Глумливое Умиление

Слуга мастера Вальдао быстрым шагом пересекал военный лагерь. Он ловко лавировал меж слонявшихся туда-сюда солдат своего хозяина, приближаясь к господской палатке. Подойдя к ее входу, он замер, прислушался. Его господина не было там, а два надменных пикийских брата-вальта курили внутри и громко басили о всяких глупостях. Молодой человек поморщился от отвращения, почувствовав запах табачного дыма, который слышался уже за десять шагов до входа в палатку. Он набрал в легкие воздуха и скользнул внутрь. —... никогда не держали слово. А я хотел посмотреть на то, как лощеный уродец обделается в седле, когда случится настоящая схватка! — говорил один из братьев, сидевший на раскладном деревянном стуле с крученой трубкой в руке. При каждом звуке из его рта вылетало облачко дыма. Он замолчал и обернулся ко входу. Второй брат стоял у небольшого стола с картой, и бездумно передвигал по ней оловянные войска. Появление слуги они заметили с опозданием. — Пойди сюда, — сказал валет на ломанном червонском, указывая маленькой фигуркой солдатика в тень у входа в палатку. Акцент его был так груб, что коренастого, бородатого Пика можно было бы легко принять за деревенского простолюдина... ...если бы не все эти железки у него в ушах, на руках, на шее и голове. Искусно вылитые, с тонким тиснением. Из них выбивалась только одна грубая вещица — безвкусный цилиндр, висевший у Пика на шее. Слуга мысленно улыбнулся, медля исполнять приказ. Даже у него был точно такой же... — Ну что ты, застрял? Или тебе помочь? Тонкая и длинная фигура медленно вышла из тени. Черные глаза слуги сияли каким-то нехорошим огнём. Братья переглянулись и нахмурились, словно готовясь свернуть ему шею при удобном случае. — Где твой господин? — спросил бородач, проговаривая слова по слогам, будто обращаясь к глухому. — Такая напыщенная златовласка, за которой ты таскаешься, — хохотнул второй пик, насмешливо крутя толстым пальцем за затылком, изображая кудри. Братья загоготали, глядя на слугу, как на червяка. — Я уведомлю мастера Вальдао, что вы о нем спрашивали, — ответил тот на чистом пикийском. — О, ты смотри, образованный смерд! Того и гляди, решит за нас все дела клана! — расхохотался старший пик, опираясь руками на стол с фигурками пехоты и конницы. Затем он хлопнул ладонями по столу, так, что все предметы на нем разлетелись, нагнулся вперёд и зарычал: — Скажи своей фиалке, что время на исходе. Уговор был о том, что его вонючее войско начнёт штурм стены ещё до того, как встанет солнце. И если этого не произойдёт, клянусь, я всех тут прикончу. А если твоя червивая фея посмеет распрыснуть свои феромоны, я нагну ее на этом столе... конечно, от полного восхищения. Слуга никак не изменился в лице, и медленно подошёл к старшему пику. Тот поднял вверх кустистые брови, изображая удивление: смерд, не разрыдавшийся от его грозного вида, был чем-то новым и по-своему любопытным. — Я сообщу мастеру, что вы о нем спрашивали, — холодно повторил слуга, приблизившись к нему вплотную. Он сделал неуловимый жест рукой, словно развеивая табачный дым. На мгновение в его пальцах что-то блеснуло, но этого никто не заметил. — Ты что, выучил всего одну фразу? Убирайся отсюда, и без золотой пташки не возвращайся! — взревел Пик. В его глазах помутилось на долю секунды, вероятно, от злости. Слуга поклонился и вышел из палатки. Он сделал все, что ему было нужно. Искать хозяина в лагере было бессмысленно, и он направился за его пределы. Место, в котором оказался их отряд, нельзя было назвать приветливым: голые, пыльные скалы, далекий, едва различимый шум океана и слегка солоноватый воздух — все было каким-то чужим, безлюдным, заброшенным. А справа стояла гигантская крепостная стена, охранявшая город. Она высилась до небес; грубо сварена, кое-где залатана, швы рассекали ее, как вены — тело старого существа. Наполовину каменная, наполовину собранная из металла, уродливая конструкция застилала собой горизонт и половину неба. За ней даже не видно было океан. Две сотни закованных в броню северян показались бы перед ней горсткой муравьев. С той только разницей, что муравьи могли ползать по стенам, а северяне — нет. Слуга заметил своего хозяина, одиноко наблюдавшего скалистый пейзаж. Он медлил, не решаясь к нему подойти: потоки силы хозяина безжалостно подчиняли его эмоции, насильно разжигая в уме обожание и покорность. Собравшись с силами, молодой человек подошёл ближе, и его захватил тёплый поток червонской магии. Локсар стоял, задумчиво изучая груду камня и металла. Неровно скачущие ряды окошек-бойниц равнодушно глядели на него в ответ. Где-то бойницы были круглые, где-то — в форме пик, а где-то узкие, такие, что три мухи в ряд не пролетят сквозь них. Локсар, одетый в один из лучших своих нарядов, казался чем-то чужеродным в этом суровом месте, испещрённом валяющимися повсюду обломками металлических конструкций и обрамлённом уродливой крепостной стеной. Знаменитые золотые кудри чистокровного черва лежали волосок к волоску, на одеждах сверкала позолота. Даже его кобыла, топтавшаяся позади без дела, больше подошла бы для ярмарочной выставки породистого скота, чем для грядущей стычки с городом-изгнанником. — Что скажете, мастер Вальдао? — подал голос его слуга, дерзость которого Локсар прощал ему только за его красоту. — Слышно ли вашу силу за этой стеной? Молодой правитель почти истреблённого клана недовольно мотнул копной сияющих в утреннем солнце кудрей. Это могло значить и «нет», и «не мешай мне думать», и даже простую проверку, держится ли укладка. — За этой стеной я не чувствую никого, — вздохнул Локсар, ловя лучи солнца длинными, опущенными вниз ресницами. Он любил говорить о своей силе, ведь больше на всем белом свете нет такой ни у кого другого. — Но брать ее штурмом нет никакого желания. Так муторно. Слуга приблизился к господину, скользнув взглядом по его изящным рукам с длинными аккуратными ногтями, которыми славились все благородные отпрыски клана Червов. О их способностях брать штурмом крепостные стены слухов ходило намного меньше. — Ты пришёл ко мне с какой-либо целью, или не смог провести и минуты без моей компании? — Господа Пик — не самые приятные собеседники, — усмехнулся Ява, не отрывая взгляд от его рук, — и они ждут вас в лагере, чтобы ещё раз обсудить план вторжения. Уговор был о штурме до восхода солнца, но вы не давали приказ своим людям. Ява протянул господину свою добычу. Увидев в руках слуги металлический цилиндр, Локсар загадочно улыбнулся. Он принял его, посмотрел со всех сторон и кивнул. — Отведи мою лошадь в стойло, и приготовь мне другого коня. Попроще. Наш с тобой план теперь можно привести в исполнение. — Вы же... — Неужели, ты боишься этих дымящих мужланов? Я нарочно поставил в палатке две бочки бубнового эля, готов поспорить, осталась только одна. Их бравада не стоит выеденного яйца. Приехали заранее праздновать победу, не ударив палец о палец. Истинные дети своего клана! Они ничего не могли сделать с собственным городом уже двадцать лет, и не рассыпятся оттого, что подождут ещё пару часов. Моим людям вели сделать то, о чем договаривались. — Но... что вы задумали? — Лошадь, Ява... Ява схватил рваным вздохом воздух, кинулся к своему господину в ноги, хватая его за полы сверкающего на солнце плаща. — Вы же не пойдёте за стену один! Господин, эти люди... они убьют вас на месте! Умоляю, скажите, что не пойдёте к ним в одиночку! Локсар оглядел его, прищурившись, с каким-то снисходительным умилением. На его губах играла мягкая улыбка. Он взял слугу за подбородок, впиваясь в кожу ногтями. — Мне показалось, или... — Я не сомневаюсь в вас, мастер! Но... — Чудно, — шепнул он. — Ты не забыл приказ? Или мне выделить время, чтобы поискать того, кому не придётся повторять дважды? «Поищи того, кто сможет выкрасть тебе сокровище Пик прямо у них из-под носа!» — метнулась в голове слуги злая мысль. Но всего на секунду. В крови Явы плескалась червовая магия, разгоняя по жилам отраву чистейшего обожания. Это пленяло, пьянило, вселяло уверенность в том, что для своего господина он может свернуть горы. — Позвольте отправиться с вами! Локсар отпустил его подбородок, оставляя на коже красные бороздки, и отвернулся. Это означало «позволяю». Ява резво поднялся с колен и бросился прочь, уводя с собой кобылу за поводья. Нужно было торопиться, пока хозяин не передумал. Спустя четверть часа два всадника в серых накидках подъехали к главным воротам в Порт-Авель. Непокорный город, скрывавшийся за огромной стеной, манил сердце и ум любопытного Явы. Кто эти люди? Без силы, без рода, они смогли противиться самому мощному клану, отбить у него порт и диктуют теперь свои условия. Только не знают они, что к ним скачет погибель. Брать город штурмом — плохая идея, но ехать так, без оружия?.. Должно быть, мастер Вальдао сильнее, чем кто-либо может себе представить. Слуга смотрел вверх: стена все больше нависала над ними, пока они приближались к ней по тонкому мостику. Дозорные давно заметили их, но стояли, не шевелясь. Их металлические латы блестели так, что было больно смотреть. — Боишься, мой друг? — спросил Локсар, — ты лучше прислушайся. Где же грохот сотен механизмов? А где шум порта? Этот город готовится либо к схватке, либо к смерти. Они измучены. Терпение Пик подошло к концу, как и запасы провизии в городе. — Почему клан решил перекрыть торговое сообщение с городом сейчас, спустя столько лет? Неужели они рассчитывали только на вас? — Быть может, да? Они не ошиблись. — Вы завершите этот конфликт без единой капли крови, мой господин! — сказал Ява с дрожью гордости в голосе. Похоже, это прозвучало слишком напыщенно; Локсар отмахнулся: — Ну... это мы поглядим. — Назовите себя! — гаркнул грубый голос из-за стены. Ява, знавший все четыре языка и готовый перевести господину пикийский, если акцент покажется неразборчивым, обернулся к Локсару. Но мастер проехал вперед, приблизившись к маленькому окошку, из которого виднелся шлем дозорного. Ява внутренне задрожал: сейчас будет увлекательное представление. — Предводитель смердящих жоп, — представился червовый туз, шутовски поклонившись. — Я слышал, что жопы сейчас у вас в большом почете, а ежели покрыты густой порослью волос, словно мохнатые пауки, ваш председатель душу продаст за такой товар. Когда Локсар веселился, смеялись все вокруг. Ява прикусил щеку изнутри и плотно сомкнул губы, но от спазмов хохота на глаза выступили слезы, и он издал какой-то сдавленный звук. — Чем докажешь, что товар с тобой и в сохранности? Ява согнулся пополам, утыкаясь носом в шею своего коня. — Посмотри на меня! — велел Локсар, и смерд подчинился, снимая шлем. В его глазах плескалось такое неподдельное восхищение, будто он видел Господа во плоти. — Я сообщу командиру дозора, — сказал он осипшим голосом, и ринулся куда-то, громко топая по металлическому полу. Ява медленно сполз на землю, почти рыдая от смеха. Конь взволнованно отпрянул, пытаясь отвернуть от него свою морду и не разделяя веселье всадника: на лошадей чары Локсара не действовали. За стеной послышались звуки гулкой брани, обещания каких-то дежурств вне очереди и ударов плетью. В окошке показалось красное лицо усатого мужика. Он, встряхнув щеками, грозно глянул сначала на Яву, затем, уже открывая рот, чтобы разразиться бранью, повернулся к Локсару... да так и не закрыл его. Черты лица обмякли, поплыли, в глазах засиял подобострастный огонь. Туз изящно скинул с головы капюшон. — Ворота, — ласково сказал он начальнику охраны. Через минуту огромная металлическая дверь с грохотом пришла в движение. Ява вскочил обратно на лошадь, с восторгом и тайным трепетом глядя на то, как ползёт вверх эта махина. За ней слышался гул голосов, шаги бегущих к ней горожан. Слуга нервно пришпорил коня, поражаясь спокойствию мастера. Тот держал безупречную осанку, глядя ровно перед собой. Их со всех сторон обступили люди. Грубые работяги, охрана и просто горожане в грязных лохмотьях. Они смотрели с недоверием и любопытством. Дверь, пропустившая их, с оглушительным грохотом упала обратно на землю. От этого звука у Явы свело зубы и зазвенело в ушах. Пики, без сомнения, тоже слышали грохот, пусть и находились у необитаемой части города. Слуга представил, как северяне повыскакивали из своих палаток, взявшись за мечи и копья. Кто-нибудь наверняка решит, что стена погребла под собой их кости, и тогда... — Кто вы такие? — раздалось из толпы, и поднялся невнятный гул. Начальник охраны и дозорный, польстившийся на волосатые жопы, продолжали сиять, как доспехи на солнце, но остальной народ не разделял их восторга. Ява оглядел толпу и заметил, что многие люди были вооружены. Ржавые копья и видавшие виды мечи рассмешили бы северян, но двое безоружных всадников должны были бы опасаться серой недружелюбной массы безродных. Локсар смотрел перед собой взглядом, который видел больше, чем доступно другим. — Этот город, — он развёл руки в стороны, возвысил голос так, чтобы его услышали все, — Знал лучшие времена. Но у меня есть ключ, который имеет высокую цену. Толпа медленно обступала их, кто-то озвучивал предложение стащить гостей с коней, обшманать, а там уж разобраться, какой такой ключ и сколько он стоит. Мастер поднял вверх руку, и в его пальцах блеснул металлический цилиндр. — Те, что когда-то звали себя вашими господами, оставили здесь несметные богатства, но почему же тогда в ваших руках этот ржавый мусор? Толпа внимала с подозрительным простодушием. Ява чувствовал, что и тут не обошлось без тузовых чар, пусть и не таких грубых, как те, что Локсар использовал, чтобы им открыли проход. — Это наше наследие! — выкрикнул какой-то мужик, — Этим самым «господам» не принадлежит то, что досталось им нашим трудом! — Мой дед работал здесь, покуда не помер под плетью! — Брешет он! Хватайте его, потом разберёмся! — Но вы, — Локсар с улыбкой обвёл рукою толпу, — не можете пройти в сокровищницу. Иначе с вами пришлось бы считаться, верно? Я принёс вам ключ. Посмотрите! Мастер Вальдао направил сверкнувший на солнце цилиндр в сторону порта. И случилось немыслимое: там, куда вела вереница домов, у каменных помостов, о которые разбивались океанические волны, стояли огромные ржавые краны. И те по неясным причинам пришли в движение. Толпа ахнула. Кто-то бросился вниз, кто-то — попятился прочь от всадников. — Пика он! — взревел мужик, что орал про своего погибшего деда. Хватайте его! Кони под всадниками заплясали, когда их со всех сторон сдавила толпа. Кто-то попытался дернуть за поводья, Ява пнул его в лицо, и, кувырнувшись, спрыгнул с коня, готовый отобрать у кого-нибудь оружие и до последней капли крови биться за своего господина. Но внезапно послышался оклик, лязг брони, и народ отступил. К ним спешила городская охрана, но не со стороны стены. — Разойтись! Пропустить! Локсар, заправив за ухо сбившуюся прядь, похлопал по шее своего взволнованного коня и обернулся к подоспевшей подмоге. — А, господин председатель, — протянул он приторно-медовым голосом, словно встретился со старым знакомым, про которого знал куда больше, чем тот бы хотел, — вы, как видите, вовремя. Две шеренги солдат расступились, и к ним вышел средних лет человек, одетый в грубую ткань, без брони. — Я выбран людьми, и слуга моего народа. В этом городе нет господ. И, покуда вы живы и находитесь в нашей милости, помните это, — сказал он ровным голосом. — Чудно, — сказал Локсар и изящно соскользнул с седла. Он плывущей походкой приблизился к председателю и протянул ему ключ. — Меня зовут Локсар Вальдао, последний из рода Вальдао и туз Червей. Я принёс вашу вещь, а за стеной стоят мои люди... и те, кого вы более не считаете господами. Быть может, обсудим это?

***

День близился к середине, яркие лучи скользили по грязным стёклам зала переговоров — точнее, того помещения, которые жители Порт-Авеля решили использовать за неимением лучшего. Грубый каменный пол без ковров, обрывки старых полотен под потолком, какие-то сбитые таблички и пыльные лампы на стенах. Не радовал и круглый стол, на который хозяева осаждённого города не поставили яств. Локсар сидел за ним с таким видом, будто он туз Пик, а не Червов... впрочем, если бы Ява увидел на лице своего господина какое-то выражение, кроме самодовольного, он бы решил, что тот болен. За окнами, выходящими на порт, можно было наблюдать представление: горожане лазали по металлическим кранам, цепям и прочим конструкциям, которые до сих пор не остановили своё бессистемное движение. Председатель в окружении двух неизвестных женщин, имевших важный и умный вид советниц, сидел напротив и вертел в руках загадочный ключ. На головах всех троих покоились металлические ободки, призванные ограждать от червовой магии. У братьев-вальтов были точно такие же, и, судя по их дерзкому поведению, ободки защищали их мысли и чувства. Локсар умиленно наблюдал за смердами, изредка косясь за окно, где при каждом неудачном движении пальцев председателя резко всплывала из-под воды какая-то дикая огромная холобуда, дёргался гран или что-нибудь рушилось. Жители, которых оттесняла городская стража, гоготали над теми, кому не посчастливилось шлепнуться в воду. Когда под вопли снаружи что-то круглое и немыслимое с воющим звуком медленно поднялось в воздух, изрыгая из себя потоки воды, тины и водной фауны, председатель нервно поставил цилиндр на стол, хмуря брови. — И ты хочешь сказать, что умеешь управлять этой штуковиной? — спросил он. — Я? — оскорбился Локсар, — увольте. Напомню, что под вашими стенами стоит мое войско, а в лагере разместились те, кто, как раз, умеет. Их зовут Фетнор и Файан Розсмеры, два брата-вальта. Полагаю, вы наслышаны об этой фамилии? Бросьте, не стоит так на меня смотреть. Эти люди были рождены, чтобы править портом, который бездарно упустили их родители. И который теперь принадлежит вам. Жаль, что у вас в попечении помимо рухляди и орды оборванных жителей, которые совсем скоро начнут голодать, есть ещё и сокровищница. Жаль, конечно, не мне, а Пикам... — Я взорву этот порт к чертям, если кто-то приблизится к нашей стене ближе, чем разместился твой лагерь. Я не знаю, что ты задумал, черв, но твоё так называемое войско не так многочисленно, чтобы взять штурмом город. И мои дозорные отлично умеют считать. — Однако, почему же я здесь? — всплеснул руками Локсар. — Неужели, оттого, что не хочу смерти моим северянам? Как и вы — взрывать сокровищницу своих былых господ, ведь это последний туз в вашем рукаве. Я вижу вас всего пару часов, но все равно с уверенностью могу сказать, что вы не станете взрывать своих подданных, даже для того чтобы утащить в могилу пикийское войско. Председатель нервно поправил ободок на голове, выдавая правоту Локсара, но ответил без тени сомнения в голосе: — Ты был рождён с высокой меткой, черв. Тебе не понять, сколько стоит свобода. Локсар поморщился; Ява знал, что он предпочитает слово «масть». — Если я правильно поняла вас, вы предлагаете нам заставить двух пиковых вальтов служить нам, вместо того чтобы использовать против нас свою силу? — подала голос одна из советниц. — О, за это я и люблю женщин больше, чем мужчин! — обрадовался Локсар. — Вы, дамы, все и всегда понимаете правильно. Жаль, что вам не хватает уверенности в себе... — Я не верю тебе, черв. Как ты докажешь, что это не западня? Я нахожу подозрительным то, что ключ оказался в твоих руках, а затем — у нас в городе. Пики никогда не отдали бы его тебе, не будь у вас с ними плана, как вернуть с его помощью порт! Локсар тяжело вздохнул. Ява знал, что мастера утомляют беседы. Этого не знали пикийские братья-вальты, что все время поучали его на правах старших, даже читали нотации. Шутили грязные шутки о нем за его спиной. Слуга опасался, что мастер захочет им отомстить, но чтобы так... — Посмотрите, ведь это просто цилиндр, — сказал Локсар. Он вытащил из рукава другой, точно такой же предмет, повертел в руках. Металлические руины за окном не отозвались на его движение. — На нем грубая гравировка, и распознать в нем ключ может только тот, кто знает, что это ключ. Я бы назвал эту уловку изящной защитой от вора, который польстится на пикийские сокровища... если бы эту штуку не было так просто подменить обычной жестянкой. — Вы хотите сказать, что сейчас на шее у Пика в место ключа висит бесполезный болтик? — усмехнулся председатель. Он, кажется, не поверил, но сама мысль его позабавила. Локсар отдал ложный ключ Яве, а затем сложил руки, скрестив пальцы, и поставил на них подбородок. Этот жест был условным кодом, и слуга одним неуловимым движением поменял ключи местами. — О, да, конечно! — продолжал диалог Локсар, — вы знаете, что Пики носят ключи на шее. Я думаю, они ходят с ними повсюду, не снимая даже в туалете. Но мой верный... друг Ява так ловок, когда дело касается кражи! Он настоящий мастер своего дела! Все обернулись к молчавшему все это время слуге. Молодой человек встретился взглядом с колдовскими глазами хозяина, и его сердце отчего-то зашлось в бешеном ритме. Он повертел ключом, и воющая халабуда, развлекавшая жителей порта уже некоторое время, с грохотом рухнула в воду. Ява показал жест мира, принятый в клане Пик, улыбнулся кончиками губ и вернул истинный ключ на стол. — Он хитер, словно фокусник, — продолжал нахваливать слугу Локсар. — Я бы даже заподозрил в нем трефа, не будь кожа его запястьев чиста. Сердце Явы ухнуло в пятки, а голова раскололась резкой болью. Он мельком взглянул на свою руку, на которой чернело число «десять» под округлым крестом. Все присутствующие проследили за его взглядом, но, очевидно, не увидели того же, что и он. — Туз Червей и его безродный слуга за столом переговоров с представителями мятежного порта, — покачал головой председатель. — Кто бы мне сказал такое лет десять назад! Ява медленно выравнивал дыхание, следя за всеми присутствующими. Председатель улыбнулся так, словно отсутствие метки у слуги туза что-то для него значило. Или чары Локсара пробились сквозь металл ободка?.. — Времена меняются. Ява талантлив и очень умён, и для меня уже давно ничего не решает масть. Пора бы нашим пикийским друзьям тоже это понять. Как вы думаете? — Выкладывай карты на стол, черв. Что ты задумал? Как ты планируешь заставить вальтов обучить нас управлять этой штуковиной? Быть может, они ещё и сокровищницу откроют нам? Лицо Локсара приобрело разочарованное и скучающее выражение. Он ненавидел разжевывать и класть людям в рот. Ява подозревал, что хозяин ценит его за умение понимать с полуслова. — Я могу заставить кого угодно сделать что угодно, но есть две помехи. Об одной из них вы знаете, она у вас троих на голове. Этот металл, мерридий, фонит и отражает лучи моей силы... ну, вы же знаете, — улыбнулся он. — Вторая помеха? — А вторая помеха в том, что Пики больно дерутся. Я уверен, что вы правильно сосчитали число моих воинов, но будь их даже десять тысяч, вас больше пугают вальты. Верно? — Что. Ты. Предлагаешь, черв? — спросил председатель, медленно закипая. Видимо, он не был из тех, кто любит играть в «угадайку». За дверью послышался топот ног, и в их скромный зал заседаний ворвалась стража. Три низкорослых и коренастых мужика были сильно взволнованы, но быстро вытянулись по стойке «смирно» под взглядом председателя. — Стену берут штурмом, — отрапортовал один из них, — Две сотни чистых людей, два меченых. Председатель хмуро посмотрел на Локсара. — Ах, да, нас хватились, наверное, — беспечно сказал он, разводя руками. Но потом резко стал серьезным, — не сопротивляйтесь и не навредите пикам. Вы понимаете, что они нам нужны живыми? Желательно оба... Председатель уже его не слушал. Он вскочил с места и бросился прочь из зала. Охрана секунду мешкала в нерешительности, не зная, следовать им за ним, или позаботиться о безопасности двух советниц, оставшихся наедине с недругами. Одна из женщин махнула рукой, отпуская их, и они тут же покинули зал. Ключ остался на столе. Господин и слуга переглянулись, понимая, что нет необходимости бежать на улицу, раз председатель не унес его с собой. Мастер взял ключ и посмотрел на советниц в упор. Они молчали. — Все закончится быстро, — сказал, наконец, Локсар, поднимаясь из-за стола и подходя к окну. Ява последовал его примеру. — Но не волнуйтесь, дамы: по счастливой случайности у нас место на третьем ярусе с отличным видом на сцену. Этот спектакль не подходит для наблюдения из партера, если вы понимаете, о чем я... Улица за окном пришла в движение: кто-то из жителей бросился в укрытие, кто-то схватил оружие и побежал в противоположном направлении. Послышались крики и грохот со стороны стены. — Я велел своим людям никого не убивать, но тут, видите ли, как получится, — прокомментировал Локсар, обернувшись к женщинам. Те стояли, бледные, за его спиной, и тоже глядели в окно. А за ним нарастал какой-то странный гул. Сначала он был едва различим, затем стал громче. Потом мимо их окон с воплями пробежали первые два горожанина — уже безоружные. — Слышите? Как я люблю такое! — просиял Локсар, снова обернувшись к дамам, — смотрите, ещё бегут! Убегают. Против пик пошли с металлическими мечами. Да не падайте в обморок! Стойте, не двигайтесь! Мне нужно кое-что проверить. Локсар сделал короткий жест ключом, направляя его на женщин, но ничего не произошло. Те нахмурились. Но он попробовал ещё раз, и ободки из мерридия слетели с их голов. — Чудесно! — просиял Локсар. Ява уставился на него, как на полоумного. — Мастер, вы не знали наверняка, что это сработает? И все равно пошли сюда? — Ну, я же не Пика, — фыркнул Локсар, — да брось! Ключ козырный, в нем сила пяти поколений. Им сможет управлять и безродный. О, смотрите, они едут сюда! Гул за окном стал почти оглушительным, задрожало стекло. Качающиеся на волнах краны и баржи замерли и отпрянули назад, словно ощутив силу пиковых господ. А затем показались и они сами: две коренастые фигуры с развевающимися кудрявыми бородами. Впрочем, первое, что заметили «зрители с третьего яруса» — это огромные груды металла, крутившиеся под их ногами. Вальты буквально ехали на том, что притянули силой, когда вошли в город. На металле была кровь и грязь, а некоторые фрагменты угадывались, как части ворот. — Где эта сука?! — взвыл Файан Розсмер. — Где эта гребаная сука? — Вот как запели, смотри-ка. А председатель, наверное, пошёл взрывать сокровищницу? Нет, ты посмотри на эту красную пиковую рожу! Без силы вижу, что они с председателем не встретились по пути, и этот идиот боится взлететь на воздух! Ладно, пора с этим заканчивать. Короткий жест рукой, и два металлических ободка покинули головы братьев, подлетели вверх и врезались в стекло напротив лица Локсара (тот слегка отшатнулся). Все произошло за пару секунд, вальты не успели опомниться. Розсмеры с ужасом посмотрели вверх, туда, куда улетела защита их разума, и встретились с сияющими золотым огнём глазами червового туза. Фетнор поднял руку, чтобы притянуть ободки обратно, но тут же медленно опустил ее, глядя в глаза Локсару. Лица братьев расслабились, а затем приняли выражение безграничного блаженства и радости. Ява понимал их, ведь сам готов был сделать для Локсара все. Он посмотрел на хозяина, и тот кивнул на стекло. Поняв его, как всегда, без слов, слуга открыл окно, в которое Локсар выкинул ключ. Металлический цилиндр перевернулся несколько раз, падая вниз, а потом мягко замедлил своё движение у самой земли, подхваченный силой одного из братьев. Фетнор, не отрывая влюблённого взгляда от Локсара, притянул к себе ключ. — Открой сокровищницу председателю, — озвучил Локсар свой приказ Пику. — Он может неверно понять и взорвать порт! — зашептала одна из советниц. — Скажи председателю, что ты — волосатая жопа, которую я ему обещал, — дополнил указание Локсар. — Он взорвет порт! — почти хором сказали женщины осипшими голосами. Червовый туз закатил глаза и поправил рукой прическу. Действительно, он обещал не ему, а начальнику стражи... — Вечно все приходится делать самому! Ладно, не скучайте, я скоро буду.

***

Вечером Порт-Авель впервые за двадцать лет зажег все уличные огни сразу. Горожане открывали это место по-новой, следуя за подобревшими пиками, которые все вокруг чинили, поучали и показывали, как надо правильно, что для чего предназначено. Потерь среди местных было не так много, но они были, и помимо уличных фонарей засияли и маленькие фонарики на воде. Локсар наблюдал за поведением своих подопечных издалека. В их число входили северяне, которых он приволок с собой с изгнания, жители Порт-Авель и два счастливых пика. — Что вы планируете делать, когда придёт время отойти ко сну? Чары сразу развеются, — спросил Ява. Локсар невесело дернул уголком губ. Он был отчего-то сам на себя непохож. Казалось, он просто устал, но было и что-то другое. — Да, ты, например, знаешь про чары. Верно? — О чем вы, мой господин? — Ненавидишь меня, когда я засыпаю? Хочешь перерезать мне глотку? — Нет, — соврал Ява. Он мог, конечно, сказать правду, но не хотел расстраивать мастера Вальдао. На свете не было человека, важнее него. — Да просто свяжем их и приставим охрану. Железки все снимем, жить будут в домике на дереве, над землей и без металла. Велю своим людям такой построить. А пока переночуют в сарайке, мне ее сегодня местные показали. Они стояли на набережной, о которую мягко плескались волны. Локсар опирался о каменный бортик и провожал взглядом медленно качающиеся на воде фонарики. Слуга не понимал, шутит он про домик на дереве, или говорит всерьёз. — Пора спать. Царских хором в этом городе не найти, но будет приятно, наконец, лежать на настоящей кровати. Ява кивнул, поклонился и пошёл прочь. Он понимал, когда разговор окончен, и нужно оставить Локсара в покое. По мере отдаления от бортика набережной, слуга чувствовал, как чары господина медленно отпускают его. Мастер Вальдао словно все время находился в коконе тёплой энергии, обволакивавшей и проникавшей в ум всех, кто заступал в его пределы. По этой причине Локсар всегда видел более радужную картину, чем все остальные; стоило Яве скрыться за невысоким зданием, пару раз свернуть в переулок, и он почувствовал на себе более враждебные взгляды прохожих и услышал чей-то плач. На круглой площади, вокруг неработающего фонтана, разбили новый лагерь северяне: не всем нашлось место в городе. Яве предложили вполне приличную комнату, и можно было бы сразу отправиться туда, но он брёл в противоположном направлении, стараясь скрыться от чужих глаз. Уединённое место он нашёл почти у самой стены, в заброшенной части города. Когда-то жилые дома с заколоченными окнами и не освещённая улица встретили его густой тишиной, освещённой лишь сиянием звёзд. Ява сел на ступеньку какого-то крыльца и обхватил руками гудящую голову. Мир перед глазами плыл. Мысли путались, а вместо привычного тёплого кокона плечи окутывала прохлада. Он ещё секунду назад чувствовал гордость и радость, но теперь не мог зацепиться за мысль, которая их вызвала. Случилось что-то... хорошее? Но что? Ах, да. Хозяин... то есть, господин... то есть, мастер Вальдао... Да какой, к черту, «мастер»? Сумасбродный кретин, захвативший Порт-Авель и открывший сокровищницу! Теперь-то Пики точно убьют здесь всех... Мысль, которая несколько минут назад наполняла его восторгом, обдала сейчас холодом ужаса. Ситуация развивалась по наихудшему сценарию, но мог ли он это предотвратить? Он — всего лишь глаза и уши, и теперь обязан рассказать своему клану о грядущей катастрофе. Ява зажмурился, собирая остатки сил в кулак, и, вытащив из-за пояса маленький неприметный ножик, отдал ткани мира приказ расступиться. Та подчинилась неохотно: сначала в воздухе сверкнул робкий фиолетовый огонёк, а затем тонкая полоса рассекла пространство, следуя за лезвием. Он встал, и, вытащив из кармана штанов кусок чёрной ткани, повязал на лицо, закрывая его на манер маски. Он глубоко вздохнул, рассеивая иллюзии, и знаки клана на его лице и запястье медленно проступили — их теперь мог бы увидеть любой. Помедлив перед разрезом ещё пару секунд, молодой человек шагнул в него, и мир на секунду сверкнул ослепительной вспышкой, небо с землей перевернулись дважды, а потом земля вернулась под ноги, а небо снова развернулось бескрайним простором над головой. На этой стороне было светлее: окошки в домах горели, мостовая — как новая, не испещрённая ямами. — С возвращением, путник, — сказал знакомый женский голос у него за спиной. Ява обернулся и увидел владычицу Миву, стоящую в дверях одного из домов. Сердце его сжалось от очень, очень нехорошего предчувствия. Его должна была встретить не она. Она вообще никогда никого не встречала. Что-то случилось, определенно. Но как об этом спросить? Отравленные червноской магией мысли с трудом подчинялись, не желая складывать слова родного языка в предложение. — Я отвечу на твои вопросы, но сначала зайди и присядь у очага, — сказала она, увидев на секунду мелькнувшее в его глазах смятение. Ява скрестил руки и припал на одно колено, приветствуя свою истинную повелительницу. А затем прошёл за ней в дом, надеясь встретить внутри того, кого ожидал увидеть вместо неё. Владычица, облачённая в облегающие тело чёрные трефийские ткани, присела на кресло у камина и забросила ногу на ногу. Второе кресло напротив неё пустовало. С трудом сглатывая ком в горле, Ява сел. — Мы не можем связаться с Кихаром, — сказала она без предисловий, внимательно глядя в глаза своему подопечному, — но твой доклад очень важен для нас, и я явилась сама. Прошу, приступай. Мысли крутились только вокруг Кихара. Как это — не могут связаться? Где он может быть и что случилось с ним, если он не планировал покидать изнанку? Ява усилием воли направил рой своих беспокойных помыслов в другую сторону: нужно было ответить на вопрос Мивы. — Порт-Авель пал. Формальным правителем там остаётся совет рабочих и его председатель, жертв вторжения среди местных мало. Локсар Вальдао подчинил своей силе братьев Розсмеров и открыл сокровищницу. — Этого следовало ожидать. Но как в его руках оказался козырь? Полагаю, именно с его помощью удалось справиться с братьями? Ява на секунду прикрыл глаза. В любой другой момент он бы был в ужасе от того, что придётся признаться владычице в том, что он выкрал козырь для Локсара добровольно. Но сейчас он думал только о своём наставнике. Что могло произойти с ним? — Я воспользовался своей силой, и взял пикийский ключ у Фетнора. — Ты получил приказ Локсара Вальдао? Она все-таки уточнила. Его оплошность во время задания может стоить очень дорого, но врать владычице — это ещё более тяжкое преступление. — Я действовал без прямого приказа, — признался он, — меня поглотило желание угодить тузу. Локсар озвучивал план, говорил о том, что козырь нужно как-то заполучить себе. Дал Яве несколько ложных ключей, как две капли воды похожих на козырь. Но напрямую он не говорил ему пойти и принести его... Владычица соединила свои ладони, спрятанные под тканью чёрных перчаток, вместе, и утвердительно кивнула. Ява понимал, что сейчас его статус пошатнулся, но не мог думать о том, как исправить ситуацию. Он думал только о Кихаре. — Клан возложил на твои плечи очень тяжелое бремя, я не хочу, чтобы ты винил себя. Вина отягчает мысли, а чтобы стоять рядом с тузом Червей и не поддаваться его мощи, мысли должны быть легки. На твоём месте я бы предпочла видеть Кихара, но мы не могли рисковать его личностью. Обстоятельства сложились так, что тебе пришлось взять миссию ранга твоего наставника. Ты справляешься отлично для своего опыта. Я хочу, чтобы ты помнил это, и был сильнее. — Да, госпожа. — Есть ещё что-то, что тебя беспокоит? Его беспокоило только одно: где Кихар?! Что могло случиться с ним, да такое, с чем бы он не справился? Но нужно было говорить о миссии. Владычица строго следит за его самообладанием, нельзя подвести себя ещё больше. Ява напряг все свои мысли, и вспомнил: было ещё кое-что. Очень тревожное. — Локсар Вальдао пошутил о моем трефийском происхождении во время переговоров с председателем. — Ты как-либо выдал себя? — Я думаю, это была всего лишь шутка. Мива встала со своего кресла и подошла к окну, стоя теперь спиной к собеседнику. Она вглядывалась в огни города, словно хотела найти в них ответы. — Это серьезно. Туз Червов читает эмоции. Если ты хоть на секунду ощутил смятение, будь уверен: тебя раскрыли. Ява и сам понимал, что, скорее всего, провалил свою миссию. Но Локсар не сделал ничего всвязи со своими сомнениями, если они и были. Скорее всего, это и правда была только шутка, которая пока не привела ни к каким последствиям. Но в то, что она прозвучала случайно, верилось с трудом. — Он тебя испытывал, — сказала владычица, словно соглашаясь с его мысленными рассуждениями, — то, что ты сейчас невредим, доказывает, что ты справился с его подозрениями. Владычица, не оборачиваясь, сняла капюшон и маску. Затем, нащупав под складками ткани цепочку, висевшую у неё на шее, сняла ее и положила на подоконник. Потом снова скрыла лицо и волосы и, взяв в руки кулон, подошла к Яве. — Возьми это. Это мгновенный портал. Ты вернёшься сюда, если почувствуешь, что твоя миссия завершена. Ява потрясено принял ее подарок, склоняя голову. Взгляд чёрных, как и у всех трефов, глаз владычицы на секунду смягчился. — Кихар пропал после куда более легкого задания. Мы нашли место, где скрывалась шестерка Червов. Кихар отправился туда, чтобы привести ее к нам. В ушах Явы зашумела кровь. Ничего себе, «легкое задание»! Клан не мог найти это место уже восемнадцать лет! С тех самых пор, как его люди впервые увидели едва заметную точку на Карте Силы... — Это обычная деревня чистых людей. Шестерка был единственным носителем масти там. Мальчик, к сожалению. Так что, использовать его в качестве аргумента в разговоре с Локсаром Вальдао у нас не получится. С Кихаром отправилось еще двое людей, и они решили оставить шестерку в деревне, он там в полной безопасности. Они по очереди прошли через разрез, Кихар был последним. Но разрез затянулся, а он так и не вернулся. — Неужели... — Да, я думаю, он попал не в то место. Несусветная оплошность для Кихара, но других объяснений нет. Ява отказывался в это верить. Проходить сквозь разрезы непросто, можно оказаться где угодно, если ты не умеешь делать это. Но навык перемещения — самый простой из тех, которыми владеют дети их клана. Чтобы воин уровня Кихара выпал за пределы изнанки... немыслимо! Это могло случиться, только если... — Я полагаю, что шестерка по каким-то причинам бросился в разрез добровольно, и Кихар последовал за ним, чтобы позаботиться о его безопасности. Либо мальчик последовал за ним, до того как разрез стянулся, и сбил координаты перемещения. Это все объясняло. Все, кроме тупости и отсутствия чувства самосохранения у шестерки. — Но это же деревенский простолюдин! Не по праву рождения, но по воспитанию — без сомнения! Что его толкнуло на такой поступок? Наши разрезы выглядят, как последняя вещь, к которой захотелось бы приближаться! — Гийар и Ливон, которые были на этой миссии с ним, тоже так рассудили. Но, по их словам, мальчик был к разрезу довольно близко. К тому же, не стоит сбрасывать со счётов его силу. Пусть и шестерка, но, все-таки черв... В любом случае, твой наставник вне опасности. Он оказался где-то за пределами доступных точек перемещения, с испуганным парнем на попечении. У него, должно быть, достаточно забот в этот момент. Ява мысленно вздохнул, отпуская сковавшее его чувство ужаса, но полностью легче ему не стало. Отчего-то было неприятно, что его наставника нет рядом в момент, когда так нужен его совет. В тот самый миг, когда совет особенно необходим, он непонятно где, с каким-то другим мальчишкой, который, даже, наверное... Мысль, которая пришла в голову, пробрала Яву холодом до костей. Он не знал, зашли ли они в деревню как трефийские воины, в масках, или в обличии простых смертных? Неужели какому-то смерду позволено то, чего ещё пока недостоин сам Ява?.. — Он видел лицо Кихара? — спросил Ява чуть дрогнувшим голосом. Он мысленно отругал себя за это, и за то, что подумал про «смерда», словно рядом опять находился Локсар. Но было поздно. Владычица заметила его смятение. — В твоих мыслях хаос, — сказала она, — тебе следует успокоить их. Сейчас, когда наставника нет на месте, только ты принимаешь решение, ждать его здесь, или продолжать свою миссию. Она важна для нас, но не важнее свободы твоего выбора. Ждать его? Нет... он добьётся успеха с Локсаром, и расскажет Кихару обо всем, когда тот вернётся с мальчишкой. У его наставника будет шанс насладиться поведением дурного ребёнка в пути, и Ява не собирается быть на него похожим! — Я отправляюсь назад, — решительно сказал он, надевая кулон владычицы. — Превосходно. Посвяти один час медитации перед сном. Кихар будет ждать тебя в следующей условной точке, в то же время. Удачи, путник. Казалось, она сказала все, но когда Ява вышел наружу и уже занёс нож, чтобы возобновить затянувшийся разрез, она заговорила в последний раз: — Помни о том, какой ты выбрал путь, и держись его. Если что-то изменится, ты всегда можешь выбрать другую дорогу, но все имеет свою цену. Принимай решение умом, а не чувствами. — Я все для себя решил, моя госпожа, — сказал Ява твёрдо, и отвернувшись, шагнул в разрез.