The witch, the mother of the Empire.

      Поход в мою картинную галерею занял не более двадцати минут. Галерея находилась в центре столицы, где находились ещё и разные мастерские. Одна из которых лично моя.       Конечно, от территории дворца до центра города чуть далековато. Но на это у меня ведь есть моя магия, что восстановилась ещё восемь лет назад. Близнецам скоро по восьмёрке стукнет, а не-двойняшкам по пятнадцать — четырнадцать лет. Как же быстро растут дети…       Все хорошо учатся, идут в разных направлениях. Дженит к примеру, хочет потом посетить академию наук в Хуале в будущем. Ей нравится изучать историю, да так, что она ужа весь архив импери перерыла. Атанасия занялась музыкой. Я не удивлена, ей так это идёт. К тому же, её родная мама, Диана, тоже увлеклась разными видами музыки. Так мне говорила Лилиан.       Близнецы… Ну, они дети и пока рано понять, что они хотят от жизни то своей. Но у них дикий потенциал к магии, а ещё жажда исследовать. Не то, чтобы исследовать. Аэтирнис и Амрита хотят в будущем отправиться в путешествие. Тоже не плохо, но сука, опасно! Это тоже самое, что ребёнка, что рос, как золото, раздеть догола и бросить в Сибирь.       Я шла по своей картинной галерее, смотря на свои картины, что висели на стенах. Рисования помогало с не справиться, пусть и не всегда работало. Но благодаря краска, я смогла выразить на холсте то, что меня терзало изнутри, что было у меня на душе.        Весёлая четвёрка радостно рассматривали мои работы, задавая те, или иные вопросы.       —Мам, а почему там буря?       —Мам, а что за пятна на этой картине?       —Мам, это кровь? Просто похоже на малину… А, это вообще, клюква…       —Мам, это лес или сад?       —Мам, мам, мам!        —Ваши высочество, ваша мама уже устала. — моя голова готова была взорваться от вопросов, благо меня спасла моя сопровождающая. Лилиан, стоящая рядом, улыбаясь детям, отвлекая всё их внимание на себя. Так ещё и Феликса в это вовлекла. А что, раз жена в западне, то и муж в западне.       Я смогла спокойной отойти от шумной компании, тря устало виски руками. Как же голова уже болит. А она просто трещит по швам. Я даже слышу разные трески в своей голове.       Я остановилась над одной из моих картин, смотря на неё. Обычная корона, вроде бы… Но ведь в этой картине есть ужасный подвох. Я тогда не спала сутками и появилось дикое желания нарисовать что-то. Нарисовала почему-ту руку, держащую корону, усыпанную разными бриллиантами. Вот только в ней был подвох в виде роз. Многие думают, это кровь. Но это лепестки алых роз, что падали на заднем фоне.        «Перемена» — именно так я назвала свое сие произдевегние. Сначала было много протестов от людей, что увидели эту картину. Думали даже, что император меня казнит за такую работу, что намекал на революцию. Нп что император, увидев картину, хмыкнул, сказав лишь:       —Ничего плохого не вижу в короне на фоне роз — и ушёл       —Наслаждаетесь произвелениями самой императрицы? — раздался мужской голос сзади меня. Я обернулась, встречаясь взглядом с мужчиной, что имел чёрные волосы и темно серые глаза, олетого в обычный классический костюм. Довольно симпатичная внешность.       —Да, можно сказать и так. — натянуто улыбаюсь я, ответив на попытку мужчины завести со мной советскую беседу. Надо как-то его отшить, ведь я не хочу с этим человеком говорить. Ведь человек передо мной — Анастасиус Де Эльджео Обелия, настоящий отец Дженит, прошлый император и мой деверь. Благо на нас всех маскировка и довольно мощная. Аэтирнис не сможет её снять. Ведь эти, сука, не магия, это макияж, парик и гримм!       —Не желаете прогуляться? — предложил мужчина, улыбаясь приветливо. Вот только эта улыбка притянута за уши.       —Я откланю ваше предложение, не могу бросить детей одних. — улыбаюсь я, отводя взгляд. —Да и мне пора. — сказав эти слова, я пошла подальше от мужчины. Да, знаю, поступила не по этикету, но мне плевать. Думаю, пора ехать обратно домой.

***

      Я алкаш, недоношенный ребёнок помойки, я алкаш, мама залечи мои раны… Именно это у меня в голове, пока я сидела и пила вино. Ну, хотелось если честно, самогончик, но тут такого удовольствия не было. Да и женский алкоголизм не лечится.       Отчёты меня преследуют и тут, кажется, что скоро я и тут помру с таким то режимом. Работаю, пью, с детьми общаюсь, работаю, пью. Ммм, не жизнь, а сказка.       —Ваше Величество, может, всё-таки, ляжете спать? — спрашивает в который раз у меня Ханна, моя новая служанка. Я скептически смотрю на горничную, а после, вздыхаю, делая глоток алкоголя прямо из бутылки.       —Ханна, не волнуйся, иди уже спать. — говорю я, смотря на девушку. Та кусает губу, но повинуется моим словам.       —Счастья и просветания, о луна империи. — говорит мне на прощание девушка, делая реванс. Я махаю головой, отводя взгляд на окно.       Когда я, остаюсь одна, мне кажется, я возвращаюсь в годы, когда я только поступила в мед. Это был бы хорошие учебные курсы, но моя лучшая подруга поступившая вместе со мной, как бы сказать… Предала меня? Ну, новые люди, новое окружение… Вот только когда она пюнавинает тебя задирать, дикое желание было расплакаться…       Одиночество стало моим спутником, алкоголь и сигареты спасателям. И сейчас, сидя в своей комнате с бутылкой крепкого вина, я, чувствую себя так же. Потерянной девочкой, что только только вступила во взрослую жизнь…       Я аж чуть ли не подпрыгиваю, когда слышу, что кто-то входит в мою комнату. Вряд ли это кто-то из слуг или кого-то там. Они сначала стучатся. Дети спят. Я встаю с дивана, поставив бутылку на столик и поворачиваюсь, встречаясь взглядом с топазовыми глазами, такими мне родными…       —Счастья и просвтания, о солнце империи. — говорю я, делая реванс. Что-то важное случилось? Почему Клод пришёл? Я выпрямляясь, смотря на мужа. Н Господи, он что, похудел? Да нет, все такой же. Наверное, опять плохо спит. Всё таки, не помню уже, но он же проклят был… Проклятие видимо, даёт о себе знать.       —Ты пила? — вдруг задаёт вопрос он. Я и не знаю что ответить. Честно или солгать? Блять, очевидно, что пила, если рядом с мной стоит бутылка вина. Взгляд мужа заставляет меня вхлрогнутт. Страшна. Все такой оп холодный, но горячий. Пресс то халатиком он не скрывает.       — Не много, — говорю я, отводя взгляд. Ну да, не много! Бутылка то пустая почти.       —Не много? — Клод хмыкает, подходя ко мне и беря в руки пустую бутылку, где оставалось от силы пару глотков вина. — Это ты называешь не много? — он смотрит на меня с выжиданием, на что я, словно маленький ребёнок, сутулюсь. Ну приврала не много…       —Это ещё мало… — бормочу под нос я, водя ногой какие-то круговые движения.       —Мало? — я слышу в словах топазовоглазаго усмешку. Мне даже страшно поднимать взгляд. Или у меня слуховые галлюцинации?       И я всё-таки поднимаю взгляд на Клода. И от него, от его взгляда, вообще от самого Клода. Мне хочется сбежать. Ведь на его лице была холодная усмешка.       Твою мать, я влипла…