Пожарный

— А говорил, что не пьёшь больше. При Тэне ты бы не стал этого делать, верно? — усмехнулся Чонин, раскинувшись на кожаном чёрном диване. — Ещё бы. Это не так легко, как ты думаешь. Взять и бросить получится только мяч об стенку, — Юкхэй отпил леденящий напиток и вздохнул, разглядывая пенку, оставшуюся на внутренней стороне стакана. — Я и не думаю. У меня бросать и в мыслях нет, — Ким развел руками, его бровь насмешливо изогнулась, и он растянул губы в самодовольной ухмылке, показательно отхлебнув побольше прямо из горла бутылки. — Момо меня за это не пилит, даже наоборот. У неё коллекция винных бутылок, не абы каких, а дорогущих. Вон поджал губы, скрестив руки на груди, и Чонин, проследив за его взглядом, понимающе хмыкнул, подпирая подбородок ладонью. Они смотрели на кухонный навесной шкаф, на тот самый, куда лучи солнца никогда не дотягивались. Возникло странное чувство, будто не он жил здесь с девушкой несколько лет. И не его это воспоминания, где в центре кадра изящная тонкая фигура, а словно чужие. — Суён тоже так делала, — вдруг сказал Ким, и Юкхэй поднял на него глаза, вопросительно изогнув бровь. — На первом курсе она съехала от родителей и снимала квартиру в нижней части города, хотя могла бы и выше брать, поближе к главному корпусу университета. Квартирка средней была, но за свой шикарный алко-ассортимент ей стыдно точно не было, и бельё у неё всегда было красивым, кружевным, — хмельно протянул Чонин, заплыв с головой в воспоминания. Юкхэй сверкнул глазами и спрятал лицо за стаканом, смочив горло очередным глотком. Казалось бы, после расставания прошло достаточно времени, но подобные высказывания Кима о Суён до сих пор были оскорбительны. Вон раньше не позволял другу говорить о ней, не упоминал её в разговорах и Суён просил не звонить в рабочее время, чтобы не чувствовать перед ним неловкости, но после их расставания Чонин разошелся не на шутку, как по обыкновению между разговором вставляя никому ненужные, гадкие, порой неуместно тёплые слова о Пак. И это раздражало. Не то чтобы это была ревность. Юкхэю вообще не хотелось о ней вспоминать. Она — пройденный эпизод, законченная глава, безжалостно и безвозвратно отправленная в шредер. Как неудобная обувь, как старая одежда, что уже не по размеру, избавление от которой затянулось на долгий срок, но все же было совершено. И это было сродни освобождению. — Протрезвей, Момо с Тэном скоро вернутся. Ей нормально, что ты пьёшь как слон, только вот твои прошлые отношения в красочных подробностях могут стать костью в горле. В твоём. И оправданий никаких не выговоришь. Чонин, фыркнув, подавил смешок и подался вперёд, сипло проговаривая: — Мы с ней не говорим о бывших. У неё их было куча, как и у меня, но это не имеет значения, когда мы есть друг у друга. Мне только она нужна, а вот ты напрягся, стоило заговорить о Пак Суён. Да, Суён была моей первой любовью, только вот и ногтя Момо не стоит, какой бы дорогой сучкой ни была. Шикарной ведь была, — цыкнул Чонин, — до сих пор из головы не вылетает, ведьма. Признай, что ты до сих пор её вспоминаешь! — Не неси чепуху. Я даже забыл, что она есть, пока ты не напомнил. Юкхэй выглянул из окна и никого не увидел, но на каком-то другом уровне почувствовал, что через пару секунд в их старательно украшенную квартиру войдет Тэн вместе с Момо. Он подхватил с дивана пульт и включил телевизор, из динамиков которого тут же заиграла праздничная новогодняя мелодия. Всучив свой стакан другу, неожиданно встрепенувшемуся то ли от мелодии, то ли от понимания, что скоро здесь будет его девушка, Юкхэй подошел к двери. И как только раздался первый стук, он потянул за ручку и приоткрыл её, встречаясь с широко открытыми в удивлении глазами, тут же превратившимися в полумесяцы. Девушка, стоящая рядом с Тэном, только удовлетворенно хмыкнула. Её подведенные большие глаза, как у оленёнка, но лишенные наивного блеска, оглядели его словно сканером. Юкхэй чуть было не передернул плечами. — Не стесняйтесь чмокнуть друг друга в губы, — как бы невзначай шепнула Хираи и двинулась внутрь, сгружая все пакеты Чонину. Тот забрал их все. Затем за спиной Вона раздался характерный звук короткого поцелуя. Тэн на долю секунды скосил глаза в их сторону, нервно пробежавшись языком по нижней губе, и неловко спрятал руки в карманах джинс. — Стесняешься все-таки? — Что? Конечно, нет, — встрепенулся Вон и, стянув с головы Тэна шапку с забавным пумпоном, прижался губами к родным искусанным. — Я надеюсь, ты не собираешься больше бегать в магазин за очередными супер-необходимыми ингредиентами. — Не собираюсь. Я их закажу, если понадобится, — Тэн подмигнул ему и растянул губы в улыбке, вытянув из его рук собственную шапку, чтобы закинуть ее на полку. Он легко ускользнул от него, и Юкхэй вздернул брови вверх, когда он так же быстро оказался за спиной, сцепив пальцы в замок на его животе. Пальцы были холодными. И нос тоже. Юкхэй чувствовал, как в районе лопаток одновременно горячо от дыхания и холодно от чужого замерзшего красного носа. — Мне нравится Момо. — Ты ей, очевидно, тоже понравился. Ты всем нравишься, Тэн, — Юкхэй это понял уже давно, но только после того, как сам оказался в их числе. В числе тех, кто невольно оказался в безмолвном обожании к Тэну. — О чём вы с ней говорили? — О многом. Если ты не забыл, у нас с ней много общих тем. Работа, общий начальник, её рабочее место, доступ к системе. И любимые горячие парни-огнеборцы. Тэн обошёл его и поднял пакеты, оставшиеся около двери, ровно половину Вон автоматически забрал у него и медленно поплелся следом за ним, обдумывая сказанные слова. Рабочее место. Доступ к системе. — Хочешь сказать, что она согласилась на предложение Чонина? — И еще не сказала об этом ему. Это будет сюрпризом к новому году, так что, — тонкий палец прижался к его губам, призывая сохранить услышанное в секрете. Юкхэй подавил соблазн, чтобы не врезаться зубами в мягкую подушечку указательного пальца. — Бэкхён? — Тоже не знает, но это не имеет значения. Он уже уволился, ищет свободные вакансии и только обрадуется, когда узнает, что искать и проходить миллион собеседований больше не придётся, — улыбка расползлась на его лице и тут же исчезла. Тэн обвёл взглядом все продукты, которыми завалил весь стол и даже подоконник, и поджал губы, тут же с досадой хлопнув по пачке куриного филе, завёрнутого в пищевую плёнку. — Блять! Кот, меланхолично наблюдавший за ними всё это время, испуганно дёрнулся, вся шерсть чуть ли не встала дыбом, и метнулся в другую комнату, скребя по полу слегка отросшими когтями. Юкхэй настолько привык к таким выходкам Терри, что не повернул и голову. Только встал стеной в проёме двери, сделав шаг назад и загораживая путь Тэну, который уже намеревался проскользнуть в коридор, чтобы сгонять в магазин. В него врезались с таким рассерженным видом, что Вон не мог не прижать его голову к груди. Он притянул Тэна за затылок и стал успокаивающе поглаживать по мягким волосам, перебирая прядь за прядью. Аромат шампуня поднялся вверх, расходясь по воздуху и пробираясь в дыхательные пути. Сегодня Тэн пах иначе — корицей и сладкими апельсинами, домашними имбирными печеньями и теплом. — Дай пройти, — голос донёсся глухо и едва слышно. Дыхание обожгло через ткань футболки. Тэн прирос к нему щекой и говорил с придыханием. — Юкхэй, мне нужно пройти, — каждое движение губ отдавалось слабым щекочущим чувством. Вот он прикусил губу и тихо вздохнул. Вот он прикрыл ресницы и снова взмахнул ими вверх, заглядывая в его лицо. — Доставка. Ты говорил, что закажешь, — напомнил Юкхэй, все ещё держа парня в объятиях, хоть тот и не собирался из них вырываться. — Или попроси Бэкхёна захватить по пути к нам. Он ведь придёт? — Доставка, точно, — рассеянно выдохнул Тэн. — Я скоро сойду с ума. Ничего не говори, договорились? Ты обещал. Это моё собственное решение — устроить званый ужин, заморочиться с готовкой. — Произвести впечатление на всех. — И это тоже, не стану скрывать. Мне просто захотелось всего и сразу. Тебя, общих друзей, новогодней суеты вместе со всеми в нашем доме. И если не сейчас, то, мне казалось, что момент был бы упущен. Всему свое время, я знаю. Только вот продержаться до следующего нового года, чтобы исполнить этот маленький каприз…я бы не смог столько ждать и томить в себе это желание. Юкхэй, на самом деле, не понимал, на какой поезд Тэн боялся не успеть запрыгнуть. Неужели празднование нового года до сих пор так важно для него? Может, Тэн думает, что они расстанутся. Юкхэй не знал, понимал ли всю серьёзность намерений бойфренд, который сейчас закрылся в его объятиях как котёнок в надёжной картонной коробке, пережидавший грозу в собственной душе.

***

Алкоголь разливался по стаканам с такой частотой, что никто и не заметил, как несколько бутылок было выпито за короткий промежуток времени. Заливистый смех Хираи утопал в гортанном гоготе пятерых мужчин. Стол опасно покачивался каждый раз, когда на него упирались ладонями, пытаясь в приступе смеха остаться за ним и не оказаться под, среди расслабленно раздвинутых ног. Юкхэй чувствовал острую необходимость вдохнуть свежего воздуха, но он все никак не мог найти подходящего момента. Он внимательно слушал друга и поддерживал зрительный контакт, время от времени кивая головой, когда тот брал выразительную паузу, дожидаясь подтверждения его слов. Чонин, отличающийся излишней болтливостью и кратковременной амнезией в пьяном состоянии, начинал тост уже третий раз, осипшим голосом пересказывая половину своей жизни с того момента, как в ней появился Юкхэй. Вон же мысленно поблагодарил друга за то, что тот ни разу не упомянул Суён и Чону, словно заранее заблокировал их имена в своей памяти на сегодняшний вечер. — Вспомни, как весенними вечерами мы с тобой сидели на крыше пожарки. Двадцатого марта, я запомнил тот день, ты открыл мне душу, а я тебе. Мы пронесли в отделение две бутылки спиртного, встретили рассвет и в последние минуты, перед построением, загнали авто в депо. Так? Юкхэй кивнул и откинулся на спинку стула. Удивительно было то, что никому не наскучили эти вырванные из памяти истории. Момо разглаживала юбку, которую Чонин время от времени случайно задирал, когда пытался найти поддержку в своей девушке и опускал крупную ладонь на ее острую коленку. Девушка, закусив нижнюю губу, улыбалась ему и крепко сжимала его ладонь. Вон в такие моменты отводил взгляд в сторону и позволял себе насладиться профилем Тэна, пока тот не поворачивал к нему голову, вопросительно вскидывая бровь. Он не мог не воспользоваться шансом и губами произносил «я люблю тебя», «люблю тебя», «люблю». И следующее, что он видел, красные кончики ушей и его светлый затылок. Тэн отворачивался к Бэкхёну, что-то шептал ему на ухо и хватался за свой стакан, осушая его до дна. — Теперь ты, Юкхэй, нашёл того, кого нужно защитить от огня. После матери это место пустовало до сей дня, пока его не занял наш, то есть твой, конечно же, только твой очаровательный Тэн. Ты его спас, ты его оберегаешь и любишь. Помнишь, что именно замотивировало тебя стать пожарным? Мать! Здоровья ей. — Чонин, это было лишним, — Момо обхватила пальцами руку Кима, слегка потянув на себя за локоть. Чонин же не обратил на неё внимания. Он продолжал свой длинный нескончаемый тост, в котором не забыл упомянуть и Мино, с снисходительной полуулыбкой слушавшего нового знакомого. — Давайте выпьем за их счастье, мои дорогие друзья, за наше. — Господи, он с ума сошёл? — голос Бэкхёна, шептавшего на ухо Тэну, донесся и до Юкхэя. Вон повернул голову, и они с Бёном на короткое мгновение встретились взглядами, который тот сразу же отвёл, рассержено поджимая губы в тонкую полоску. — За наше счастье, — повторил Юкхэй за Чонином, на тон повысив голос, и все дружным гудением опрокинули в себя обжигающий напиток. Вон с грохотом опустил стакан и удовлетворенно выдохнул, заправляя выбившийся край рубашки в брюки. Три первые пуговицы уже давно были расстегнуты, но что-то все равно мешало ему сделать вдох полной грудью, словно чей-то тяжелый ботинок давил на грудную клетку, не давая ребрам раскрыться. Он краем глаза следил за Тэном, отчего-то задумчивым и перебирающим тонкими пальцами шерсть Терри, забравшегося ему на колени. Хотелось потянуть его на себя и усадить на колени, чтобы разгладить линии на хмуром лице и пригладить его по шерстке. Но при всех даже лишний раз сказать что-то не удавалось, будто слова застревали в горле и ждали всеобщего одобрения на проявление чувств. Мино, пришедший на званый ужин с опозданием, по сравнению с ним, вёл себя куда свободнее и увереннее. Как положено опускал руку на талию Бэкхёна, перешептывался с ним и даже умудрился пропасть из виду на несколько минут, вернув Бёна за стол пунцовым и с покусанными, припухшими губами. Сперва Чонин выразительно молчал, играл бровями — да, неоднозначно хмыкал своим мыслям — да. Только его молчание было громче несказанных слов. И Сон, все это время игнорировавший подобные реакции, задал провоцирующий вопрос в лоб. Вон напрягся и опасно покачнулся вперед, готовый в любой момент оказаться между ними двумя. Такая прерогатива нравилась ему меньше всего, но ничего и не поделаешь, когда именно ты один из хозяев вечера. — У тебя нерв защемило или в заднице свербит? Просто не могу взять в толк, что именно послужило причиной твоей усмешки, обращенной конкретно мне? Я могу тебе чем-то помочь? — последнее было сказано с откровенной издёвкой, что у Юкхэя неожиданно похолодело от осознания того, к чему это может привести. Вслед за его промелькнувшими мыслями дрогнули наполненные наполовину стаканы. Лампа над их столом мигнула, за окном стрельнул первый фейерверк, пролетая мимо них красно-желтым свечением. — Слушай, ты, кусок пидорского говна, — брызжа слюной, рыкнул Чонин, взлетев со своего места. Мино неспешно поднялся следом, отодвинул стул назад и спрятал руки в карманах брюк. Юкхэй видел, как сжались кулаки обманчиво спокойного Мино. У того губы были припухшие, глаза шальные, опасно поблескивающие, и тут он понял, что их новый знакомый просто провоцирует его друга. — Чонин, — одним голосом проговорили Юкхэй и Хираи. В девичьем строгом тоне слышался едва заметный звон, голос её дрожал. Чонин беспомощно оглянулся сперва на девушку, казавшейся разочарованной, затем стеклянные глаза переметнулись на него. Глаза Кима переходили от девушки к нему, раскрытые и полные непонимания и отчаяния, как у подростка, ищущего поддержки у самых близких. У Юкхэя к нему не было и капли понимания. — А что я? Что Чонин? Вы слышали, что он сказал, — Ким вытянул руку, пальцем указывая на стоящего напротив Мино. — Чонин, пожалуйста, — взмолилась Момо. Ким, сдавшись, закатил глаза. Плечи его, опущенные и придавленные узкими девичьими ладонями, глядели вниз. Она все же усадила его обратно на стул. — Так-то лучше, — отозвался Мино, да так тихо, будто сам себе проговорил. Юкхэй оставался неподвижным. Краем глаза он заметил шевеление сбоку. Это был Бэкхён, последовавший за тенью Тэна. Исчезновение Читтапона осталось незамеченным, но только не для него. Убедившись, что всколыхнувшийся огонь между парнями погас так же быстро, как и разжегся, он еще некоторое время оставался в гостиной. Праздничная атмосфера, которая с самого начала вечера казалась только по-настоящему сомнительной, чем магической и семейной, как изначально воображал себе Тэн, окончательно развеялась уличным прохладным ветром, отрезвившим всех. Момо открыла окна и всучила своему парню пачку сигарет, поставила перед ним стакан прохладной воды и скрылась на кухне. Наверное, подышать воздухом, отдельно от всех. Все разбрелись по разным комнатам, в гостиной остались только он, подавленный виной Чонин и Мино, сидящий напротив него. Тот уже безразличный, якобы выполнивший свою миссию, сидел спокойно и чистил мандарин. Вон, терзаемый странным чувством разочарования, допустил мысль, что в прошлом году праздновать было гораздо легче и приятнее, хоть и в кругу незнакомых людей, зато без душевных потрясений и внезапных желаний затянуться никотином на весь объем легких, чтобы не крутились в голове кусачие мысли. Поистине хотелось разгромить все вокруг только потому, что все старания Тэна пошли коту под хвост. Это самое желание, импульсивное и обжигающее, свойственное для горячих, еще незрелых и влюблённых дураков, готовых обидчиков любимого волочить прямо по всем кругам ада, шло от сердца, расходилась по венам, стягивало тело прутьями и концентрировалась на ладонях так, что они зудели, требуя выхода. Но он контролировал свое дыхание, не позволяя себе такую блажь, как всплеск эмоций в самый неподходящий момент, день. День, который был важен для их гостей, для Тэна, и для него самого. Вон растёр пылающее лицо ладонями, стирая с лица накатившую усталость, и остановился у края стола, невесомо пробарабанив по его поверхности. Мино повторил за ним — обвел пальцами глазные впадины и спрятал пол лица за широкой ладонью, улыбаясь краешком губ и сталкиваясь с ним осоловелым взглядом. Сон губами произнес «прости» и коротким кивком указал на Чонина, опустившего подбородок к груди. Дым из его рта поднимался вверх, обтекая растекшееся смуглое лицо. Мятая между пальцами сигарета смотрела вниз, пепел так и был готов сорваться на пол, и, чёрт бы его побрал, Вон проглотил недовольство, закрыл глаза на то, что вся квартира обкурена с каждых её углов. Юкхэй уверен, что закрывшиеся в той самой дальней комнатушке Тэн и Бэкхён, пустили по комнате морозный ветер и потягивали из тонких стержней терпкий плотный дым. И если Тэну он готов был спустить с рук всё, что ему заблагорассудится, то на всех остальных запас терпения был ограниченный. Их квартира превращалась в пороховую бочку, готовая взорваться в любое время, и Вон, до недавнишнего времени радовавшийся освобождением от обязанностей пожарного, не мог избавиться от накинутого по дружбе плаща ответственности. — Есть ещё двадцать минут до полуночи, чтобы все исправить. Не поймите неправильно, через час вы будете вынуждены уйти, придурки, — на последнем слове все трое прыснули. Губы Юкхэя непроизвольно дрогнули не то в полуулыбке, не то в разочарованной ухмылке, скрыть которую не удалось. — Будем спасать новогоднюю ночь, у меня в планах проводить спасительную операцию наедине с пострадавшим, уяснили? — Пострадавший тут кто? — поинтересовался Мино, выпятив нижнюю губу и старательно очищая мандарин. — Тэн, — ответил Чонин на выдохе. — Извини, Юкхэй, — не поднимая головы, прохрипел Ким, шмыгнув носом. Юкхэй сглотнул и смущенно повел плечами, на мгновение ощутив укол вины из-за того, что, кажется, перешел черту. — Не у того извинения просишь. Я прямо перед тобой, — пуляя в него дольку цитрусового, возмущенно цыкнул Мино. Оставив их в гостиной, Вон поплелся на кухню. Из-за спины доносилась шутливая брань, недовольные шипения и звуки легкой перепалки, не внушающей ничего серьезного. Детский сад, в самом деле, но как хорошо, что всё вернулось в исходное положение. Как легко им удалось уладить довольно неприятный конфликт. Вон уверен, что это все во имя праздника, в любой другой день они были бы не прочь разукрасить друг другу лица, и не было бы ни намека на смех. Оно и понятно, каждый из них пошёл на компромисс с самим собой, каждый дрожал над зачатками чувств, возникших между ними и их половинками, и был в страхе разрушить то, что совсем недавно стало принимать форму. Юкхэй же вместо того, чтобы пойти к Тэну, по неизвестной ему причине, направился в противоположную сторону, спрятался во тьме кухни, где единственным источником света была луна и красный кончик подожженной сигареты между тонкими девичьими пальцами. Момо не обернулась, только приподняла плечи, зябко ежась от очередного потока ветра. Снежинки, кружащие за открытым окном, подхватываемые потоками ветра, залетали в комнату, налипали на ее чёрное платье. Вон медленно двинулся вперед, по пути подхватывая стакан оранжевой жидкости, мультифруктового сока, и поравнялся с девушкой. Та, своими большими глазами, вновь пустила по его телу холодок, но взгляд у нее был печальный, извиняющийся. Юкхэю показалось, что она хотела что-то сказать ему — ее губы приоткрылись, она вновь повернула к нему голову, и они столкнулись взглядами. Вон и почувствовал себя неловко, неуютно, словно он не должен был быть около нее, должен был дать ей побыть одной. Что я здесь делаю? — спросил он себя, но по-прежнему не мог уйти, притянутый сюда загадочной силой. Слова, еще не сказанные ею, тонкой нитью тянулись из её уст и обвивали его запястье. Девушка поднесла к пухлым губам сигару, и ее оленьи глаза задумчиво прищурились, устремляя взор в бесконечную темноту за окном. Лунный диск был единственным источником света, но и тот был спрятан за кронами голых деревьев. Юкхэй отпил кисло-сладкий сок, слишком сладкий и в то же время слишком кислый. Напиток обжог язык. Смех, доносящийся из гостиной, не откликался в нём. Только давил и раздражал, вибрировал под кожей неприятным дрожанием. Даже в относительной дали от раздражителей, за толстой стеной, разделяющей их, он чувствовал себя, как воспаленный нерв. Лишние звуки, вкусы, терпкий, пыльный запах тлеющей сигареты и еды, приготовленной Тэном, накрывал Юкхэя, вызывая легкое головокружение, тошноту. И только свежий воздух, ласкающий раскаленную кожу через ткань рубашки, держал его на плаву. Момо расправила плечи, скинула окурок вниз и прикрыла окно. Вон двумя глотками допил сок и оставил стакан на подоконнике. Казалось, что девушка покинет комнату, а он пошел бы за ней следом. Между ними было чувство недосказанности. Юкхэй иначе не мог объяснить, что держало его рядом с ней, почему он последовал за ней, словно не он поймал ее многозначительный туманный взгляд прежде, чем она покинула гостиную, а сама Момо не спешила раскрывать карты, только глядела на него своими кукольно-большими глазами. Глядела вопросительно, задумчиво, то и дело поджимая покусанные красные губы. — Чонин. Он тоже сильно волновался за сегодняшний праздничный вечер, как и Тэн. Пойми. Не сердись на него, Юкхэй. Момо заговорила, и Юкхэй, придавленный к подоконнику неудобным и неожиданно возникшим чувством вины, не стал перебивать подготовленную речь девушки, которую та все те долгие минуты выстраивала у себя в голове. Ей было стыдно за парня, и она чувствовала ответственность за него, за его действия и слова. Она должна была знать, что Юкхэй испытывал то же самое. — Вы ведь друзья, могу предположить, что лучшие. Ты наверняка знаешь, что он не стал бы намеренно портить праздник, — она передернула плечами, перед тем как продолжить, настраивалась. — Он много выпил перед выходом. Я не стала его останавливать. Еще со вчера он был взволнован сегодняшним вечером. Первое время я не могла понять в чём дело, думала, что он шутит, придуривается. А потом он вдруг признался, что никогда раньше не встречал новый год в твоей компании. И это первый раз за долгие годы вашей дружбы, — неверующе выдохнула девушка и взяла паузу, ждала его ответа на немой вопрос. Юкхэй понял, что Чонин умолчал главную причину. Потому что причиной была Суён. Как ответить, сказать прямо или…? На её месте он бы хотел знать правду, но от него ли? — Это так. Я не подумал, что он и правда будет переживать из-за этого. На него это не похоже, — ответ получился расплывчатым. Девушка ожидаемо неудовлетворенно цыкнула и склонила голову на бок, показывая легкое раздражение нервным колупанием заусенца на пальце. — Видимо, вы не так близки, как я думала. Чонин говорил мне, что вас связывает общая работа, — по её взгляду он прочёл «и только», его ответ совершенно точно задел её. И это подтолкнуло Юкхэя сказать то, что он изначально не планировал говорить ей. Необдуманно и так быстро, что не успел и язык прикусить. — Не только работа. У нас была одна девчонка, — последнее слово обожгло язык, приятно и одновременно ядовито. Он внес ремарку: — Точнее, в прошлом она была его, а потом судьба столкнула меня с ней. Глаза Момо сверкнули в темноте, но она тут же сделалась обманчиво безразличной, отводя взгляд вниз, на обтянутые чёрными капроновыми колготками ноги. Она сложила их крестиком и забавно сжимала, разжимала пальцы. — Мне это неинтересно. Я знаю, что не вхожу и в первый десяток его девушек. Вон не поверил ей. И скорее потому, что сам он был бы не прочь взглянуть в глаза тех, с кем когда-то был в отношениях Читтапон. Чтобы сравнить себя с ними, конечно же, посмотреть на них глазами Тэна и убедиться, что тот ими ни капли не заинтересован. Больше не заинтересован. Какими они были? Такие же высокие? Ему нравились парни с оттопыренными ушами? Однажды Тэн сказал ему, что его уши очаровательны. Или с пухлыми губами? Он и не заметил, как мозг собрал ему целостную картинку. И перед глазами встал образ… Пак Чанёля? Нижняя губа неприязненно дернулась. Юкхэй сморгнул наваждение, завел руку за голову и зарылся пятерней в волосы на затылке, отрезвляюще оттягивая их. К счастью, Момо все еще глядела в пол, сложив руки на груди. — Она была его первой любовью. Помнишь свою первую любовь? А кто был первой любовью его мальчика? — Помню, — Момо ответила чуть погодя, но Юкхэй не заметил заминки. — Он живет сейчас в Париже. Мне нет до него дела, — вздернула подбородок. — Говоришь, что нет дела, а сама знаешь, что он в Париже. — Он там уже третий год. Я не… — И знаешь, что он живет там третий год, м? — заиграл бровями Юкхэй, в то же мгновение сгибаясь пополам от меткого мстительного тычка заостренным ногтем. Коготки. Ещё одна из семейства кошачьих. Такие же были у Суён, ему никогда не нравились ее длинные ногти. Благо, Тэн таким не болел, лишь изредка подкрашивал лаком на заслуженных выходных, зато Терри просто обожал оставлять на его груди и руках глубокие следы своего маникюра. — Просто заткнись. Это ничего не значит. — Её зовут Пак Суён. Они встречались на протяжении двух лет во времена студенчества. Причину расставания я не знаю, но он всегда называл Суён и мать её меркантильными. Только кто сегодня не страдает этим? Момо опустила голову, пряча лицо за спадающими шторкой густыми волосами, и сквозь смешок проговорила: — Я, например? Вон иронично хмыкнул и беззвучно засмеялся. — С ним я познакомился, когда его перевели в наш караул. Тогда я уже встречался с Суён, но с Чонином мы подружились не сразу, хоть и были единственными ровесниками. Понадобилось около полугода, чтобы притереться. Процесс замедлился, потому что он любил паровозом пыхтеть с товарищами постарше, а я эту гадость в рот не брал и не беру. Говорят ведь, что дать прикурить равносильно дружескому рукопожатию, где-то это называют косвенным поцелуем, — хмыкнул Вон и покосился на девушку, та сгладила невидимые складки на платье, и сквозь прядки волос он увидел едва заметную полуулыбку. Это немного успокоило его. — И когда мы наконец нашли точки соприкосновения, выяснилось, что Суён его бывшая. Тогда мы в очередной раз убедились, что мир тесен. Сеул не такой уж и большой, как крупное село, наверняка, ты и сама ни раз в этом убеждалась. После этого, по синяку на своей скуле я понял, что она ему все ещё небезразлична. Когда в следующие разы он стал обливать ее тонной дерьма, я вернул ему сдачу и насторожился. Он её точно не забыл. К сожалению, первая любовь никогда не забывается. Извини, что расстроил тебя, но он бы никогда не осмелился сказать тебе о ней, а ты хотела узнать причину, по которой его раньше не было на наших новогодних вечерах. Я был с Суён. В этом была вся причина. Но теперь её нет, ни для кого из нас. — Зачем ты рассказал мне об этом? — Хираи, разве не для этого ты завела весь этот разговор? А ведь могла обойтись просьбой понять и простить Чонина, — Юкхэй усмехнулся, и качая головой, спрятал руки в карманах брюк, все еще опираясь на подоконник. От окна тянуло холодом. Он только и успел подумать, что Момо скорее всего замёрзла, как ее опущенные плечи расправились. Изящным движением руки она откинула чёрные густые локоны назад и, повернувшись к нему корпусом, пронзила его взглядом. — Ты прав. Просто я не была готова к такому ответу, — честно призналась и пожала плечами, обхватывая свои плечи тонкими паучьими пальцами. — В следующий раз имей в виду. Не задавай вопросы, если боишься получить на них ответы. А тебе бояться нечего, Чонин простой парень. Он приготовил для тебя место в своем сердце, займи его, столкни призрак Суён c её позолоченного трона, — многозначительно хмыкнул Вон, отталкиваясь и выпрямляясь. Как он хотел бы, чтобы кто-то сказал ему нечто похожее гораздо раньше, до того, как все переросло в театр абсурда. Он бы распахнул свои ребра перед Тэном в первую же встречу, не позволив ему провести ночь на грязном холодном полу подъезда около сожженной дотла квартиры. Он приобнял Момо за узкие плечи, и она неожиданно склонила голову к его плечу в благодарном жесте. Её губы наконец растянулись в широкой улыбке. Вон не мог не улыбнуться в ответ, когда девушка позволила провести её в гостиную. Окна там уже оказались закрытыми, а воздух в комнате вновь нагрелся так, что разрисованные красками стекла покрылись испариной, а взрывающиеся на улице фейерверки и вовсе казались цветными кляксами. Там, в середине комнаты, все уже столпились вокруг стола и разглядывали подарочные коробки и пакеты. Часть светлой макушки Тэна виднелась за фигурой Мино, оба белобрысые, стояли боком и о чем-то говорили, но в следующее мгновение парень словно почувствовал и, вытянув шею, повернул голову в их с Момо сторону. Взгляд Тэна так очевидно поменялся, стоило Юкхэю посмотреть в его раскосые глаза. А затем его бровь вдруг дернулась вверх, и это почти сразу отрезвило Юкхэя, как легкая пощечина. К щекам будто прилила кровь. Взгляд парня пристыдил, почти заставил втянуть голову в плечи. Они с Момо переглянулись и вмиг отпрянули друг от друга, растягивая губы в неловкой улыбке. Разговор на кухне, очевидно, обнажил их друг перед другом, что они нашли в этих дружеских объятиях некую поддержку. Заметил ли это Тэн? Наверняка. — Тэн, тебе не кажется это подозрительным? — Ким шутливо нахмурил брови и прищурил глаза. — Чонин, милый, видимо, этот подарок мне придется подарить тебе? — Тэн, конечно же, подыграл ему. И Юкхэй чуть было не вздохнул с облегчением, когда они столкнулись взглядами вновь, в любимых раскосых глазах плясали знакомые смешинки. В руках его парня была небольшая коробочка, завернутая в подарочную упаковку. — Что же там? — притворно ахнул Ким. — Нет, правда, что там? Ты первый даришь? — Что скажешь, Юкхэй? Ты заслужил получить подарок первым? — голос Тэна ничуть его не выдал. С виду и не скажешь, что он нервничал, только вот пальцы его скользили по краям коробки, еще чуть-чуть и он подцепил бы ногтем, случайно сорвав старательно обклеенную обертку. Тэн, пытавшийся скрыть нервозность, вызвал на душе необратимое, гадкое чувство вины. Юкхэй вместо того, чтобы пойти к нему, пошёл следом за Момо и застрял в разговоре о прошлом, когда его настоящее сейчас нуждалось в нём. — Будет честно, если ты покажешь его последним. Подарок, который я приготовил для тебя, я вручу, когда мы останемся наедине, — Юкхэй втянул воздух сквозь сжатые зубы, неловко хлопнул в ладони и в три широких шага оказался за спиной Тэна, тут же касаясь губами обнаженной кожи шеи. Прося прощения и успокаивая. Тот инстинктивно подался назад — к Юкхэю и запрокинул голову к его плечу, заглядывая в лицо. — Наедине? — шепнул Тэн и усмехнулся. — Мистер Грей, может… — и удивленно ахнул, когда Юкхэй накрыл его губы своими, втягивая и целуя в тут же покорно приоткрывшийся горячий рот. Мужчина наконец осознал, что всё это время он единственный, кто стеснялся быть собой при всех. Он сам и был для себя тем, кто не давал ему спокойно выдохнуть, сам себя загнал в рамки, сам удерживал себя далеко от Тэна и ни разу не проронил в его адрес ни слова, стоило посторонним людям оказаться на их территории. И сейчас, когда осознание наотмашь ударило его по лицу, а грудь перестала сдавливать призрачная подошва берца, он мял податливые губы в поцелуе и удерживал дрожащего парня в собственных руках, хоть его самого крыло так, что он еле держался на ногах. Юкхэй словно опьянел. От Тэна, вкуса его губ, юркого языка, от горячего потока чужого дыхания и взглядов, обращенных на них. Липких, завороженных, внимательных. — Наконец-то, — шепнул чей-то голос совсем рядом. — Вы не наедине, — прочистив горло, подал голос Чонин без укора и с каким-то восторгом. — Но я правда этого ждал. Потому что Тэн горячий, горячее некоторых, — последнее насмешливо уронил, став искренне непонимающим, когда несколько пар глаз вновь скосились на него. — Это снова оскорбление? — цыкнул Мино. — Факт, — не сдержавшись, всё же фыркнул Тэн, вытирая влажные губы тыльной стороной ладони. Юкхэй, воспряв духом, словно восполнившись зарядом энергии, не мог контролировать собственные руки, всё ещё держался за его спиной и водил ладонями по его груди, совсем невзначай собирая ряд пуговиц и покручивая некоторые в пальцах. Энергия забилась в нём. Так странно он себя чувствовал, замечая, как на его широкую улыбку, все отвечают тем же, изгибая губы в доброй насмешке и тут же отводя взгляды, словно не они несколько мгновений назад не могли оторвать от них глаз. — Вы поглядите на них, — ахнула Момо, тут же пряча ряд открывшихся от улыбки зубов. Послышались характерные звуки причмокивания. В этот раз это были не они, а Бэкхён, изогнувшийся в руках Мино, старательно и с явным наслаждением отвечающего на неожиданную инициативу Бёна. Со стороны можно было увидеть их сплетающиеся языки, но смотреть не хотелось, по крайней мере самому Юкхэю. Зато Тэн следил за ними не мигая, ловя каждое движение, и ойкнул от его слабого щипка за бедро, инстинктивно прикрывая ушибленное место ладонью. — Не пялься, — наклонившись к его уху, шепнул Юкхэй. — Это некрасиво. А сам не мог отвести глаза от приоткрытых уст Тэна и едва сдерживался от усмешки. Больно Тэн выглядел увлеченным чужим поцелуем, словно малый ребёнок по ту сторону магазинных стёкол, завороженно и подетально рассматривающий уже полюбившуюся особую модель из коллекции игрушек. — Красиво, сам посмотри, — проговорил парень и повернул его за подбородок в сторону самозабвенно целующейся пары, когда на чужих влажных губах сверкнул свет от вспышки камеры. Момо довольно пискнула и увеличила получившуюся фотографию, пообещав скинуть в общий чат на следующий день. — На память, — выдохнула девушка, вдруг сделавшись грустной. Она заблокировала телефон и поставила его на край стола, затем, слегка потянувшись к середине, подняла за ручки небольшой подарочный пакетик, из которого выглядывало нечто коричневое и мягкое. — Если никто не против, я хочу подарить подарок первой, — смущенно поджав губы в тонкую полоску, она заправила тёмную прядь за ухо. Чонин тут же расправил плечи, скрепив пальцы опущенных рук в замок. — Уступаю, — улыбнулся Тэн, кивая головой. — Это что, вязанный шарф? — Именно, — смутилась девушка. — Сама связала. — Ты?! — не веря, ахнул Ким, обернув мягкий и неожиданно длинный шарф вокруг шеи. — Извини, милая, на тебя это не похоже. Ты казалась мне не из тех, кто проводит время за спицами и пряжами, — и тут же пожалел, отскакивая от в шутку замахнувшейся девушки. — Жизнь со мной научит тебя думать, перед тем как говорить. В лесу на помощь звать будет некого! — В лесу? — хохотнул Ким и затих, потуже затягивая шарф, потянул за концы. — Идиот, она соглашается на твое предложение жить с тобой в глуши и готовить тебе завтрак на костре, — Тэн поправил волосы, собранные в хвост, и обернулся к Юкхэю. — Я, кстати, тоже согласен, — шепнул парень. Ему пришлось привстать на носочки, ибо Вон не успел среагировать и наклониться, собственно, тоже. Юкхэй знал наверняка, что это правда, потому не удивился его словам, но все равно сделался приятно удивленным, получив в ответ довольную моську и гордо поднятый подбородок. — Романтично, ты же романтик, — снова прошептал Тэн, обдавая ухо и шею горячим, щекотливым дыханием, что от затылка вниз прошлась крохотная волна мурашек. Юкхэй же не хотел показаться похотливым и сорванным с цепи, на которую он сам себя и посадил, потому сдержанно поджал губы, расходящиеся в улыбке. — Хочешь переедем в небольшой загородный домик? — подхватил Вон, пристраиваясь ближе и опуская крупные ладони на тонкую талию. В нос снова ударил запах сладкого печенья и цитрусовых долек, и он коснулся шелкового хвостика подбородком, двигая им влево-вправо, медленно и плавно, да так, что кончики топорщащихся волос щекотали кожу лица. — На самом деле, он всегда мечтал жить на пятнадцатом этаже с панорамными окнами. Смотрел «Бойцовский клуб»? Не поверю, если скажешь, что нет, — бессовестно влез в разговор Бэкхён, вальяжно покачивая в пальцах бокал вина. Напрягшийся мозг выдал Юкхэю только отдельные моменты с Брэдом Питтом в красных очках-авиаторах и зажатой между ровными белыми зубами сигаретой. По крайней мере, название для него точно было знакомым, и что-то о том, что о данном бойцовском клубе было запрещено говорить. Вон слегка кивнул головой, взглядом говоря продолжать начатое, пока притихший Тэн вслушивался в слова друга, явно собравшись остановить того на любом неудобном ему слове. — Там есть классный кадр, главный герой со своей чудной подругой стояли перед панорамными окна, за которыми один за другим с ошеломительными взрывами крошились высотки под «Where is my mind». У Тэна полгода эта картинка стояла на рабочем столе, — Бэкхён довольно фыркнул, когда глаза друга автоматически закатились. — А вот я был бы не прочь пожить в загородном коттедже, подальше от людей. Может быть, где-нибудь у подножия горы, желательно, чтобы неподалеку был какой-нибудь хайтек-клуб. — Ты бы погромче сказал, да не моему Грею, а своему собственному доктору Хаусу. Он, если что, стоит совсем рядышком. — Юкхэй, а у него когти спилены? — Бён успевший только взяться за локоть Юкхэя, испуганно дернулся в обратную сторону, отскакивая от замахнувшегося Тэна к Мино, уже крутившего в руках завернутый в подарочную бумагу подарок. Шкодливая улыбка скрылась за аккуратными тонкими пальцами, показывая только глаза-полумесяцы, окрашенные в чёрный. — Он у меня наманикюренный, — выдал Вон неожиданно для себя, сразу же получая благодарный поцелуй в щеку, и те самые родные пальцы прошлись по щекам вниз к шее и по груди. Подарочные крафтовые, цветные и уже разорванные бумаги лежали под столом, по много раз передавленные множеством ног. Необычных подарков, к сожалению или к счастью, не было, все они были практичными и необходимыми, если можно так сказать. Досталось даже Терри, наряженному в конусную синюю шляпу волшебника, усыпанную мелкими серебристыми звёздочками, и в такой же короткий, чтобы не путался между лапами, плащ. Ему Бэкхён подарил проплаченную доставку правильного питания для домашних животных, на что он получил искренние радостные вопли Тэна, который хоть и любил своего кота, воистину заколебался готовить на троих ненасытных. Когда очередь дошла до самого Тэна, тот снова измучил края бедной крохотной коробочки. — Хах, этот подарок, — он замолчал, бегло обведя всех друзей взглядом, и опустил подбородок вниз. — Я собрал сегодня всех, чтобы вручить тебе этот подарок, чтобы все знали как много ты для меня значишь, чтобы все знали, что мы с тобой вместе. Неужели я говорю это? — рассмеялся и слегка согнулся в спине. Ещё чуть и от волнения он бы спрятался за ним, но Юкхэй обхватил ладонями предплечья, не давая сбежать и спрятаться. Может, Вон бы солгал, если сказал, что слова Тэна не смутили его ни разу, но виду он не подал, хоть и схватился в парня, как в спасательный круг. Ему вдруг захотелось, чтобы он оставил этот неловкий момент для них одних, оставил это мгновение только между ними, однако желание Тэна сейчас было выше, чем собственное дурацкое волнение, передавшееся от парня. — Всё хорошо, — заверил Юкхэй, тем самым успокаивая себя в первую очередь. В комнате вдруг стало тихо, все затаили дыхание, когда небольшая коробочка приоткрылась, а содержимое блеснуло под светом лампы, отразившись в глазах смотрящих. Чонин завистливо поджал губы, потуже затягивая подаренный ему шарф. Бэк выглянул из-за спины Тэна, влезая в его лицо своими упругими кудрями на затылке. — Крылья? Две пары крыльев, — исправился Бён, одобряюще кивая головой. В бархатной коробочке был кулон лежащих друг на друге журавлиных крыльев, надетых на длинную цепочку. — В Японии почитают журавлей и их умение любить, — заметила Момо с улыбкой. — Отличный выбор. Журавли, как правило, символизируют любовь, верность. А также то, что вполне обоснованно желают огнеборцам, удачу и долголетие, — последнее Тэн проговорил в унисон с девушкой, тут же найдя глаза Юкхэя. Пронзительный взгляд парня пустил по горячему телу волну холодных мурашек, следом погружая под потоку согревающей неги. И в глазах Юкхэя снова отражался один только Тэн, а в грудной клетке вибрацией резонировал его голос. — Это тебе.

***

— Эти крылья. Они твои, — прошептал он в маленькое ухо, нависая над Тэном со спины. Юкхэй стянул с себя цепочку и, не раздумывая, надел на него жетон с выгравированным на нём собственным именем. Он провел пальцами по остро выпирающим лопаткам, касаясь едва-едва, словно мог сделать ему больно. Кожа под красной верёвкой натянулась от несмелых движений. Руки, связанные за спиной, и грудь, обтянутая тугой веревкой, казалось, не могли вызвать такой реакции. Но от коротких и частых вдохов, щёки Тэна покрылись легким румянцем, точно спелые персики. Приоткрытые губы шептали его имя. — Юкхэй… Юкхэй… — Ты отдал мне свои крылья, — он вновь коснулся его раскрытых лопаток. — А я тебе — своё имя, себя и свою веру. — Я буду носить твоё имя на сердце, — хриплым голосом пообещал Тэн. Губы легли на выпирающие позвонки чуть выше линии цепочки. Цитрусовый запах вновь пробрался в легкие. Тэн наклонился вперёд, упираясь лбом в запотевшее от его дыхания окно. Его подбородка коснулся металлический жетон, покачиваясь взад-вперёд. Юкхэй пробрался ладонью под его живот, поддерживая и не давая завалиться, не давая заскользить носками по ламинату и удержаться на ногах. Вон смял длинными пальцами упругую задницу, разводя половинки, тут же ловя подёрнутый дымкой взгляд Тэна, осторожно повернувшего голову назад. Влажные светлые прядки налипали на лицо. Он выглядел так, словно вот-вот рухнет от охватившей всё тело мелкой дрожи. Однако на едва уловимое беспокойство на лице Юкхэя, Тэн отвечал слабой блаженной улыбкой, успокаивая и убеждая в правильности действий. Для Вона открылся незабываемый вид на раскрасневшегося, развратно прогнувшегося в спине, связанного Тэна в одних лишь гетрах в чёрно-белую полоску. У его ног лежало голубое короткое платье. Для Тэна же открылся вид из панорамных окон номера на пятнадцатом этаже. Там, по ту сторону запотевшего стекла, один за другим раскрывались огненные цветы, разлетаясь красочными искрами.