда это холодное лижущее ощущение, как след, оставшийся после звериного шершавого языка. — Двойное свидание, значит. Хочешь пойти? — хмыкнул Юкхэй, и Тэн быстро оглянулся, бросая на него короткий взгляд. Пожарный, опершись плечом на косяк двери, смотрел в упор ему в глаза своими большими тёмными воронками. В них не было ни капли злости или непонимания, но Читтапон всё равно отвернулся и напрягся, словно окаменел на секунду — испугался, что Вон мог всё не так понять, пока на плечи не легли горячие крупные ладони, а на изгиб шеи, как положено, мягкие пухлые губы. И это сработало, как дротик с дозой морфина, его расслабило мгновенно, словно мужчина метил прямо в сердце, что раскачало вещество по венам. Он размяк, как пластилин под лучами солнца, как глина под умелыми пальцами. — Ну, только если там будешь ты и ещё один ты, — игриво фыркнул в чужую оголённую грудь, когда его развернули в объятиях, прижимая к столу поясницей. Точно пьяный. — Ты бы поаккуратнее, у меня нож в руке, — и сразу занёс руку за спину, убирая опасный предмет подальше, а голову задрал вверх, тут же заворожённо концентрируясь на его глазах, обрамленных густым рядом изогнутых дугой ресниц. — Будь меня двое, я бы залюбил тебя до смерти, — проникновенным и до неприличия довольным голосом прошептал мужчина, и снова ткнулся кончиком носа ему за ухо, потираясь горячей щекой об ушную раковину. Читтапон безбожно млел, как обычно пьянея от Юкхэя, как от самого лучшего, дорогого вина. — Но ты же не хочешь моей смерти, — уверенно вскинул голову Тэн, смотря на улыбающегося Юкхэя из-под полуопущенных ресниц. — Так ведь? — А ты хочешь, чтобы меня было двое. Второй я любил бы тебя так же сильно. — Разве это не значит, что я буду под двойной надёжной защитой? Твоя чрезмерная любовь может убить меня? —и говоря это, Тэн едва обладал своим разумом, пока длинные пальцы любовно оглаживали предплечья, сминали бока, вырывая из его уст тихие чувственные вздохи. Юкхэй одним большим куполом накрывал его всего своими широкими плечами, и Тэна по-настоящему крыло во всех возможных смыслах. От его обволакивающего запаха горячего тела сразу после душа, от его шумного дыхания и слышной улыбки в каждом вдохе и выдохе, от его умелых грубых пальцев, знающих каждый миллиметр его кожи и всё ещё дрожащих от необъяснимого обожания, сильного возбуждения, страха поломать. Тэн не хрупкая хрустальная ваза, но в руках Юкхэя он беспомощно слаб и одновременно окрылён, как если бы он был изящной бабочкой на его раскрытой ладони — сожми пальцы в кулак, и его цветастые тонкие крылья превратятся в смятый и ни к чему непригодный фантик. Вон это прекрасно понимал. Каждый из них это прекрасно понимал. Когда его неожиданно подхватили под задницу и усадили на край стола — аккурат на небольшую лужу сока из свежих овощей, расставили руки по обе стороны от его бёдер, с усмешкой вскинув бровь, Тэн покраснел в смущенном предвкушении и прикусил губу, чувствуя, как мокнут шорты, нижнее бельё, и слегка развёл колени, хоть они и спешили разойтись ещё шире. Вот так, чтобы дать Юкхэю самому это сделать. — Ох, я, кажется, понял, о чём ты, — Тэн только и успел прошептать.

***

Кинозал заполнялся медленно, люди неспешно поднимались к своему ряду, на ходу снимая верхнюю одежду, стягивая длинные шарфы и шапки. Тэн же разделся только тогда, когда опустился на своё место, и чуть погодя, кожей почувствовал сразу несколько взглядов на собственной шее, где багровым пятном расцвел свежий засос Юкхэя, оставленный им еще вчера и привлекающий внимание их небольшой компании сегодня. Почти как кольцо на пальце, только чуток поэффектнее и больше в размере. Тэн помнил, как перед глазами плыли цветные круги, его мышцы сводило от оргазма, как изгиб шеи пронзила боль, отступившая на задний план в сравнении с ощущением липкого горячего удовольствия между ног. Юкхэй потом после всего, что было, сказал, что и ревновать не стал бы, и вопреки словам, придавил его к постели своим телом и не отпускал до последнего, целуя каждый сантиметр кожи и собственнически оставляя по телу крохотные островки. От приятных воспоминаний губы вновь дрогнули в мелкой улыбке, и он снова почувствовал на себе заинтересованный взгляд. Он принадлежал его новой знакомой, с которой его познакомил недобойфренд Бэкхёна, купивший им общее ведёрко клубничного попкорна. К слову, села она по правую сторону от Тэна, а на протяжении всего фильма на самых эпичных моментах поворачивала голову к нему, думая, что он, наверняка, тоже посмотрит на неё. Юци. Так её звать. Юци оказалась его коллегой и лучшей подругой с самого детства. Читтапон и подумать не мог, что эта забавная девушка, смахивающая на младшую сестру медбрата, станет стрелять в него многозначительными взглядами и совсем невзначай кокетливо заправлять свои рыжие кучерявые волосы за ухо. Знала бы она, что он тоже так делает — тоже убирает легким движением руки светлые и уже порядком отросшие прядки за ухо и тоже перед мужчиной, и Читтапон уверен, её энтузиазм сдуло бы как ветром. Бойфренда Бэкхёна звали Сон Мино, и выглядел он дерзким, может чуточку опасным — взгляд у него тяжелый, и одновременно галантным молодым человеком с этим его блондинистым творческим беспорядком на голове и светлым пальто на широких плечах. Светлым. С ним точно что-то не так. Хотя он медик, к белому цвету у них иное отношение. На самом деле, по фотографии и по словам друга впечатление об этом парне сформировалось совсем иное. Читтапону отчасти даже неловко было говорить с ним, и с языка чуть было не срывалось «Не такой уж ты и трусливый лох» и «Я бы и сам сходил с тобой на свидание», что можно было расшифровать как искреннее извинение и уверенное одобрение на вступить в отношения с его лучшим другом. Сам Бён хотел этого не меньше, хоть и твердил ему последние дни, чем именно Мино ему не нравится и на сколько процентов они друг другу не подходят. Однако по взгляду Бэкхёна, его бегающим сверкающим глазам и тонким пальцам, нервно теребящим длинные рукава вязаного свитера, Тэн определил, что друг влип в этого парня по самые уши, сам того не осознавая или не желая этого признавать. Словно бы он держался за эту нерушимую верность своему начальнику и стыдился перед самим собой, что готов был так легко отпустить влюбленность, в которую он вложил столько энергии. Фильм же оказался до невозможности скучным. Новоиспеченную парочку всё устраивало, им особо не было дела до происходящего на экране. Тэн немного завидовал даже, жалел, что не додумался позвать с собой Юкхэя. И всё же стоило прийти хотя бы ради благодарного взгляда Бэкхёна и их общего будущего, в котором нет места никакому Пак Чанёлю. От предложения подвезти до дома Читтапон вежливо отказался, да и Сон Мино, к счастью, не стал настаивать и предлагать дважды. Как только их спины скрылись за поворотом, он осмотрелся по сторонам и опустился на скамейку прямо около длинного постера с еще не вышедшим на прокат мультфильмом. У входа в кинотеатр работал напольный кондиционер, направлявший в его сторону сладкий ароматный запах карамельного попкорна вместе с мощным потоком нагретого воздуха. Тэн запрокинул голову и устремил взгляд вверх, к потолку, откуда свисали огромные ёлочные шары золотого и красного цвета, а в бутике напротив передвигались продавцы-консультанты с новогодними колпаками с мигающими на белой вставке красными звёздочками. Праздничное настроение, казалось бы, давно утерянное, на удивление, даже в двадцать три может очнуться ото сна и невесело фыркнуть под несколькими слоями пыли. Он никогда подобным не занимался, может только в детстве помогал родителям украшать ёлку, а с тех пор он и забыл, что к новому году вообще-то готовятся по-особенному, а не заказывают на дом суши-пиццу на одного. Или на двоих, когда Бэкхён сбегал из дома и, запыхавшись, тарабанил в дверь с бутылками различных горячительных напитков, как на подбор. В этот раз он сам себя не узнавал и не замечал, как в походе за ежедневными покупками прихватывал по два декора к празднику, то свечку с запахом мандаринов, то плед в клеточку или светящуюся лампу-оленя. А потом он перешёл к интересным свечам к столу и не смог отказать себе в покупке нескольких свечей-Люмьеров из «Красавица и чудовище». Юкхэй на всё это с усмешкой качал головой и целовал его в лоб, а потом и вовсе невзначай бросил: — Осталось только Терри нарядить. И Тэн в три ночи обшаривал интернет-магазины, чтобы найти самый подходящий наряд для кота, пока пожарный, ничего не подозревая, обнимал его со спины и видел десятый сон. Единственное, на что Тэн злился, так это на то, что совершать бессмысленные покупки он мог легко, а выбрать что-то достойное и значимое в подарок Вону — нет. Он наблюдал за Юкхэем, подходил со спины и заглядывал в его телефон, задавал наводящие вопросы, а в итоге собрал информацию, которую он знал и до этой разведывательной операции. Дарить что-то простое как тёплый шарф, вязанный свитер или спортивный инвентарь ему не хотелось. Это должно быть что-то необычное и особенное, ведь это первый подарок и первый праздник, который они встретят вместе. Тэн обошёл торговый центр вдоль и поперёк, а уже дома надёжно спрятал небольшую коробочку в цветной обёртке, чувствуя себя как никогда взволнованным и счастливым. При первом взгляде на выбранный подарок, Тэн сразу понял, что это — то самое. И хотя другие варианты, несомненно, стоили внимания и, без всяких сомнений, собирали на себе восторженные взгляды, он всё равно возвращался к тому, что отзывался в груди особым чувством.

***

— Прекрати. — М? Что? — непонимающе промычал Тэн, покусывая нижнюю губу и срывая с нее тонкую кожицу. Он выводил на измученной бумаге круги и перечитывал список, бормоча под нос ингредиенты. Таксист резко дал по тормозам, и Бэкхён, от неожиданности взвизгнув тонким голосом, шёпотом выразился, придерживая руками небольшую коробку между ними, что ещё чуть-чуть, и всё её содержимое лежало бы под ногами. Читтапону было бы не жалко выбросить все эти ненужные вещи, которые в будущем определённо будут напоминать ему о прежнем месте работы, однако Бён настоял и забрал с собой все эти пустые записные книги и блокноты с названием компании, где, конечно же, ненавистное «Пак» выделено жирным курсивом. Момо, по словам Юкхэя, ещё не определилась с выбором, и никто не освободил Бёну кресло на новом месте, только вот он почему-то уверенно обнимал руками собственный небольшой пакет с несколькими папками, которые, по всей видимости, мысленно уже прятал в одной из задвижек новенького рабочего стола. Ещё не нашедший для себя место, но уже находящийся на низком старте. Тэн понятия не имел отпустит ли начальник Пак своего второго сотрудника, но ему самому посчастливилось вручить заявление об увольнении в присутствии заместителя, при котором гавкать или вжимать в угол не осмелился бы даже Чанёль. Зато заместитель неверующе поглядывал и не сдерживал собственного интереса. Читтапон бы ещё полгода назад тоже удивился, что кто-то по своему желанию уходит из компании, из-под крыла процветающего бизнесмена. Если задуматься, уходить от большой тарелки с прожаренным мясом к миске супа, где плавает только картофель да зелень, было бы глупо. Но не в их случае. Не в его. А Бён мог бы и остаться, но находиться в нескольких метрах от человека, к которому вопреки всему сердце отзывается, и запретить себе думать о нём между перепиской с Мино было бы неправильно. Тэн по ночам задумывался об этом, когда Бэкхён писал ему перед сном сообщения, что ему отчего-то жалко бывшего начальника. Как на такое отвечать? Что ему тоже жаль? Чёрта с два. Но на друга он не давил и, стиснув зубы, сдержанно печатал, что преступник, даже без пяти минут преступник не заслуживает к себе жалости. Абсолютно никакой. «Поверь мне на слово, второго мальчика на побегушках и благодарную дырку он легко найдёт. А через неделю и не вспомнит как звать тебя. И меня». От этих сообщений, наполненных искренним ядом, у Тэна сдавливало в груди слабым чувством совести и жирным тягучим удовлетворением, а еще совсем немного обидой на Бэкхёна, которая никак не желала рассосаться сама по себе. Читтапон, искренне возмущенный и переполненный смешанными чувствами, обиженно утыкался носом в плечо Юкхэя, когда они вместе лежали в постели, и тот читал одну из старых рваных книг с серым-пожелтевшим цветом и соответствующим дымно-древесным запахом, что заполнял легкие и оседал в дыхательных путях легким налётом. Он бездумно бегал глазами по строкам, прикидывая, где примерно читал сам Вон. Это был самый лучший способ отвлечься от неприятных мыслей и чувств. Их срочно нужно было притупить — забыться, прирастая щекой к человеку, около которого все проблемы казались разрешимыми, от которого веяло надежностью и необъяснимым спокойствием. Этим человеком был Вон Юкхэй. Он поддерживал его своим молчанием, исходящим от тела теплом, безусловной любовью. Вон действовал на него как успокоительное, как кружка горячего крепкого чая с плиткой молочного шоколада с крупными кусками фундука в студеный зимний вечер. — Ты где сейчас? — шёпотом спрашивал Тэн, и длинный палец указывал на самое первое слово на странице. Юкхэй заново перечитывал вместе с ним, но Тэн никогда не успевал за Воном, да и не вникал в суть, просто перекладывая голову на его грудь и вслушиваясь в мерное глухое сердцебиение. — Тэн, серьёзно, хватит заниматься бесполезной вычиткой. Ты этот список уже наизусть знаешь, — с упрёком заметил друг. И он оказался прав — Тэн так нервничал перед званым ужином, что миллион раз порывался всё это отменить, хныча в три часа ночи в трубку, пока Юкхэй будучи на смене проверял инвентарь в пожарных машинах в депо, где никого кроме него не было, и можно было тягостно вздыхать, переубеждая и в сотый раз повторяя, что всегда можно сделать заказ на любую кухню, будь она итальянская, мексиканская, тайская или любая другая. Бэкхён неодобрительно цыкнул и вырвал с его рук мятый, исполосованный сгибами клочок бумаги. — Неправда, — с улыбкой фыркнул Тэн и отвернулся к окну, за которым картинка размазывалась в цветную ляпистую палитру. — Что стоит первым? — спросил Бэк, и парень передернул плечами. — Филе куриное, — сдавшись, вздохнул Тэн и прилетевшую в спину усмешку отзеркалил в отражении окна коротким движением уголка губ. — А последним? — не отставал Бён. — Бён Бэкхён для Сон Мино, с яблоком во рту и лимонными дольками в заднице, — и явно довольный собой, оглянулся, чтобы увидеть собственными глазами, как друг давится собственным возмущением. Так оно и было. Стремительно покраснев, Бэк впихнул ему в руки скомканный лист, а затем притянул его цепкими пальцами за куртку и, прижавшись губами к уху, предупреждающе и, скорее, с мольбой прошипел. — Только при нём не говори такого. — Не вздумаю, — шутливо фыркнул Тэн и потупил взгляд, заметив прислушавшегося к их разговору таксиста.

***

Проталкиваясь вперёд и врезаясь в чужие рюкзаки, сумки и пакеты, он наконец схватился за поручень около дверей душного автобуса. Запотевшие окна не давали возможности разглядеть то, что было за ними, и только когда дверцы раскрывались, можно было определить, где именно ты проезжаешь на данный момент. В ушах грохотала музыка из нового альбома любимой рок-группы, а в одной руке был небольшой пакет с слоёными трубочками и заварным кремом внутри. Тэн с трудом достал из кармана довольно узких джинс сотовый, чтобы прочесть сообщение, уведомление от которого пришло ещё минут двадцать назад, когда он только протиснулся вглубь тесного и набитого донельзя общественного транспорта, что вот-вот развалится от распирающего давления изнутри. Женщина, стоящая сбоку, недовольно дёрнула подбородком, чтобы одарить его одним из недобрых взглядов из своего арсенала, однако, Тэн, уставший и раздраженный, стойко выдержал его. Прищурив глаза, он прочёл одно сообщение от Бэкхёна, второе от Вона, отправленное в пол девятого, что они выехали на вызов, и он будет вне зоны. Привыкнуть и относиться легче к подобным сообщениям не удавалось, хотя несколькими днями ранее Тэн сам попросил предупреждать о выездах на вызовы, чтобы не бить тревогу, если вдруг не получится дозвониться. И даже сейчас в груди поселился страх, держащий сердце в тисках и не дающий дышать глубже. Только вот какое глубже? Вдыхать нагретый влажный воздух с запахами чужих дыханий и обильного кислого пота хотелось меньше всего, от того и казалось, что легкие загорятся от недостатка кислорода. И когда девушка, над местом которой он возвышался, круговыми движениями протёрла варежкой запотевшее окно, удивленно и заинтересованно вглядываясь на то, что происходило снаружи, Тэн заметил, что остальные последовали её примеру, припадая на одну сторону автобуса. Он непонимающе нахмурился, предчувствуя нехорошее, и сразу стянул наушники, так и не поставив трек на паузу. Все вдруг начали перешептываться и, как змеиное шипение, гул голосов вторил одно слово — «пожар». Где? Пожар! Огонь. Он повсюду. Дьявол, эти пожарные снова приехали пустыми. Там выносят людей. Столько жизней ушло, больно смотреть. Перегоревшие спички. Как только двери автобуса распахнулись, Читтапон растолкал локтями столбом стоящих людей и, разом глотнув так необходимый холодный воздух, вывалился наружу. Картина перед ним открылась невероятная и пугающая. Языки красного пламени вырывались из распахнутых окон здания вместе с клубами пышного дыма, как из пасти огнедышащего дракона. Небо окрасилось в оранжевый, охватывая здание в дымный ареол завесы. Снизу стояло несколько пожарных машин, скорая помощь и патрульные. Оказалось, что здание чуть дальше, чем казалось на первый взгляд. И бежать с шуршащим пакетом и шмыгающим красным носом, когда глаза щиплет от непрошенных солёных слез, тоже было не особо удобно. Голоса людей все ещё эхом раздавались в голове, отскакивая друг от друга и вновь сливаясь в один монотонный шум. Его дернули за рукав куртки, привлекая к себе внимание. И звуки реального мира вернулись, как по щелчку пальцев, словно бы кто-то нажал на переключатель. Тэн растерянно оглянулся, сморгнул и чуть нахмурился, рассматривая незнакомого мужчину в тёмно-коричневой парке и кожаных чёрных перчатках. На его чёрные как смоль волосы причудливо оседали белые хлопья снега. Мужчина под его пристальным взглядом смущенно улыбнулся и поправил очки, а затем опомнился и заикаясь вытянул руку с его пакетом, на который успел налипнуть влажный снег. — С-с В-а-ами все хорошо? В-вы выронили. Тэн сглотнул и ребром ладони стёр собравшуюся в уголках глаз влагу. — Спасибо. Я не сказал бы, что всё хорошо, — последнее он сказал уже тише, скорее себе. — Но спасибо, большое спасибо. Вам не о чем беспокоиться, — заверил Тэн, и улыбающийся мужчина бессильно вздохнул, хлопнул ладонями по швам пальто и сам себе кивнул, перед тем как продолжить свой путь. Читтапон сделал глубокий вдох и, не оборачиваясь лицом к полыхающему за спиной огню, достал из кармана телефон, в какой-то слепой надежде нажимая на зелёную трубку под нужным контактом и попадая дрожащими пальцами только с третьего раза. Короткие гудки. За ними голос автоответчика. Абонент временно недоступен, перезвоните позже. Прикусив щеку изнутри, он спрятал сотовый в кармане куртки, спиной чувствуя исходящий от здания жар. Это было невозможно, просто невозможно. Воображение играло с ним в злую шутку. И Тэн был благодарен хотя бы за то, что не видел кровавые обожжённые тела, когда прикрывал веки. Там была только тьма и фигура Юкхэя, где-то там далеко, как свет в конце туннеля, как восходящее солнце на горизонте. — Боже, — выдохнул облачком пара и прикусил губу, нерешительно поворачивая стопу, чтобы наконец развернуться и взглянуть в лицо собственному страху, что был так свеж в воспоминаниях и так нов по отношению к дорогому человеку. Находиться дома и беспокоиться о нём под одеялом было гораздо легче. Теперь Тэн осознал, что те переживания были ничем по сравнению с желанием метнуться в самый эпицентр, вытащить Юкхэя из коварных щупалец пламени и животным страхом сгореть заживо. Читтапон душой бежал к нему со всем своим рвением, но ноги как назло проросли корнями вглубь промерзшей земли, отказываясь сдвигаться с места. Он шёл вперёд, но так мучительно медленно, так трусливо и эгоистично, что стыдно было смотреть, как валил дым от потушенного огня и потихоньку стихала суматоха у дверей здания. Или же так казалось на первый взгляд. Тэн пригляделся и стал замечать все больше и больше людей, многими были фельдшеры, коих моментами не было видно за распахнутыми настежь задними дверцами машин скорой помощи. Все они передвигались из стороны в сторону с отреченными выражениями лица, всё так же сохраняя нужный темп и скорость, как лишённые эмоций, хорошо слаженные в действиях роботы, и исчезая из поля зрения в тех же микроавтобусах. Вот одно тело, спрятанное под белой тканью. Так небрежно, что можно было увидеть цвет сгоревшей плоти. Вот второе, и Тэн едва сдержал рвотный позыв, на автомате поднимая взгляд выше и высматривая среди одинаковых фигур огнеборцев, чьи лица были спрятаны под касками, одного единственного. Сердце гулко билось в груди, но чисто по ощущением оно билось в горле. Вот-вот и он нащупал бы сокращающийся комом орган языком, но, судя по всему, гораздо быстрее получилось бы избавиться от содержимого желудка. Каска. Каска. Каска. Лиц не разглядеть. Низкий. Высокий. Худощавый. В пожарной форме и не поймешь, кто есть кто. Где он, твою мать? Стихшая было паника вновь колыхнулось в груди, и Тэн задышал глубже и быстрее, бегая глазами по безликим существам, пока один из них, прислонившись спиной к кузову габаритной пожарной машины, не стянул с себя каску. И вновь он увидел только глаза, остальная часть лица была спрятана под тёмной тканью подшлемника. Знакомый разрез карих, почти чёрных глаз, они отчужденно и флегматично оглядели происходящее вокруг. Тэна не заметили, но, почувствовав на себе пристальный взгляд, вскинули голову, стягивая вниз к шее чёрную ткань. — Тэн? — парень прочёл по чётко выраженным губам и встретился взглядом с ним. С Ким Чонином. Значит, он не ошибся, и на вызов приехала бригада начальника Ли Тэёна. Значит, где-то здесь должен быть Юкхэй. Ким оттолкнулся плечом от пожарной машины, а свисавший спереди багор с заострённым концом убрал за спину. Мужчина откинул каску в сторону и, задержавшись на застёжке перчатки, стянул и её, тут же стирая испарину над верхней губой тыльной стороной ладони. Он был в двух метрах от него. Не колеблясь ни секунды, Чонин решительно двинулся к нему на встречу. — Юкхэй. Он, — и слова застряли в горле, так и не услышанные никем под громкими приказами командира и заведёнными моторами собравшихся отъехать в сторону патрульных. В бок врезался чей-то локоть — его оттолкнуло назад, он по инерции сделал ещё два шага, вновь встречаясь взглядом с обеспокоенным Кимом. — Уйди с дороги, — обратились к нему грубым пренебрежительным тоном, и фельдшеры пронесли перед ним лежащего на носилках человека, прижавшего к груди запястья крестом, словно бы он все еще находился в защитной позе. И точно, мужчина зажмурился и шевелил дрожащими губами, отвернув голову в сторону и прижимаясь израненной щекой к поверхности носилки. — Эй, — уха коснулось горячее дыхание, и его потянули за локоть. По шее вниз прошлась зябкая волна мурашек. — Это я, — всё так же шептал голос, а липкие и упругие губы коснулись его кожи. И это был не он. Не тот, кого Тэн искал. Парень неосознанно дёрнулся в сторону, когда Ким вновь наклонился, чтобы что-то сказать, и это не осталось не замеченным. Чонин, никак не прокомментировав это, выпрямил спину и, чуть нахмурив брови, переместил руки на бёдра, теперь уже смотря не на него, а куда-то вдаль, обводя взглядом окружение по определенной траектории. Тэн проследил за указательным пальцем Чонина, отчего-то чувствуя себя неловко перед знакомым. Не обидел же он его своей реакцией, а даже если так, нехорошо так врываться в личное пространство другого. Но Тэн понимал, что иначе он бы не разобрал и половину из сказанного. — Юкхэй сейчас в той стороне. Видишь двух женщин в тёмно-синих костюмах? Читтапон нашёл их сразу, они были около крайнего микроавтобуса скорой помощи и возвышались над пожарным, упрямо качавшим головой в стороны, явно отказываясь от проверки его состояния. «Неужели…» промелькнуло в мыслях Тэна и он запретил себе думать о таком, прикусывая изнутри щеки. — Видишь? — повторил Ким, и, дождавшись его кивка, продолжил, почесав подбородок. — Да с ним всё в порядке, не волнуйся. — Ага, мог начать с этого, — вырвалось с укором, и он сразу сжал челюсти, скрипнув зубами. Спрятав холодные пальцы под рукава куртки, Тэн врезался ногтями в кожу. От пронизывающего ветра его бросило в дрожь, и казалось, что колени тоже подрагивали. Вряд ли от холода. — Может я хотел, чтобы ты запомнил всё в деталях и знал, в какой среде он работает. — Я со дня знакомства с ним знал это. — Мало просто знать. Ты весь бледный как только выпавший снег. Вот-вот в обморок хлопнешься. Ударь себя по щекам перед тем, как подойти к нему, придай себе человеческий здоровый цвет, иначе грозишь слиться с белой стеной этой постройки. Хотя она больше не такая уж и белая, как раньше, — неоднозначно хмыкнул Ким. — Заканчивай уже, — Тэн нетерпеливо качнул головой. — Где Юкхэй? — Так вот, позади медсестёр стоит ещё одна наша пожарка, он сейчас рукав наматывает с обратной её стороны, — говорил Ким, на последних словах чуть повышая голос, пока ноги Тэна вели его вперёд. Всё же оказавшись в нескольких шагах от нужного места, он последовал совету и натёр ледяными ладонями щёки, затем на всякий случай дважды ущипнул упругую от холода кожу. Юркнув между спецмашинами, Тэн обошёл длинную пожарную, а потом увидел его широкую спину и кусок профиля. Сердце вновь забилось быстрее, но уже не от волнения, а от того, что с ним и правда всё в порядке. Целый. Не раненый. В груди распрямилась тугая пружина напряжения, не дававшая всё это время дышать. Рёбра раскрылись, позволяя кислороду заполнить лёгкие. Вон оглянулся на шаркающий звук его шагов прямо в тот момент, когда Тэн лбом прижался в ледяную и влажную ткань костюма, аккурат между лопатками, облегченно вдыхая запах сырой горелой древесины и выдыхая её через нос, что снова неприятно защипал от подступивших на глаза слёз. Тэн прикрыл ресницы, не давая им сползти по щекам, и свёл брови к переносице. — Котёнок, — удивленно воскликнул Вон. Голос донёсся приглушенно, как сквозь толщу воды. — Я весь промок, меня парни облили, чтобы смыть с формы сажу. Не прижимайся так, замёрзнешь, — обеспокоенно продолжил, попытавшись осторожно разомкнуть объятия Тэн. — М-хм, — расслабленно промычал Тэн. Колени всё ещё мелко подрагивали, а сердце так и не перестало отбивать чечетку, но он надежно скрепил пальцы в замок, еле обхватив Юкхэя в его объемной пожарной куртке. Так можно удержаться на ногах, вцепившись в него, как в буёк. Зимняя форма была габаритнее прошлой, хотя, казалось бы, куда больше. — Как ты здесь оказался? Волею судьбы, — подумалось в первую очередь. Не просто же так он оказался здесь сегодня — в бурной, кипящей лавой, искрящей молниями точке уничтожительной стихии природы, напомнившей о своей могущественной силе, о которой каждый человек в современном мире благополучно забывает, вспоминая об огне в исключительно редких случаях. Чёртов Чонин оказался прав. Ему нужно было вновь оказаться непозволительно близко к огню, чтобы взглянуть своему страху в глаза. Бороться с ним ему не нужно — это дело Юкхэя, достаточно не бежать в противоположную сторону, грозясь выкашлять трусливое сердце. Тэн надёжно запер все страшные воспоминания со дня пожара в собственной квартире и с тяжёлым сердцем отправлял Вона в огонь, оставаясь один на один со своим личным триггером, рвущимся наружу через небольшую расщелину между дверями и царапающим смоляными серповидными когтями хлипкую деревянную поверхность, оставляя на ней кривые глубокие полосы. Сегодня через эту самую щель он впервые посмотрел в широко открытый, ядовито-жёлтый глаз, разделённый пугающим вертикальном зрачком. Это был облик его страха, и он столкнулся с ним лицом к лицу. — Мимо проезжал, увидел пожар и выбежал из автобуса. Ты мне сообщение написал, что на вызов выехал, помнишь? А потом и трубку не брал, — без доли упрёка, только попытка объясниться. Потому что Юкхэй не хотел бы его видеть здесь — ему тут не место. Да и объятия, проявления чувств не к тому полу при всех, при его коллегах тоже были нежелательны, но Тэн всё ещё был непозволительно близко. А что хуже, ему дико хотелось втянуть пухлые губы Юкхэя и подышать им совсем немного. — В следующий раз сразу езжай домой, тебе здесь делать нечего. Будь как можно дальше от опасности, хорошо? — М-хм, — согласно промычал Тэн, не имея желания спорить и говорить в целом. — Юкхэй? Я весь промок, — не разлепляя век, прошептал он, со слабой улыбкой слушая неодобрительный вздох. Мужчина вывернулся из кольца его рук и приказал оставаться на месте. Тэн позволил ему отойти на несколько шагов и внезапно окликнул, обведя кончиком языка пересохшие губы. — Поцелуй меня, — неожиданно громко бросил ему в спину, и пожарный замер, не спеша разворачиваться. Читтапон был готов к этому, даже не рассчитывал ни на что, просто озвучил желание и подтвердил свой домысел. Тэн вздрогнул от резкого дуновения ветра и зябко поежился, поджимая губы и пряча руки в карманах совсем немного влажной куртки, тут же находя в ней излюбленную зажигалку. Он обвёл пальцем её покорёженный край и покрутил подушечкой пальца ребристое колесо. — Иди, я покурю.

***

Лобовое стекло обклеивало влажными снежинками, а блики от света фонарей вдоль дорог играли на оставленных от капель дорожках. «Дворники» мигом стирали их, и на несколько секунд открывался вид на тянущиеся ряды машин. Им же всегда горел зелёный свет — они объезжали всех, пока мигалка над их головами расчищала перед ними дорогу. Тэн закутался в пожарную боевую куртку, которая каким-то образом оказалась на его плечах, стоило им забраться во внутрь пожарной машины. Она сохранила запах и тепло Вона, и была совсем немного влажной от пота изнутри и снаружи — от воды, но Тэн и слова недовольного не сказал, подавив незначительную брезгливость. Это ведь вещь Юкхэя. Наверняка, у каждого своя форма, и до Вона никто не был в этой куртке, никто в ней не потел в три ведра. Спросить у него самого не хватало духа, тем более когда он сидел совсем близко в одной лишь футболке. Возмущения Тэна он пересёк безмолвным постукиванием по включённым обогревателям, встроенным в панель. Вид сверху, а именно так оно и было — они были на уровень выше проезжающих легковых машин, был для Тэна в новинку. Казалось, что вот-вот и они случайным образом передавят всех, как консервных банок, без шанса на выживание. Первые пять минут, как шаттл тронулся, он осмотрел, на удивление, прибранный салон — сидения вычищены, под зеркалом заднего вида висели целые три ароматизированные ёлочки разных расцветок, а потом не сводил глаз с профиля мужчины, встречаясь с ним взглядом на несколько коротких мгновений. Потому что смотреть на дорогу было выше его сил, но чуть позже он всё же привык, и на резких манёврах его сердце перестало грозиться выпрыгнуть из груди. Как получилось, что он вообще оказался на переднем сидении пожарной машины, в которой они были совершенно одни, Тэн и сам не понял. Сначала Юкхэй подкрался сзади и вытянул третью по счёту сигарету между пальцами, обняв его со спины, продрогшего и слегка хмурого от затянувшегося ожидания. А потом мужчина затянул его во внутрь, захлопнул дверцу и стал раздеваться, бесстыже улыбаясь ему как чеширский кот, объевшийся сметаны. От уха до уха. Тэн только глаза щурил и держал язык за зубами, чтобы сдержать рвущуюся наружу догадку. Если он правильно мыслит, то Юкхэй. Он. Сумасшедший. — Добро пожаловать на борт, принцесса. Я обещал прокатить тебя, — вот, что он сказал, в конце смущенно усмехнувшись своим же словам. И Тэн зажевал улыбку, что сама по себе растянулась на губах, когда на плечи опустилась тяжёлая боевая куртка пожарного. — Не пустословишь, значит. Одобряю. Проезд до дома? — чуть погодя поинтересовался Тэн, когда Юкхэй повернул ключ, заводя урчащий мотор. Белый снег под светом фар стал ещё белоснежнее. — До подъезда. А что за сомнения на мой счёт? — Это обещание вошло в список трудновыполнимых, — не растерялся Тэн, ни разу не солгав. — Я стал твоим грязным секретом? Как ты собираешься угнать служебную машину и что ты им сказал? Начальнику, например, — неоднозначно хмыкнул, вспоминая интересную сцену, развернувшуюся в кабинете. — Ты об этом, — посерьёзнел Вон и кивнул своим мыслям, выкручивая руль. — Бригаде необязательно знать всё, но это такой же маленький гадюшник. Что я хочу этим сказать, — с сомнением протянул Вон, подбирая слова. — Некоторые индивидуумы, заинтересованные чужой личной жизнью, знают, что у меня есть ты. Знают они, значит, и остальные тоже. Я им прямо сказал, что подвезу тебя, и одолжил машину. В редких случаях такие вольности разрешены. — Тебя уволят, — мрачно отозвался Тэн. — У всех свои скелеты в шкафу. — У тебя не скелет, а я в шкафу, — упрямо возразил, зацепившись за слово. — А что начальник? — Его сегодня нет, я отвезу тебя, но мне нужно будет вернуться и передать утром смену при Ли Тэёне. — Я о другом. Он тоже знает? Военным запрещено быть на службе, если они относятся к гомосексуалистам. Я читал статью, — объяснил Тэн. Коротенькую и ясную, где чёрным по белому было написано, что Юкхэю безопаснее и выгоднее быть в традиционных отношениях и по-хорошему иметь детишек. Вон выразительно посмотрел на него, не сбавляя скорость. Вгляделся в его глаза, определил для себя что-то и вновь устремил взгляд на дорогу. Тэн почувствовал себя так, словно только что его отчитали взглядом. За что? За интерес, беспокойство или излишнее накручивание мыслей. В итоге мотков был бы целый вагон, можно смело ткать полотно из навязчивых дум. — На самом деле, ты слишком поздно спохватился, надо было думать об этом в самом начале, когда я ещё не был влюблен в тебя по уши. Меня и правда могут уволить, — на выдохе проговорил Вон. — Что?! — Если это случится, это будет твоя вина. Первое время тебе придётся обеспечивать нас, пока я не найду другую работу. Рассчитываю на тебя, кот, — шутливо проговорил мужчина, но Тэн различил в его голосе скрытую серьёзность. Юкхэй смотрел вперёд с застывшей на губах улыбкой. — Без проблем, — поспешил ответить Тэн, и ему показалось, что он услышал облегченный тихий выдох, только вот мужчина оставался неподвижным, все еще находясь в глубоких раздумьях. — Разве не этого ты хотел? — вдруг спросил Юкхэй, повернув к нему голову.