no close-up until your clothes on

Когда Мунбёль утром в понедельник вышла из душа, она поняла, что вот-вот случится неотвратимое. Вид собственного шкафа никогда не внушал ей столько ужаса, сколько сейчас. Она не знала, куда себя деть, как реагировать на всё это и стоит ли ей вообще принимать во внимание чье-то мнение. Но проблема была в том, что а) это мнение было не просто «чьим-то» б) Мунбёль пыталась убедить себя в том, что она не помешана на сексе, и сомнение в её решении непоколебимо стоять на своем возникло не из-за этого, а просто потому, что она очень любит Ёнсон и не хочет её расстраивать. Тем не менее, она всё равно вышла из дома в привычном оверсайзе, потому что потратила слишком много времени на душевные метания и начала опаздывать в университет. На остановке она то и дело переминалась с ноги на ногу, и лямки рюкзака казались какими-то чересчур тяжёлыми, а капюшон толстовки словно не спасал от ветра совсем. Мунбёль жила не так далеко от кампуса, но идти пешком в такую погоду ей вовсе не хотелось. Каждый раз, как она направлялась в университет, в ней включалась какая-то потребность обезопасить себя. Она практически не чувствовала её только тогда, когда шла туда вместе с Ёнсон. Но сегодня утром Ёнсон написала ей и извинилась за то, что поедет в кампус пораньше, чтобы сдать какой-то отчёт, и Мунбёль пришлось справляться со своими страхами в одиночку. Настроение у неё было несколько угнетенным, потому что она уже успела накрутить себя по всем возможным поводам. Она впервые за всё время поймала себя на мысли о том, что надеется не встретиться с Ёнсон сегодня в университете. Эта мысль пугала её и внушала ужасное чувство стыда, но она пыталась оправдать себя тем, что это для её же блага — Ёнсон не увидит то, как она выглядит; Мунбёль не лишится одной из частей гардероба; её девушка не расстроится и завтра можно будет начать по-новой (или не начать вовсе, вдруг всё забудется). Но Мунбёль встретила Ёнсон прямо возле кабинета, в котором должна быть её первая пара. Та стояла, прислонившись спиной к стене, и листала ленту в телефоне, не придавая значения окружающему миру. Мунбёль не смогла сдержать улыбку, несмотря на то, что буквально пару минут назад её настроение было намного ниже среднего. Однако стоило ей приблизиться на пару шагов, как Ёнсон тут же произнесла, не поднимая взгляда: — 1:0, Мун Бёльи. Мунбёль чуть скорчилась и сделала вид, что её передергивает: — Агх, ненавижу, когда ты так делаешь. — Делаю как? — Зовёшь меня полным именем. Такое чувство, как будто вот-вот отчитаешь за опоздание. Ещё этот пиджак… — Что не так с моим пиджаком? Мунбёль посмотрела на Ёнсон ещё раз. Она стояла в этом приталенном пиджаке с длинным треугольным вырезом и выглядела действительно очень хорошо. — Просто он такой… Горячий. Я была бы не против, если бы меня оставили после уроков, если ты понимаешь, о чём я. Ёнсон закатила глаза. — Господи, отвратительно. — Я заслуживаю наказание? — Даже не пытайся. Я не хочу видеть завтра эту непонятную серую массу, которую ты напялила сегодня. Мунбёль демонстративно оглядела себя. Классика: огромная худи с принтом и такие же огромные спортивки, которые она вытащила в одном секонде пару месяцев назад. Она подняла взгляд на Ёнсон и хмыкнула: — Так, может, снимешь её сама? На это Ёнсон, казалось, не нашлась, что ответить. Мунбёль видела, как покраснели кончики её ушей. Они стояли прямо возле входа в лекторий, где каждую секунду туда-сюда сновали толпы студентов, и вели беседы на такие двусмысленные темы. Но Ёнсон — надо отдать ей должное — даже бровью не повела несмотря на то, что была смущена где-то внутри. Мунбёль уже была готова пустить в ход всё своё очарование, как её планы безбожно разрушила внезапно заигравшая музыка. — Тебя спас звонок, — ухмыльнулась Мунбёль, кидая на свою девушку последний (победный, как она думала) взгляд. — Честно говоря, я надеялась, что ты скажешь это про меня. — В смысле? Стоило Ёнсон отлипнуть от стены и убрать телефон в сумочку, как Мунбёль тут же почуяла неладное. Её инстинкты самосохранения перешли в режим повышенной боеготовности — она буквально физически почувствовала, что сейчас что-то произойдет. Ёнсон подошла к ней настолько близко, насколько это было возможно в помещении, полном людей. Мунбёль почувствовала тепло её руки где-то в районе своего живота, когда она легонько коснулась огромной худи. — Я была бы не прочь снять с тебя твою толстовку, малышка. Мунбёль с трудом сглотнула. — Но я надеялась, что ты снимешь кое-что с меня. Кое-что, на что ты уже обратила внимание. Ёнсон сделала ещё один маленький шаг, чтобы приблизиться к её уху. И прошептала: — Ведь под ним ничего нет. Мунбёль никогда в жизни не чувствовала себя настолько обманутой, как в тот день.       

.

мундонни 11:12 хвиин я так больше не могу

вхиин 11:23 что такое?

мундонни 11:27 это всё ёнсон я сегодня пришла в универ и она тоже пришла но её пиджак. короче это было настолько в общем потом я пошла в туалет и

вхиин 11:30 не хочу знать, пока

мундонни 11:30 ХВИИН

      

.

Как-то раз, сидя дома за домашкой, Мунбёль вспомнила, как они разбили единственный горшок с цветами в её квартире, когда занимались сексом на подоконнике её комнаты в самый разгар лета. Мунбёль никогда не забудет то, с каким отчаянием Ёнсон хваталась то за её плечи, то за оконную раму, стараясь справиться с собой. И от мысли о том, что там, внизу, в этом действительно крошечном и обычно безлюдном переулке между домами может кто-то стоять и наблюдать всю эту умопомрачительную сцену, Мунбёль сходила с ума. Она и сейчас чуть не сошла с ума, пока в красках вспоминала всё происходящее. (И не один раз)       

.

— Мунбёль-а. — А? — Мои ноги замёрзли. — Я… Эм. Мунбёль дописала последнее слово и тут же оторвала взгляд от тетради. Ёнсон сидела напротив неё, сложив руки на столе в уставшем жесте, и дула губы. Окей, они торчали в библиотеке последние полтора часа, но здесь не то что бы было сильно холодно? Во всяком случае — самой Мунбёль было даже слегка жарковато, но, возможно, всё дело было в этой гигантской розовой кофте, которую она нацепила сегодня, или в футболке с длинными рукавами, а, быть может, её грела красноречивая надпись «Я Выжил Там, Где Мамонты Замёрзли» на спине её худи… В общем, ей было совсем не холодно. Только вот Ёнсон, которая сидела напротив в водолазке с оголенными плечами, явно была совсем другого мнения. — Принести тебе кофе? Ёнсон почти что закатила глаза. — Как кофе поможет мне согреться? — Ну… Он же горячий?.. — Я замёрзла, Бёль-а. Согрей меня. — Х-хорошо, но… Как… Оу. Она вдруг почувствовала, как что-то задело её колено. Потом бедро. И с другой стороны. Что-то, в общем-то, действительно холодное, и она уже было начала наклоняться, чтобы посмотреть, как до неё внезапно дошло, и она вспыхнула. — Ёнсон! — то ли прошептала, то ли пропищала Мунбёль. — Ты что творишь? — Пытаюсь согреться? Ты же согласилась. — Н-но не так же!.. Мы в библиотеке! — И что? — Вокруг много людей, Ён. О-о-чень мно… О Боже. Ёнсон сохраняла поразительно невозмутимое выражение лица, пока своей стопой дальше, всё ближе и ближе приближалась к тому месту, которое явно не стоило трогать сейчас, пока они находились в чертовом кампусе. Мунбёль едва подавила поднимающуюся дрожь. Её руки вспотели от волнения. Она смотрела на Ёнсон неверящим взглядом и будто бы не могла осознать, происходит это взаправду или же ей кажется, особенно сейчас, когда её постоянно бросали со всем этим один на один из-за одного дурацкого условия… Однако реальность была такова, что чертова Ким Ёнсон сидела прямо напротив неё и вытворяла под столом своими ногами такие вещи, которые Мунбёль не осмелилась бы озвучить вслух даже в самой интимной обстановке. Ёнсон продолжала задевать её бёдра то тут, то там, и сквозь тонкие прогулочные штаны Мунбёль, чёрт возьми, чувствовала абсолютно всё, и её кожа буквально горела и покрывалась мурашками от каждого касания, и чем более поверхностно и едва ощутимо Ёнсон трогала её, тем сильнее она сгорала от смеси возбуждения и стыда. Мунбёль начала было наклоняться через стол, чтобы как следует объяснить своей девушке невероятную неуместность подобного внимания в такой обстановке, но стоило ей двинуться, как нога Ёнсон упёрлась ей прямо между ног, и Мунбёль подавилась собственным вздохом от неожиданности и прострелившей её кипящей волны. — Т-ты… — заикаясь, прошептала она. — Т-ты действительно у-уверена, что это х-хорошая идея… Она едва могла говорить; особенно после того, как Ёнсон начала двигаться где-то там. — Т-ты действительно х-хочешь сделать это с-сейчас? Ёнсон. — Почему нет? — невозмутимо бросила та, чуть отвернувшись в сторону и как бы невзначай усилив давление. Мунбёль почти впечаталась лицом в стол. Она буквально чувствовала, какими красными были её уши и как сильно горело её лицо. И ей, и она — чёрт возьми! — едва контролировала отвратительно сильное желание придвинуться ближе и… Усилить прикосновение. — Ёнсон… П-пожалуйста. — Что? — Пожалуйста, прекрати. — Не понимаю, о чём ты. — Т-ты же сказала, что н-ничего… О Господи. Боже. Что ничего н-не будет, п-пока я… — Пока ты что? — вскинула та брови, как бы не понимая. Мунбёль была готова заплакать. Вокруг них была уйма людей, и стоило хоть кому-нибудь уронить ручку или тетрадку, или просто нагнуться, чтобы завязать чертовы шнурки, как они бы увидели это, увидели то, что Ёнсон вытворяет между ног Мунбёль прямо сейчас, в чертовой библиотеке. — А, поняла, — притворно удивилась Ёнсон, чуть подскочив и приблизившись к её лицу. — Так теперь ты согласна, что это хорошая идея? Мунбёль понимала, что она была согласна на всё. А ещё она понимала, что ей нельзя вот так просто взять и кончить посреди помещения, полного занимающихся людей, где царит, Господи, абсолютная тишина, и где каждый, каждый будет слышать то, как она хнычет и задыхается, если это произойдёт. — Д-да, — прошептала она, сжав в руках так и не отпущенную ручку. — Д-да, я поняла. — Отлично. И Ёнсон убрала свою ногу. Мунбёль разом почувствовала холод, жар, облегчение и разочарование, и она с шумом выдохнула, упав на столешницу и ударившись головой. Она сдавленно дышала, всё её тело горело, и ей было жутко стыдно, стыдно от мысли, что если бы это произошло здесь, это был бы лучший оргазм в её жизни. Она почувствовала, как чуть пошатнулся стол — Ёнсон наклонилась, чтобы надеть свою обувь обратно. — Бёль-и. — Мгм… — Будь хорошим тонсэном, принеси онни кофе.       

.

Следующая неделя прошла примерно в таком же духе. Несколько раз они оказывались в туалете их учебного корпуса, и Мунбёль только на последний из них поняла, что всё это абсолютно бесполезно. Ёнсон действительно была непреклонна. И всё, что Мунбёль могла получить — это маниакальную зависимость от прикосновений. Она была уверена, что ещё несколько таких случаев, и она превратится в сексуального маньяка. С тяжестью в сердце она откладывала в дальний комод каждую забракованную Ёнсон футболку и толстовку, и к началу второй недели у неё появилось чувство, что она действительно может оказаться в ситуации, когда ей придется ходить голышом.       

.

Однажды они сидели в кафе возле кампуса, практически бесцельно тратя свое свободное время в перерыв между парами. Ёнсон долго и упорно смотрела на Мунбёль, тихонько улыбаясь и поглаживая её запястье, пока та грызла кончик карандаша, пытаясь заполнить таблицу по экономике. — Сколько их осталось? — М? Мунбёль действительно не поняла. Осталось сколько чего? Нервных клеток в её мозгу? Она прослушала начало вопроса. — Сколько осталось худи? А. — Не переживай, — небрежно бросила она, вновь уткнувшись в тетрадь. — Их достаточно много для того, чтобы я стала нимфоманкой. — Да ну, — фыркнула Ёнсон, продолжая вырисовывать круги на её запястье. — Ты же знаешь, что всё, что тебе нужно… — …Просто перестать носить их. Я в курсе. — Кто-то не в духе сегодня. — Моя девушка игнорирует меня, как я могу быть в духе? — Минуточку, — осадила её Ёнсон, перестав гладить руку. Но ладонь не убрала. — Я не игнорирую тебя. — Ла-адно, — согласилась Мунбёль. Ёнсон правда не игнорировала её, даже наоборот — она стала уделять ей куда больше и внимания, чем раньше. Только вот это ничем не заканчивалось, но объёмы были просто катастрофическими. — Знаешь, иногда я думаю, что должна обидеться на тебя или типа того, — пробубнела Мунбёль спустя минуту молчания. Эти цифры в тетради как-то странно влияли на неё. — Но также иногда я думаю, что мне не на что обижаться. Но это бывает настолько редко, что большую часть времени я всё равно хочу прибить тебя. Ёнсон сидела напротив неё и улыбалась самой искренней и довольной улыбкой на свете. Так, что возле её глаз образовались крошечные морщинки, а зрачки словно светились и излучали тепло. Мунбёль за этот взгляд готова была простить ей всё, что угодно. — Так сколько их осталось? — сладенько промурлыкала Ёнсон. Мунбёль была не в силах подавить в себе обреченный вздох. — Четыре.       

.

В это время Мунбёль действительно была перегружена бесконечными докладами, рефератами и прочими прелестями предсессионной студенческой жизни. Она заваливалась домой в двенадцатом часу ночи, до трёх писала домашнее задание, которое надо было сдать на следующий день к первой утренней паре, потом отключалась где придётся и вставала с огромными мешками под глазами. Ей как никогда в жизни хотелось зарыться в свою самую гигантскую худи и прятаться там до тех пор, пока не стихнет буря. Но проблема в том, что Ёнсон уже видела её. Мунбёль должна была быть умнее и приберечь это огромное чёрное чудо тканевой промышленности до лучших времён. В общем, у Мунбёль бывали и такие дни. Дни, когда она по-настоящему злилась на свою девушку за всё это.       

.

Как-то раз они сидели в столовой химического факультета, потому что там реально лучшие булочки во всём городе, и Мунбёль внезапно осенило. — Господи! — воскликнула она достаточно тихо для того, чтобы на них не покосилось слишком много любопытных глаз, но достаточно громко для того, чтобы Ёнсон вздрогнула от испуга. — Ты чего? — Я чертов гений! Я как Эйнштейн, Ёнсон, — она буквально сияла от радости. — Только на голову мне упало не яблоко, а булки. — Ничего не понимаю. Ты о чём? Мунбёль наклонилась практически через весь стол, чтобы быть как можно ближе и говорить как можно тише. И всё это несмотря на то, что она была в таком диком восторге, что готова была всему корпусу объявить о том, что она переиграла свою девушку в их странной 18+ версии тяни-толкай. — Какой смысл мне соглашаться? Твоя идея абсолютно бессмысленна. Я могу просто перестать это делать, и всё! Ведь от того, что я отказываюсь от одной вещи, я не выигрываю войну. Я с таким же успехом могу просто не делать ничего и всё. Ёнсон перестала жевать, пристально глядя на неё. Потом невероятно медленно потянулась к салфетке, которая лежала на стороне Мунбёль, и вытерла свой рот. Мунбёль была так счастлива своей догадке, что даже не позволила себе испугаться столь спокойной реакции. — Можешь попробовать.       

.

ёнсонни <3 22:23 Яблоко упало на голову не Эйнштейну, дурочка

Бёль-и 22:24 а кому

ёнсонни <3 22:25 Это был Ньютон.        (На следующий день Мунбёль специально пришла в том же, в чём была вчера. Эти огромные светло-коричневые штаны с кучей карманов и гигантский белый свитер были её реальным гоу-ту луком. Но её ждало величайшее разочарование. Они провели в торговом центре несколько часов, выбирая подарки близким и родным к Новому году, веселясь и местами играясь, как маленькие дети. Мунбёль чувствовала себя действительно счастливой. — Ты придёшь к нам на ужин? — спросила её Ёнсон, когда они стояли возле прилавка с ёлочными игрушками. Она перебирала в руках большую жёлтую звезду. — Красивая, правда? Мунбёль оторвалась от созерцания целой кучи футболок с крутыми надписями в отделе неподалеку, чтобы подарить внимание своей девушке. — Да, — согласилась она. Звезда действительно была симпатичной. Блёстки на ней отливали разными цветами, пока Ёнсон крутила её в своих руках. — Я вот не знаю, покупать ли её… — задумчиво произнесла Ёнсон. Мунбёль правда очень хотела зайти в тот отдел, но она держалась из последних сил. — У моих родителей уже есть подобная. Я думала купить что-то для себя. Но боюсь, что не найду подходящую. — Зачем тебе звезда, Ёнсон? Когда у тебя есть я. — Йа! Перестань. Я вообще-то серьёзно. — Я тоже. Мне казалось, я достаточно симпатичная, чтобы… — Ты и правда очень красивая, Бёль-и. Очень. Но я не думаю, что ты достаточно крошечная для того, чтобы уместиться на вершине моей новогодней елки. — Это я крошечная? — возмутилась Мунбёль. — Нонсенс! Ёнсон не игнорировала её и не злилась. Напротив — они провели друг с другом практически целый день. И первые несколько часов Мунбёль была уверена в том, что смогла. Пока внезапно не осознала, что они ни разу не зашли дальше держания за руки и коротких поцелуев, словно им снова было пятнадцать. И тогда до неё снизошло понимание. Эта идиотская, тупейшая игра в «кто-кого» стала для неё настоящим спасением от скуки и осенней депрессии. Это заставляло её чувствовать себя вновь до безумия влюбленной в Ёнсон, словно если они не увидятся хотя бы день — её жизнь потеряет всякий смысл. И после этого она поняла, что уже проиграла.)       

.

мундонни 20:29 хвиин-а

вхиин 20:45 что

мундонни 20:48 а яблоко правда упало на голову не Эйнштейну?

вхиин 20:49 ????????? я подавилась супом спс

мундонни 20:51 нет я серьёзно

вхиин 20:54 я тоже. тебя заблочили в гугле? почему ты спрашиваешь об этом у меня я конечно знала, что ты конченный гуманитарий но не настолько же

мундонни 21:00 не смешно: (

вхиин 21:02 … что случилось?

мундонни 21:09 я скучаю по ёнсон-онни

вхиин 21:11 о господи, стой я напишу хеджин что у нас код красный

мундонни 21:14 ???????????????

вхиин 21:18 ты назвала ёнсон-онни онни в тебе проснулся инстинкт ребеночка не то чтобы он когда-то дремал но это явно обострение я тебе как психолог говорю

мундонни 21:27 хвиин мне правда не смешно

вхиин 21:31 а кто сказал, что я смеюсь? ставь чайник