Душа напоказ

      Хэ Сюань недовольно хмурится, глядя через окно автобуса на темнеющую улицу. Он сегодня невероятно задержался на работе, теперь снова придется выслушивать ворчание и бубнеж Ши Цинсюаня. Не то, чтобы Хэ Сюань был против послушать его голос.       Летняя ночь теплая, но мужчина утыкается носом в мягкий шарф, тяжело вздыхает, когда выходит из автобуса, и спешит домой. Ши Цинсюаню надо лечь пораньше, утром был сложный экзамен, отдохнуть бы, но этот упрямец вновь ждет возлюбленного: свет в окнах горит, когда Хэ Сюань подходит к дому.       Постучав в дверь на нужном этаже, Хэ Сюань усмехается. Топот чужих ног слышен даже так, через стену. Щелчок замка, и на мужчину налетают так быстро, что лишь каштановые кудри перед глазами мелькают.       - В дом пусти, окаянный. Я голоден, - Хэ Сюань ворчит, занося младшего из братьев Ши в квартиру прямо так, держа его на весу.       - Подожди минут пятнадцать, я почти закончил готовить. И не вздумай заходить на кухню, это будет сюрприз! – быстрый поцелуй в нос вынуждает пришедшего отфыркиваться, пока неугомонный Цинсюань исчезает на кухне, из которой доносятся невероятные ароматы. Пожалуй, Хэ Сюань не будет портить сюрприз и послушно дождется приглашения.        Когда звонкий голос зовет его, мужчина, уже в домашней одежде, заходит на кухню и удивленно приподнимает брови. Ши Цинсюань счастливый, с руками и даже щеками в муке, гордый, стоит рядом со столом, на котором чего только не было. Ну не мог ж он весь день потратить на то, чтобы приготовить это?       - Приятного аппетита тебе и счастливого окончания сессии мне! – хохочет Ши Цинсюань, складывая в посудомойку остатки грязной посуды и вытирая щеки. – Когда я снова перепачкаться успел, только ведь умывался, - он очаровательно дует губы, пока стирает муку с рук и лица.       Хэ Сюань тянет Ши Цинсюаня за руку, сам садится за стол и опускает неугомонного на соседний стул. Иначе он никогда не успокоится и не сядет, а так и будет крутиться рядом, пока мужчина ест. Так хоть сидя болтать будет, чем, собственно, Ши и занялся тут же.       - Хэ-сюн, а я все же подрезал лишние побеги у всех-всех растений, представляешь? Это было неудобно и сложно, между прочим, так что похвали меня, - и только дождавшись невнятного «неплохо» от Хэ Сюаня, продолжает, - так вот, я заказал нам специальные садовые ножницы, говорят, они специально для комнатных растений созданы. Кто-то в отзывах даже сказал, что купил такие специально для своих любимых растений на подоконнике, представляешь, какие чудики бывают? – Цинсюань вновь заливается смехом и, наконец, берет себе небольшой кусок собственноручно приготовленной пиццы. Младший Ши жмурится довольно, пока жует, но молчит, пока не проглотит. – Вкусно, правда?       - Вполне. Сытно, - Хэ Сюань хмыкает, скосив взгляд на сидящего рядом. Тот так сияет, что почти глаза слепит, маленькое солнце. Его, Хэ Сюаня, солнце.        - А еще у меня от этого экзамена так голова разнылась, что пришлось обезболивающее пить, ужас просто, - Цинсюань вновь дуется и, наконец, получает желанное утешение: его притягивают к себе и целуют в висок. Ну чтобы точно не болела голова. – И я, наконец, скалку нашел. Будет теперь, чем тебе угрожать, а то совсем распоясался, лишних четыре часа на работе был. А отдыхать когда, мм? – красноречивое «кто бы говорил» во взгляде возлюбленного Ши Цинсюань успешно игнорирует.       После ужина Хэ Сюань поднимается из-за стола, но лишь для того, чтобы вернуться на кухню с рюкзаком, из которого он вынимает книгу и плитку шоколада.       - Заслужил, сдал экзамены, - фыркает мужчина, стоически выдерживая вновь висящего у него на шее Ши Цинсюаня. Тот давно сладкого не ел, старался сбросить вес для того, чтобы влезть в карнавальную юбку, в которой он выступал несколько дней назад, так что шоколадка радует ничуть не меньше давно желанной книги. В сущности, Ши Цинсюань любому подарку от возлюбленного рад неимоверно: редкие проявления внимания и любви слишком приятны.       Пока мужчины пьют чай с принесенным шоколадом и прочими найденными сладостями, Цинсюань не прекращает болтать, кажется, ни на минуту. Но спустя час его глаза начинают слипаться уже слишком сильно, так что приходится сдаться и уйти в спальню – как тут не сдаться, когда тебя подхватывают на руки и просто уносят в постель. Хороший способ, проверенный. И приятный.       Лежа в обнимку, Цинсюань сонно бормочет:       - Я люблю тебя, Хэ-сюн.       - Спи, неугомонный. Ты хорошо постарался сегодня, - и младший Ши расплывается в совершенно счастливой улыбке, которая не сходит с его губ, даже когда он засыпает. Хэ Сюань прижимается на несколько секунд губами к его лбу, перед тем как тоже погрузиться в сон.       А что дальше? А дальше – июль. И два месяца каникул и отпуска, но об этом Цинсюань узнает утром.