Кай

Проспать весь день — было не слишком хорошей затеей. Теперь, поклевав на ужин без аппетита немного риса, Чонгук совсем не знал чем занять себя, отчего заметно раскис. Ещё только начинало вечереть, и впереди была длинная ночь, судя по всему, бессонная и тоскливая. Сейчас идея остаться здесь, чтобы что-то доказать своему отцу казалась ему ужасно глупой. Чонгук повертел в руках телефон и поморщился. Значок сотовой связи то появлялся, то исчезал, никак не желая оставаться на месте, как бы ни метался Чон по двору. В конце концов, сдавшись, он сел на деревянные ступеньки и обреченно опустил голову на колени. Но потом подумал, что отсутствие связи в его случае — это не так уж и плохо. Его засмеют, если узнают, что вместо обласканных солнцем пляжей и пятизвездочных отелей, он проведёт выходные дни в вонючей, глухой деревне, в полуразвалившийся избушке, где чтобы справить нужду необходимо бежать в сортир на улицу. А если приспичит ночью? Чонгука передёрнуло. Где-то вдалеке из раза в раз мычали коровы, стрекотали в траве сверчки и пахло сеном. Он поднял голову, осматриваясь вокруг. Хиленький деревянный сарайчик с покосившейся крышей, казалось, вот-вот рухнет, сложившись как карточный домик. Старые деревянные ворота перекосились и совсем почернели. За низким забором из редкого штакетника виднелись далеко расположенные друг от друга соседские дома. Он словно оказался среди декораций к какому-то грустному фильму. Неприглядный пейзаж навевал ужасную скуку. Ему придётся провести остаток каникул там, где время остановилось лет сто назад, как минимум. Да, мысль о том, что никто не узнает, где он, определённо утешала. — Эй, Чонгук! — прозвучало откуда-то со стороны соседского забора. Он повернул голову и увидел выглядывающего через забор парнишку. — Привет, — махнул он рукой, улыбнувшись. — Ты не помнишь меня? Чонгук бросил мельком взгляд на загорелое лицо парня. — Нет, — ответил он, отворачиваясь. — Я Пак Чимин, мы с тобой подружились как-то в одно лето… — Я тебя не помню, — перебил его Чонгук, надеясь, что тот поймёт намёк и перестанет с ним разговаривать. — А вот я тебя помню, — улыбнулся сосед. — Ты приезжал сюда, когда нам было лет по семь-восемь. Мы с тобой тогда подружились. Я так рад снова увидеть тебя. — О боже… — прошептал Чонгук, с ужасом наблюдая, как Чимин перелазит через забор. Он рос в слишком циничном обществе, и с детства был научен — в знакомствах без выгоды нет толку. А какую выгоду мог представлять для него этот деревенский мальчишка? Никакую. Он даже не сможет скрасить его одиночество, потому что как пить дать глупее деревянной болванки. О чём, спрашивается, они могут разговаривать? О лодках? О море? О погоде? О давних временах, где Чонгук едва перестал пускать слюни и начал внятно разговаривать? — У меня был велосипед, мой папа учил тебя кататься. Помнишь? — он уселся на ступеньку выше, чем Чон. — Нет. — Ты ночевал у меня, а я у тебя, ну то есть у бабушки Суа, мы с тобой были не разлей… — Послушай, Чимчим… — снова перебил его Чон. — Чимин, — поправил его парень. — Чимин, — вздохнув, исправился Чонгук, — я тебя не помню. Я не помню ни тебя, ни твой велосипед, поэтому отстань от меня со своей пустой болтовней и исчезни. Сосед резко затих. Чон уставился на свои руки. Он не был доволен тем, что пришлось перейти на грубости, но для него это был единственный знакомый способ донести что-то до собеседника быстро и понятно. Пак молчал некоторое время. Он почувствовал себя неловко. С чего он решил, что тот маленький мальчик, с которым он когда-то дружил, имеет что-то общее с этим взрослым парнем? И с чего он решил, что тот также обрадуется их встрече? Прошло много лет, и у Чонгука не осталось ни малейшего воспоминания о нём. — Тебе здесь понравится, не расстраивайся, — совсем тихо проговорил Чимин, догадываясь о причине его злости. Чонгук почувствовал лёгкое прикосновение к своему плечу, но не обернулся. — Если тебе вдруг что-то понадобится, обращайся, а если меня не окажется дома, то мои родители тоже будут рады помочь тебе. Пак снова дотронулся до него и, осторожно обойдя на узких ступеньках, вышел через калитку, не забыв сказать ему «пока». Чонгук почувствовал, как в груди неприятно засаднило. Было бы легче, если Чимин огрызнулся в ответ, но тот спокойно ушёл. Впитал в себя грубость и послал в ответ лучи добра. Это раздражало.

***

Быстро пересчитав свою заначку, Чон выдернул из пачки пару купюр и сунул их в карман брюк. Сидеть дальше и пялиться то в окно, то в стену, под звуки глупых телешоу он не собирался. — Ты куда же, на ночь глядя? — спросила Чон Суа, отвлекаясь от телевизора. — Прогуляюсь немного, осмотрюсь… — уклончиво ответил Чон. Он собирался найти местечко, где можно выпить, уж такое-то здесь должно было иметься. — Будь осторожен, — сказала Суа, снова отворачиваясь к экрану. Надо отдать ей должное, она была весьма сговорчивая. Он ведь отбывал здесь наказание, а старушка не требовала от него ровным счётом ничего. Хотя могла бы заставить грести дерьмо лопатой. Чонгук по памяти вышел с грунтовой дороги на асфальтированную и зашагал по направлению к светящимся вывескам. Он заглянул в первый попавшийся бар в надежде найти там хоть какое-то спасение от скуки. Да, здесь было полно одиночества… Обстановка внутри заведения доказывала это лишний раз. Он снова будто бы очутился среди декораций к фильму, на этот раз к пресловутому боевику, ибо этот повидавший виды кабак явно предназначался для узколобых свиноподобных существ, каких нередко доводилось видеть в утренних сводках новостей. — Пиво, — попросил Чонгук. Мужчина за стойкой не пошевелился. — Ты нальёшь мне или нет? — его раздражение достигло своего пика, от того, что некий пигмей решил вдруг показать ему свою маломальскую власть. — Ты несовершеннолетний, — сказал бармен и принялся тереть салфеткой стакан. — Чего? — поморщился Чонгук, он не привык получать отказ. В Сеуле перед ним были открыты все двери, а в каком-то захолустном городишке ему отказывались налить пива. — Я сказал, что ты сопляк, — спокойно повторил мужчина, даже не взглянув на него. — Эй, ну-ка посмотри на меня, — Чон притянулся к нему ближе, обращая на себя внимание. — Знаешь, кто я такой? Я Чон Чонгук сын Чон Джэсона, слышал по телеку? Новости смотришь? Теперь представляешь, какой властью обладаю я и моя семья? Не говори мне «нет», мужик, если не хочешь проблем. Мужчина закинул салфетку себе на плечо и отставил в сторону стакан, тоже слегка притягиваясь к нему навстречу. — А мне насрать кто ты такой, — произнёс он с усмешкой и отпрянул, принимаясь за следующий стакан. — Я сказал ты сопляк, и я тебе не налью. — Кажется, ты не понял, — продолжил Чонгук, — я могу купить всю эту деревню, всё, что здесь находится и даже тех, кто здесь живёт. Я могу сравнять твою дыру с землей, потому что она не будет стоить для меня ни копейки. — Может, попробуешь купить для начала его? — хмыкнул мужчина, кивнув ему за плечо. Чонгук развернулся и тут же встретился взглядом с томными лисьими глазами, но смотрел он в них совсем недолго. Голова его непроизвольно откинулась назад под силой удара чужого кулака. Он слышал, как цыкнул недовольно мужчина за стойкой, а потом в глазах начало темнеть. Давно он так не получал по морде, если вообще когда-то получал. «Принцесса», — прозвучал в голове голос отца, а в следующее мгновение он ощутил, как кто-то схватил его за шкирку, не позволяя свалиться на пол. — Пошёл вон отсюда, — с презрением бросил ему в лицо парень с лисьими глазами. Он стоял прямо перед Чонгуком, и руки его по-прежнему были плотно сжаты в кулаки. Парень был не слишком-то крупным и на вид не старше его самого, хотя совсем не походил на старшеклассника, скорее всего местную захудалую школу он уже закончил. Деревенский недотёпа с прописными амбициями, желающий вознестись посредством собственной посредственности среди таких же посредственностей, как и он сам. Чон мог бы вмазать ему в ответ, но понимал, что находится в меньшинстве. Не считая свиты из четырёх человек за спиной этого деревенщины, кто-то шестой продолжал крепко держать его за шкирку. — Пошёл к черту, — прошипел Чонгук и дёрнулся, чужая рука выпустила его одежду на удивление легко. — Пошли вы все к чёрту, кучка неудачников, — хмыкнул он и вальяжно зашагал к выходу, намеренно задевая своего обидчика плечом. Подобного Чон не прощал, поэтому ничто не помешает ему в скором времени вернуться и закончить начатый разговор, вот только обстоятельства уже будут совсем другими. — Грёбаный пижон… — сказал кто-то ему в след, но он, не обернувшись, вышел. — Вы все сопьётесь и подохните не вылезая из своих нор… — прошипел Чонгук и зашагал в обратном направлении. Желание продолжить прогулку уменьшалось пропорционально нарастающей боли в переносице. Чон пригляделся, замечая в свете фонарей знакомую фигуру. Чимин шёл посередине пустынной дороги, балансируя по разделительной полосе. Расправив плечи и вытянув руки по сторонам, он ступал мягко, по-кошачьи осторожно, бёдра его плавно покачивались, а запястья время от времени изящно взмывали вверх. Чонгук свернул на менее освещённый тротуар, однако именно в этот момент Чимин обернулся, услышав шаги, и к его несчастью остановился, приглядываясь. — Чонгук? — спросил удивлённо Пак, когда они поравнялись. — У тебя кровь под носом… — Споткнулся в темноте, — зачем-то моментально соврал Чон, хотя мог вообще ничего не говорить. Чимин смотрел на него в упор, лицо его под жёлтым светом фонаря казалось ещё загорелее. Чон отвёл взгляд себе под ноги. Не то чтобы Чимин был неприятен или откровенно некрасив. Скорее даже наоборот, он мог бы считаться очень милым — стройный, светловолосый, с выразительными медовыми глазами и с мягкими, пухлыми губками. Но с другой стороны, привлекательным Чонгук бы его не назвал. Чимин был «простачком» и выглядел соответствующе, в Сеуле он бы вообще не обратил на него внимания, да и сейчас, ему было не очень-то интересно его разглядывать. Они были слишком разными. Чонгук безоговорочно счёл его себе неровней. И дело было не только в достатке, дело было в характере Пака — милашка-добряшка, беззащитное, глупое существо. В кругах Чонгука, его разорвали бы в одночасье, как ягнёнка в стае волков. — Откуда ты идёшь? — спросил Пак так, словно они были друзьями, и он не слышал от него никаких грубых слов. — Из местного бара, — Чонгук указал большим пальцем на подсвеченную вывеску позади. — Ох, зря… Там не любят чужаков, — голос Чимина прозвучал сочувственно, он явно догадался, что Чон «споткнулся» именно там. — А ты откуда? — спросил Чонгук только лишь для того, чтобы сменить тему. — Я относил отцу ужин, он сегодня заступил на ночное дежурство. Чонгук молчал, но Пак всё равно счёл важным добавить: — Он пожарный, — в его голосе чувствовалась гордость и восхищение. Они свернули на неосвещенную просёлочную дорогу. Чон достал телефон, чтобы посветить себе под ноги. Чимин достал маленький фонарик и посветил под ноги им обоим. Вот чем мы отличаемся, — подумал в этот момент Чонгук.