Wade’s universe
12 августа 2024 г., 20:38
|Мы снова по уши в дерьме, господа! Помнится, я говорил, что этим всё и кончится. Но нет, думать мозгами — это же неинтересно, надо задницей думать.|
{Это ты так завуалированно меня задницей называешь?}
|Заметь, не я это сказал.|
— Надо сходить к Эрлу… Пули заканчиваются. Вроде там штук пять… в ленте.
|Это странно, Уэйд. Нет, не то чтобы в нашем случае слово «странно» действительно что-то значило. Но даже для нас — это пиздец как странно.|
— Хм, — лениво задумался Уэйд, — согласен. Но не всё ли равно?
{Не всё ли равно, что мы уже которую неделю сидим с вами за одним столом и видим друг друга? Разговариваем друг с другом?}
— Так это же происходит не в реальности, — безразлично пожал плечами Уэйд, скользнув взглядом по Жёлтому в жёлтом костюме Дэдпула. Он продолжил чертить линии на песке в своём мини-саде камней маленькой зубчатой палкой, выводя замысловатые узоры.
{Меня это пугает. До усрачки. Белый, ну скажи ему! Скажи, чтобы прекратил!}
Белый в белом костюме Дэдпула внимательно следил за действиями Уэйда и пытался что-то осмыслить. По безэмоциональной маске сложно было понять что. Если у Красного Дэдпула двигались надбровные дуги, опускалась и поднималась челюсть при разговоре, то у этих двоих маски были неподвижны, словно за ними нет лиц.
{Белый! Хотя бы ты меня не игнорируй!}
|Тут уговорами не поможешь, — развёл руками Белый, отрывая взгляд от Уэйда. — Наверное, стоит подождать, пока нас кто-нибудь не найдёт и не сломает его автоматизированный суицидальный аттракцион.|
— Никто нас не найдёт. Ни-ко-му-мы-не-нуж-ны… — посмеиваясь, по слогам пропел Уэйд, не отвлекаясь от своего занятия. Он вырисовывал уже пятый по счёту член на песке.
{Я начинаю верить в то, что это правда.}
|Это и есть правда, Жёлтый. Никому не всрался болтливый наёмник Уэйд Уилсон.|
Уэйд весело хрюкнул, уходя ещё ниже под стол, словно неуч за последней партой в классе.
— Во всём, что я делал, нет никакого смысла, — пробубнил Уэйд. — Любил, убивал, трахался, жрал… хватал Колосса за его упругую стальную задницу…
{Как раз в этом было немного смысла.}
|Какого смысла? Сиюминутное наслаждение? После смерти отца вся наша жизнь свелась к поиску сиюминутных наслаждений.|
{Не стоит копаться в причинах настолько глубоко. Когда умер отец, нас с тобой ещё не существовало.}
|Нам обоим доступны ранние воспоминания Уэйда, так что я могу анализировать их, сколько захочу.|
— Вообще-то, я ещё здесь, — поднял руку Уэйд, вылезая из-под стола. — И если вы продолжите говорить об отце, я изо всех сил попытаюсь выпилиться и отсюда.
Белый застыл.
|Ты же знаешь, что это невозможно?|
— Нет, не знаю. Ведь я не пробовал!
{Это как если бы Курт Кобейн попытался застрелиться в аду.}
|Нет, это как если бы Доктор Стрэндж попытался повеситься, будучи в астральной проекции.|
Уэйд встал. Жёлтый и Белый заткнулись и истуканами уставились на него безжизненными масками.
— Вы мне надоели, — раздражённо выпалил он. — Смените тему, или я за себя не отвечаю!
На несколько секунд воцарилось молчание.
{Мне всё же кажется, что у профессора Ксавьера ещё могут вырасти волосы}, — как ни в чём ни бывало продолжил Жёлтый, обращаясь к Белому.
|Снова ты заладил. Спорим, у него ни одной живой луковицы на башке не осталось?|
{На что спорим? }
|На все волосы Джимми Хоулета, ха-ха!|
{Ха-ха-ха!}
Они смеялись в унисон целую минуту, хватались за животы и стучали кулаками по столу. Уэйд хмыкнул и удовлетворённо сел обратно за стол. В его саду камней наметилась новая перестановка. Пара булыжников улетела ему за спину.
{А почему у нас с тобой нет сада камней, а у Уэйда есть? Эй, Уэйд, дай поиграть!}
Уэйд обнял свою игрушку обеими руками, ограждая её от чужих взглядов и посягательств.
— Нет! Моё!
|Но так нечестно|, — вклинился Белый, которому тоже вдруг захотелось поучаствовать.
— Не отдам. Это мой сад. А вы обзаведитесь своим.
{Легко сказать! И как нам это сделать? Из нас троих настоящий здесь только ты. Вот ты и выторгуй у своего подсознания что-нибудь. Да хоть картишки. Сдался мне твой сад.}
|Не хочу карты, — сморщился Белый. — Хочу ноутбук с интернетом. Жуть как скучаю по новой информации. Мы уже целую вечность варимся тут в собственном соку, от вас двоих никакой пользы.|
— Не строй из себя умника, — цокнул Уэйд, перестав обнимать свой сад. Кажется, опасность миновала. — Зачем тебе новая информация?
{А я бы порно посмотрел. Давно на PornHub не зависал.}
|Кто бы сомневался. — Белый подпёр кулаком подбородок. — На самом деле мы с тобой тут в заложниках, Жёлтый, понимаешь?|
{Точь-в-точь как те люди в самолёте, да?}
|Хуже. Там их хотя бы Джокер с Уэйдом развлекали, а тут совсем никакого сервиса.|
{Брось, мы с тобой и так всю свою жизнь в голове Уэйда заперты.}
|Но кое-кому посчастливилось выбраться наружу.|
Жёлтый встрепенулся.
{И правда, как же я мог забыть!}
Уэйд безразлично рисовал на песке. Он будто не слышал их разговора.
|Каково это было? Мы тогда тебя захейтили и даже не удосужились опросить.|
Жёлтый подпёр подбородок ладошками и манерно повёл плечами.
{Это лучшее, что случалось со мной за всю жизнь! Словно меня годами держали в кандалах, а когда выпустили, я не то чтобы смог уйти, я тут же взлетел и понёсся куда глаза глядят.}
Белый прыснул.
|Как поэтично. Тогда на что было похоже возвращение?|
Жёлтый откинулся на спинку стула и сгорбился.
{Будто меня размазало по асфальту несколькими фурами.}
|Вообще-то, нечто подобное с нами и вправду было когда-то.|
{Представь это и умножь на пять тысяч.}
|Я понял.|
— А вы не хотите услышать, каково мне жить с вами в башке? — вдруг отозвался Уэйд, не отвлекаясь от рисования на песке. — Просыпаться каждое утро и слышать: «Доброе утро, блядь!», «Сегодня мы обязаны потрахаться!».
Белый с Жёлтым на пару заржали.
|Первая фраза явно принадлежит мне.|
{А вторая — мне!}
— Смешно вам… — сморщился Уэйд, чересчур экспрессивно мазнув по песку. — А вот я уже заебался.
|Заебался, — пожал плечами Белый и уложил обе руки перед собой. — А как приходится нам, знаешь? Осознавать себя бестелесными подсознательными червями, которых никто и никогда не услышит, кроме тебя.|
Уэйд поднял взгляд от своего преинтересного занятия и воззрился на двух надоед, которые, к слову, еле заметно вздрогнули от внезапного к себе внимания.
— Ладно, я скажу это лишь раз и больше никогда не повторю. — Он почесал в затылке, смахнул со стола несколько песчинок. — Если бы не вы, мне было бы намного хуже переживать весь тот пиздец, который случался со мной в жизни. Да, вы бесите меня, мешаетесь, я часто хочу вашей смерти (только не подыхайте у меня в голове, окей?), но без вас, с тишиной в «эфире», мне становится… невероятно спокойно и хорошо, да, но ненадолго. Потом мне… Потом мне становится…
{Страшно.}
|Невыносимо.|
{Скучно?}
|Уныло. Ты предпочёл бы убивать ублюдков под дабстеп или в тишине?|
— Конечно, под дабстеп!
|Ну так мы с Жёлтым и есть твой дабстеп. Наш мальчик не может убивать и совершать благие и не очень поступки не под вопли нашего одобрения…|
{Или неодобрения.}
— Иногда мне кажется, что это не вы лишние, а я.
|Что?|
{Что?}
— Ничего, — вздохнул Уэйд и как-то весь скукожился вдруг. Его зазнобило, затрясло и вскинуло на стуле так, что он с грохотом опрокинулся назад.
Жёлтый с Белым незамедлительно кинулись к нему, обратно ставя стул на ножки вместе с Уэйдом, голова которого безвольно покачнулась и свесилась на грудь.
|Блядь, в этот раз он даже не исчез отсюда|, — прокомментировал Белый.
{Я же говорю, меня это начинает пугать! Мы можем застрять тут навсегда!}
Жёлтый потыкал пальцем Уэйду в щёку, но тот никак не среагировал.
|А что, если…| — Белый замялся.
{Что? Что ты хотел сказать?}
|Бредовая мысль, ничего не выйдет…|
{Расскажи, прошу!}
Белый положил ладонь Уэйду на безвольное плечо и сжал, затем огладил напряжённую трапециевидную мышцу, обтянутую тонкой тканью красного костюма.
|Кому-то из нас нужно занять его место.|
{Че-го?!}
|На время, чтобы найти хоть кого-нибудь, Паучка… да хоть Колосса, чтобы образумить этого суицидника. Что-то его депрессия затянулась, даже после смерти Ванессы не было так хреново!|
{Он нас потом убьёт…} — сдулся Жёлтый. Его маска оставалась неподвижной, но язык тела выдавал нешуточное волнение. Он потирал руки о бёдра, то и дело хватался за голову и не мог найти себе места в белом пространстве.
|У нас будет серьёзный разговор, но мы подумаем об этом потом. Сейчас он подвергает нас всех опасности.|
{Какой опасности?}
|Мы в каком-то вонючем подвале заброшенной швейной фабрики на окраине Нью-Йорка. И каждый раз, как Уэйд приходит в себя после регенерации, на его движения тут же реагирует автоматическая турель и запускает очередь из семимиллиметровых пуль, которые на месте башки оставляют месиво. Такой опасности!|
{А, я и забыл…}
|Пуль осталось немного. Подождём, когда он придёт в себя, и… — Белый задумался, снял с Уэйда маску. За ней было всё то же лицо, изгвазданное рубцами цвета воспалённой открытой раны. — И… я не уверен, но что, если я…|
— Какого хуя? — Уэйд открыл глаза и тут же увидел перед собой свою маску в белёсых руках Белого. Тот сразу отошёл на шаг от стола, прижимая маску к груди. — Верни!
|Это ради твоего же блага.|
— Что именно? — не понял Уэйд, мрачно глядя на Белого. — Так ты снял её с меня не для того, чтобы полюбоваться тем, что под ней?
|Налюбовался, знаешь ли, глядя в зеркало каждое утро|, — нервно усмехнулся Белый и одним движением натянул красную маску поверх своей.
У Уэйда отпала челюсть, он возмущённо воззрился на Белого и явно собрался сделать с ним что-то нехорошее, в рамках несуществующей в реальности вселенной, разумеется. Но Жёлтый навалился на него и в пару незамысловатых движений повалил на пол, а сам уселся на спину.
— Да вы совсем страх потеряли, тупые маппеты! А ну отпусти, Жёлтый! Вот от кого не ожидал!
{Спокойно, ковбой, это всё ради твоего же блага, ну, и нашего тоже… В основном нашего, но мы ведь часть тебя?}
Белый раздражённо фыркнул. Под красной маской всё ещё не прослеживалось мимики. Он вальяжно подошёл к красно-жёлтой возне рядом со столом и присел на корточки, возвышаясь над Уэйдом.
— На мне всего лишь твоя маска, а я уже чувствую себя иначе. Даже будучи запертым здесь…
{Я же говорил! Это ощущение сносит башку!}
Уэйд перестал возиться под Жёлтым и затих, упёршись носом в пол.
【И что ты собираешься делать?】— приглушённо спросил он.
Белый положил ладонь на его затылок, белоснежная перчатка смотрелась ещё белее на фоне красноты кожи.
— Исправлять то, что ты наворотил, — ответил он. — Сразу говорю, тебе не понравится.
{А мне?} — вдруг взволнованно вклинился Жёлтый, всё ещё продолжая заламывать руки Уэйду, сидя у него на широкой спине.
— А ты будешь в восторге, — усмехнулся Белый. Он убрал ладонь и встал. — Насколько я помню, турель враз выпускает пять пуль, значит, когда мы очнёмся, нас не угандошит в кашу в очередной раз.
【Почему ты так уверен, что надеть мою маску будет достаточно для того, чтобы занять моё место, придурок?】— отчаянно вопросил Уэйд, вывернув шею, и зло уставился на Белого.
Белый пожал плечами и развёл руками, напоминая мима.
— У меня предчувствие?
【Хуйня твоё предчувствие! И ты, Жёлтый, слезь с меня! Какого хрена ты вообще подыгрываешь ему? Разве мы с тобой не были всегда заодно?!】
Жёлтый вздрогнул и как-то весь скукожился, но хватку не ослабил.
{Это правда, Уэйд. Но так было до того, как ты запер нас в каком-то подвале и вынудил торчать здесь, с тобой. Мне не нравится…}
【Тоже мне фифа, а раньше не жаловался!】
{Три грёбаные недели! Это слишком даже для меня!}
【А что тебе надо? Хочешь ещё на какого-нибудь психа запасть? Снова вляпаться в это дерьмо? Ну нет, мы все здесь в том числе и из-за тебя, так что…】
— Закрой свой поганый рот, Уэйд, — вклинился вдруг Белый. И его загробный тон мог умертвить что угодно. — Хватит винить нас в том, что с тобой произошло. Все решения принимаешь ты. Ты — последняя инстанция. Так что завали хлебало и смотри, как я буду разгребать за тобой твоё грёбаное дерьмо!
Уэйд скривился, порываясь что-то сказать, но сцепил до боли зубы и только зло пялился на Белого, пыхтя от натуги.
{Ну зачем ты так? — Жёлтый понурил голову. — Можно было как-то помягче всё это сказать.}
— Помолчи, Жёлтый, иначе и тебе достанется.
{Тоже мне, диктатор хренов, — бесстрашно фыркнул он. — Угрожай кому-нибудь другому, но не тому, кто провёл с тобой в одной голове столько лет, окей? Я вообще, если хочешь знать, охренеть как хочу занять место Уэйда, но уступил его тебе. А знаешь почему? Потому что я якобы уже был там. Тебе же плевать на тот факт, что при этом мной управлял Шляпник? Конечно, плевать!}
— Вы что, решили мне тут массовую истерику устроить?
{Я ему тут душу изливаю, а он…}
— Успокойся, Жёлтый, — более кротким голосом прервал его Белый. — Мы с тобой сейчас на одной стороне. И место Уэйда занимаю я, потому что нам сейчас нужен именно мой образ мышления и действий, нежели твой или Уэйда.
{Но…}
Не успел Жёлтый выдать очередную порцию возмущений, как Белый испарился. Вот секунду назад был здесь, а сейчас на его месте пустота. Уэйд, также наблюдавший за этим, весь подобрался и замер.
【Блядь, у него получилось.】
{Что-то мне страшно… — прошептал Жёлтый, слезая с Уэйда. — А ещё: почему мы с тобой всё ещё здесь и видим друг друга? }
Уэйд опёрся на руки и поднялся над полом, затем медленно сел, потрогал своё лицо, словно до сих пор не верил в то, что у него забрали самое драгоценное.
Тишину прервал глухой хлопок, и на столе возник допотопный телевизор с выпуклым экраном. С противным писком он включился сам, зарябил помехами и показал тёмную картинку.
{Что это за…}
【Это потолок подвала, в котором я лежу】, — шокированно осознал Уэйд. Он встал, подошёл к телевизору, осмотрел его со всех сторон, убедился, что никакие провода из него не торчат.
{Мы что, теперь грёбаные зрители «Шоу Трумэна»? — Жёлтый тоже поднялся на ноги. — Как-то не очень, если честно. А слышать он нас будет?}
【А как раньше вы это видели?】— любопытство всё же перебивало страх и бессилие.
Жёлтый пожал плечами, как-то устало сел на стул напротив экрана.
{Через твои глаза. Как в играх от первого лица, знаешь?}
【Угу. — Уэйд поступил так же — поставил стул рядом с Жёлтым и сел. — Но почему сейчас всё по-другому?】
— Потому что за эти три недели ты, долбоёб, окончательно повредился умом, — раздалось потрескивание из динамиков телека. Это был голос Уэйда, но ровный и безэмоциональный. Обычно таким тоном говорил Белый.
***
Белый открыл глаза, и первое, что почувствовал, — сырость и холод. Под затылком и спиной что-то мерзко хлюпало, ладони и предплечья были оголены. Наверное, Уэйд инстинктивно пытался укрыться ими от пуль, когда приходил в себя. Белый не спешил вставать, хотел в полной мере ощутить своё новое (позаимствованное) тело и окружающую обстановку. Над ним возвышался высокий бетонный потолок, под который упирались узкие окна. Через них в помещение пробивался тусклый свет дня или утра — сложно было сказать. Ведь Уэйд провёл здесь почти месяц, умирая и снова воскресая, как грёбаный Лазарь. Лишь раз он выбрался наружу, чтобы позвонить и попросить оружейного барыгу привезти ему новые патронные ленты для турели. Их оказалось с запасом… Сквозь собственные мысли Белый начал слышать какой-то бубнёж. Он затаил дыхание, проморгался и вдруг понял, что слышит Жёлтого с Уэйдом, говорящих друг с другом. Это было похоже на разговор с самим собой, но в то же время отличалось. Голоса сперва слышались будто издалека, но постепенно становились отчётливо различимыми, пока вовсе не стали такими же громкими, как собственные мысли. {Мы что, теперь так будем всё видеть? Как-то не очень, если честно. А слышать он нас будет?} 【А как раньше вы это видели?】 {Через твои глаза. Как в играх от первого лица, знаешь?} 【Угу. Но почему сейчас всё по-другому?】 Белый не выдержал: — Потому что за эти три недели ты, долбоёб, окончательно повредился умом. Слышать свой голос оказалось приятно. Изо рта валил пар, а из ушей будто наконец вытащили вату. Всё вокруг приобрело чёткость. {Белый! Ну как ты там?} — послышался голос Жёлтого в голове. Белый наконец сел и огляделся. Лучше бы он этого не делал. — Сижу тут в луже из своего дерьма и крови, — зло выдал он. — И такой жизни ты для себя хочешь, да, Уэйд? Уэйд не ответил. {Эм, он больше не смотрит. Разлёгся под столом и копошится в своём мини-саду камней.} Белый недоумённо замер. — Что значит «он больше не смотрит»? {Видишь ли, теперь тут всё по-другому. Мы с ним всё ещё в белой комнате, но сейчас здесь появился телик. Ну, знаешь, такие в девяностых были популярны. И мы через него видим, что ты делаешь, и слышим твой голос черед динамики.} Белый чувствовал себя крайне хреново, сидя в зловонной жиже, в промозглом подвале. На исходе зимы было особенно холодно. Турель напротив него грустно клевала дулом в пол, автоматически отключившись за неимением новой порции пуль, под ней возвышалась позолоченная гора из гильз. — Это странно, — отозвался Белый, хрустя шеей и разминая запястья. — Но, вероятно, всё встанет на свои места, когда я вернусь обратно в голову Уэйда. {А ты… эм…} — Думаю ли я завладеть этим телом и навсегда изменить наше положение? — усмехнулся он. — Звучит соблазнительно. {Белый!} — Да не кипишуй. Я здесь ровно на столько, сколько нужно для улаживания наших проблем. Ну и чтобы проучить придурка, который только о себе думает. Любому безумию должен быть предел. Я и есть этот предел. {Говоришь как антигерой.} Белый наконец поднялся на ноги, все его суставы при этом отозвались тянущей болью. Костюм был изорван в клочья, но штаны на месте, как и пушки, что немаловажно. В таком виде он не мог показаться людям на глаза, но на заброшенном заводе не было ничего, что помогло бы ему исправить положение. Он чётко помнил, как они осмотрели все помещения в здании, прежде чем спуститься сюда. — Я голоден, — вдруг осознал Белый, хватаясь за живот. Там, внутри него, желудок пожирал сам себя (буквально), причём уже не первый день. Язвы зарастали и вновь открывались, вызывая изжогу и болевые ощущения в левом боку. Отвратительно. {Знаешь, что странно? Я теперь просто наблюдатель, а не участник. То есть я не смогу почувствовать ни вкуса еды, ни оргазма, ни… остальное вообще неважно, в принципе.} Белый уверенно выбирался из здания, досконально помня план, увиденный им лишь раз при входе, в холле. Он чувствовал свежий воздух и как его лёгкие очищаются от смрада подвала. Кожу холодила собственная кровь. — Ну и кто нас подберёт в таком виде? — раздражённо спросил Белый. Он вышел наружу и в дневном свете оглядел себя. Зрелище не для слабонервных. Казалось бы, и так что могло быть хуже его ебала? А нет, хуже было только его ебало в крови и подсохших ошмётках мозгов. Но мастерство не пропьёшь. Навыки выживания были вписаны в его инстинкты твёрдой рукой бати, а затем на службе. Отточенные после мутации до совершенства, они не позволили бы ему долго маяться хернёй в подобной ситуации. Поэтому Белый быстро принял решение пробираться через лес, не уходя далеко от трассы, чтобы выбраться к ближайшей заправке. В подсумках было немного наличности, что позволило бы ему без лишних проблем сменить одежду и перекусить. И ещё немного останется на дорогу. Холод был зверским, под ботинками хрустел снег, изо рта валил пар, а он шёл и шёл, перешагивая через корни деревьев и преодолевая овраги. Ему казалось, что всё это нереально, что он всё ещё голос в голове, а Уэйд сейчас топает по лесу. Но когда он касался своего лица кончиками пальцев, к нему приходило осознание реальности происходящего. Он потряхивал головой, словно пёс, и шёл дальше. Он думал о том, что сделает, когда вернётся в Нью-Йорк. Он думал о том, как скоропостижно сбежал из Готэма, стоило ему выйти из самолёта на частном аэродроме. Он ощущал себя потерянным. {Ты чего, Белый? Я с тобой… Мы с тобой! Всё будет хорошо. Разве ты не чувствуешь свободу? Эйфорию?} Белый ничего такого не чувствовал. Его вело чувство долга и упрямство, злость и обида. Никакой, к хренам, эйфории! Ещё это тело, измазанное в крови… Чёрт бы его побрал. {Подожди, переоденешься, попадёшь в тепло, поешь, и жизнь заиграет новыми красками! А если ещё и потрахаешься…} — Ой, заткнись, трахальщик ты наш, — раздражённо отрезал Белый, обнимая себя руками, чтобы сохранить хотя бы крупицу тепла. {Хе-хе. Ты не видишь, но Уэйд сейчас смотрит на меня очень злыми глазами.} Белый дёрнул уголком губ в попытке улыбнуться. Всё же не его это — гримасничать. Но по ощущениям напряжение в его грудной клетке окончательно отпустило. Говнюк Жёлтый всегда мог разрядить обстановку. {А ты не хочешь поделиться своим планом?} — а ещё он делал это, чтобы усыпить бдительность. Ожидаемо. — Хуй тебе, а не план, — самодовольно ответил Белый, замечая большой указатель у дороги, тянущейся справа от него. Жёлтый возмущённо запыхтел и длинно выругался, но Белый его уже не слушал. Впереди была заправка. Никогда он ещё так не радовался цивилизации. После Африки Уэйд за пару дней откопал на картах заброшенный завод и тут же ринулся туда, не дав им насладиться огнями большого города. Он даже ни с кем не пересекался и не разговаривал, настолько ушёл в себя в своей безумной тяге к отшельничеству и самоубийству. В Белом снова поднялся жар гнева и негодования. На парковке у заправки простаивало несколько фур с рекламой пищевых компаний. На их цветастых картинках счастливые семьи жарили бекон на завтрак, пили органическое молоко чистейших органических коров, которые пасутся на экологически чистых полях Канзаса, а ещё упивались кока-колой, само собой: из по меньшей мере пятнадцати фур шесть выделялись характерным красным цветом. Водилы собрались к кафе, в магазине под козырьком тоже царило оживление. При любом раскладе Белый не смог бы остаться незамеченным, поэтому он решил и вовсе не прятаться, спокойно прошёл через парковку, обошёл заправочные колонки и зашёл в магазин. Его приход оповестил перезвон колокольчика над дверью, и продавец у кассы застыл с открытым ртом, так и не выдавив из себя приветствие. Зато его рука вполне ожидаемо потянулась под прилавок к тревожной кнопке. — Я отстрелю тебе руку раньше, чем ты успеешь её нажать, — спокойным тоном предупредил Белый худощавого паренька в кепке с лейблом заправки. Пять человек, которые до сих пор слонялись между полок с товарами, тут же повалились на пол и завели руки за головы. А Белый, между прочим, и не думал притрагиваться к своим пушкам. — Ч-что вам нужно? Вот вся выручка за сегодня, забирайте… — С лёгкой руки кассира наружу полетели новые и потрёпанные купюры. Белый понял, что переборщил. {Ну ты даёшь! Мы что тут, в Бонни и Клайда играем? Стоит тебе выйти, и сюда приедет полиция, нас загребут, и что будешь делать?} — Мне не нужны проблемы, — так же спокойно заверил Белый всех вокруг. — Видно же, со мной приключилась некая хрень и мне нужна помощь, так какого хуя ты так спешишь на кнопку жать? Это всё из-за моего лица? — Белый обвёл своё лицо указательным пальцем. — А что, ты зашёл сюда чипсов купить? — раздалось вдруг с пола. Мужик с залысиной поднял на Белого взгляд заядлого бомбилы — бесстрашного и повидавшего некоторое дерьмо. — Не поверишь, мужик, но да, — признался Белый. — Я зашёл купить одежды и снеков, у меня был чертовски хуёвый день. {А Уэйд бы сморозил что-нибудь про социальную несправедливость и притеснение уродов. Да, Уэйд? Уэйд… Ну и хрен с тобой, молчи дальше.} Мужик на полу завозился и встал на ноги, отряхнулся от пыли и подобрал свою корзину, наполненную пивом, вяленым мясом и последним выпуском «Горячих чикс» с большезадой блондинкой на обложке. — Однажды я по дороге в Аризону сбил орла, — как ни в чём не бывало принялся рассказывать он, будто встретил кореша в магазине и решил с ним перетереть. — Этот выблядок с какого-то хрена летел так низко, решил через трассу срезать. Он пробил мне лобовое, представляешь, что за туша? Настоящий американский орёл! Так я был весь в его крови и сраных перьях, с разбитым носом и синяками по всему еблу. Когда приехала скорая, врачи смотрели на меня так же, как вот этот вот, — он указал на шокированного кассира, застывшего у своей стойки. Наверняка обделался со страху. Белый заметил, что все покупатели встали с пола и что-то возмущённо бубнили. Через секунду стало ясно, что возмущались они тем, что запачкали одежду из-за какого-то долбоёба. — История, конечно, интересная, — соврал Белый. — Ещё бы, у меня таких много, сможешь послушать по пути в Нью-Йорк, как раз и Миранда не будет больше скучать. — Миранда? — Моя спутница. — Называя её «спутницей», мужик пару раз неоднозначно упёр язык в щёку в поступательных движениях. — Эй, сынок, расслабь булки, — теперь он обратился к кассиру, — беру ответственность за этого мужика на себя. Белый хотел сказать, что за него не нужно брать ответственность, и вообще кто он такой, чтобы такое говорить, но потом решил промолчать. Всё же водила вызвался его подвезти, ещё и обстановку разрядил, которая норовила вылиться в типичную погоню по лесу с полицейскими собаками на хвосте. А Белый так заебался, что был готов согласиться на что угодно. Кассир не выглядел убеждённым, его осунувшееся лицо выражало крайнюю степень озабоченности, но руку к тревожной кнопке он больше не тянул. В более или менее мирной атмосфере Белый выбрал футболку с надписью «Я люблю Нью-Йорк» и охотничьи штаны с кучей карманов, в которые ссыпал всё, что было в подсумках, а пушки и катаны сложил в спортивную сумку. В туалете удалось смыть кровь, после чего раковина стала похожа на место преступления. Водила представился Брэндоном и предложил по-приятельски заплатить за покупки, а ещё угостить в кафе. Ему стало Белого жалко, ясное дело. — Я сам в состоянии за всё заплатить, — заявил Белый на кассе. — Гордый? Ну ладно, как знаешь. — Брэндон поднял ладони в примирительном жесте. Он много болтал, видно, ему не хватало собеседников в дороге. Спутнице всё уже рассказал, а теперь нашёл свободные уши. — Я работаю на «Воллмарт», вожу продукты по всей Америке уже десять лет. Слыхал? Недавно наши профсоюзы забастовку устроили, требовали повышения зарплаты. Были перебои с поставками. Некоторые особо одарённые начали говорить о гражданской войне на этой почве. Представляешь? Ну что за долбоёбы… Мне чизбургер с беконом и картошку фри… и… колу зеро. Врач советовал ограничить потребление сахара, — объяснил он свой выбор, подмигнув официантке. Та вяло улыбнулась и уставилась на Белого в ожидании его заказа. В глазах её стояла смесь ужаса и отвращения. Старая добрая реакция… {Я думал, что скучаю по этому, но нет.} Белый смотрел в меню и понимал, что голод ему диктует заказать всё из этого списка с картинками, но здравый смысл предрекал несварение и диарею. — Оладьи с кленовым сиропом, яичницу с беконом и чёрный кофе, — решился он. В конце концов, эти блюда сложно испортить. — Завтрак на ужин? — усмехнулся Брэнд (он настоял, чтобы его звали так). Официантка записала заказ и удалилась. Мужики, которые были недавно в магазине, показывали Белому большие пальцы и кивали, словно он какая-то звезда. — Где эта твоя Миранда сейчас? — решил уточнить Белый. Ему следовало бы знать наверняка, с кем ему предстоит ехать почти три часа. — Дрыхнет. Она сказала, что не голодна, и попросила меня купить этот журнал. — Он извлёк из пакета «Горячих чикс». — Говорит, что они её вдохновляют. Хочет тоже оказаться в этом журнале. Но если между нами, стара она для этого. Белый ещё раз взглянул на зад блондинки и понял, что совершенно ничего при этом не чувствует. {А чего ты ожидал? Может, нам теперь журналы с мужиками покупать?} — Не говори ерунды. — Да нет, ты просто её не видел. — Думая, что слова адресовались ему, Брэнд продолжал болтать. — Вот увидишь и поймёшь, что ей до этих цыпочек, как до Луны пешком. Белый тяжело вздохнул. Ему наконец принесли его заказ. Кофе пах восхитительно, яичница, бекон и оладьи тоже. В глубине души он не мог поверить, что вот сейчас, прямо в этот момент, он сможет сам почувствовать вкус еды, а не через призму восприятия Уэйда. Брэнд уже обгладывал свой чизбургер, издавая при этом чавкающие звуки, на заднем фоне играл очередной современный поп-высер, занимающий первые места в радиочартах, люди звенели приборами по тарелкам, с кухни то и дело слышались звонки, оповещающие о готовности очередного заказа. Белый чувствовал жизнь всем своим нутром и понял, что наслаждается ею. Всего час назад он лежал в луже из собственной крови в холоде и изоляции, а сейчас ему тепло, одежда нигде не давит, еда разливается по вкусовым рецепторам, словно наркотик, насыщая кровь сахаром. В углу зала крутят бейсбольный матч, и несколько мужчин за столиком напряжённо за ним наблюдают, а недалеко от них расположилась типичная американская семья — мать, отец и двое детей, они поглощают комплексный обед и премило болтают о чём-то. — У тебя такое лицо, будто ты уверовал в Бога, — из мыслей Белого вывел Брэнд, который быстро управился со своим ужином и теперь вальяжно развалился на своём кресле, глядя на Белого поверх журнала. — Я уверовал в жизнь. {Ну ты и выдал}, — хрюкнул Жёлтый. Но как-то растерянно замолк, не развив тему. — Ещё бы, когда ешь досыта после хренового дня. Поверь, как бы ни изгалялась надо мной судьба, стоило мне вкусно поесть, и всё уже не казалось таким хреновым. Да и я в таком возрасте, что между «поесть» и «потрахаться» выберу первое в восьмидесяти процентах случаев. «По тебе видно» — сказал бы Белый, но воздержался, вытирая рот от остатков кленового сиропа и допивая кофе. Ему немного не хватало острой пищи, которая пробрала бы его до кишок и выжгла бы рот, но он восполнит это, когда приедет в Нью-Йорк. Однозначно, ужин — это лучшее, что случилось с ним сегодня. {Судя по картинке на экране телика, у тебя и в глазах прояснилось, — прокомментировал Жёлтый. — Эй, Уэйд, за пожрать — это у тебя от Белого, а за потрахаться — от меня. Слышишь? Я вот думаю, а что за черты присущи непосредственно тебе? Ай, можешь не отвечать. Белый? Уэйд повернулся на другой бок, если что. Так, для справки.} Белый направлялся к фуре Брэнда с размашистой надписью «Воллмарт» и слоганом «Трать меньше — живи лучше». — Эй, Брэнди-бэнди, ты чего так долго? Белый увидел Миранду, когда забирался на пассажирское сиденье. Блондинистая голова неожиданно высунулась из-за цветастой занавески за передними сиденьями и заголосила самым мерзким фальцетом, когда наткнулась взглядом на Белого. — Заткнись! — прикрикнул на неё Брэнд. — Это Уэйд, наш попутчик до Нью-Йорка. Нормальный мужик, так что не вопи. Миранда оглядела Белого внимательным взглядом, в котором ужас сменился любопытством. Подозрительно быстро она переменила свой настрой. — Уэйд? Прошу прощения, я думала, ты взял Брэнди в заложники… — Я же говорил, не называй меня так, особенно на людях… — …однажды с ним такое действительно произошло! Это было в Миннесоте, помню как сейчас… Далее её рассказ приглушил рёв двигателя, Брэнд крутанул ключ в замке зажигания, и фуру затрясло. В салоне быстро стало тепло, из динамиков заиграло какое-то кантри, бахрома на гирлянде из флажков начала вибрировать в такт. Белый расслабился, растёкся по сиденью, с благодарностью приняв из рук Миранды мягкий плед, укрылся им по шею. Спутнице Брэнда было явно за сорок, хоть она и пыталась молодиться за счёт косметики и декольте, открывающего довольно аппетитные половинки груди. {Ей бы в журнал «Горячие мамочки», — прокомментировал увиденное Жёлтый. — Уэйд, не хочешь взглянуть на Миранду и дать свою оценку? Серьёзно, твоё мнение для нас очень важно, особенно в таких вопросах. Нет? Не хочешь?} Брэнд звал её Ронди. Белый закатил глаза, пока на него никто не смотрел. Сладкая парочка в его глазах отдавала приторностью. Они друг друга стоили. На запорошенной снегом трассе было свободно. Пробки обычно начинались на подходе к городу, а до этого ещё ехать и ехать. Белого начало клонить в сон, но он не давал себе заснуть, изо всех сил вслушиваясь в болтовню этих двоих. {Мне одиноко, — на краю сознания ныл Жёлтый. — Уэйд со мной не разговаривает, ты тоже не палишься при людях. Кстати, почему? Уэйд напропалую болтал с нами вслух, а ты будто язык проглотил. Ответишь мне потом, когда рядом никого не будет? Ладно? Ладно. С другой стороны, я ведь могу говорить всё что хочу, и никто из вас меня не будет затыкать. Ох, я только сейчас это осознал! Правда, мне кажется, что я говорю сам с собой, от этого как-то не по себе. Прикиньте, я сейчас выгляжу как какой-то сумасшедший, который разговаривает с телевизором, хе-хе. Полный разъёб, господа. Докатились…} Белый угрюмо молчал.***
В Нью-Йорке погодка была немного теплее. По крайней мере, снег уже значительно подтаял. Брэнд высадил Белого у магазина автозапчастей, оттуда ему дали бесплатно позвонить. — Допиндер Чакраборти сунне ке лие! — Допиндер, это Уэйд, я… — Мистер Пуль! — Белому пришлось убрать динамик от уха, чтобы не оглохнуть. — Где вы пропадали целый год? Мы все вас обыскались! — Кто все? — не понял Белый. — Я, Уизел и Человек-паук. У нас был поисковой отряд, правда, мне было сложно совмещать с работой и… и семьёй. Я ведь женился, мистер Пуль! На той самой, а кузен обанкротился и уехал в Индию. Но я так скучал! Уизел всё время о вас говорил. Он пообещал тому, кто вас найдёт, три пинты пива бесплатно. Правда, никто до сих пор так и не решился на поиски. Человек-паук приходил в бар и спрашивал про вас, но к нему там начали приставать, и он ушёл, но после этого ещё несколько раз заглядывал, спрашивал, грустным таким голосом. — Допиндер, забери меня от Брайтон-авеню пять дробь десять и отвези к Слепой Эл. — Прервать тираду было непросто, но Белый смог-таки вклиниться в этот бурный словесный поток. — Да! Конечно, не вопрос, я как раз тут недалеко, буду максимум через полчаса! Оказывается, Белый соскучился по болтовне таксиста. Гул Нью-Йорка казался сперва пугающе громким и сумбурным. После тишины внутри сознания, в темноте подвала, в лесу этот гул был похож на помешательство, на сумбурные аккорды настраиваемых инструментов в общей какофонии урбанистического оркестра. Но сознание принимало эти звуки довольно быстро, ассоциировало их с домом, с людьми, которых хотелось увидеть, с мексиканской едой из палаток и запахом выхлопных газов. Допиндер приехал, как и обещал, довольно быстро. Обнимал и целовал в обе щеки, не стесняясь шрамов и запаха, много болтал о своей свадьбе, о том, как провёл прошлый год. Белый не хотел показаться грубым, поэтому активно участвовал в разговоре, поздравлял, расспрашивал про его жену, просил показать фото и дразнил, требуя сделать себя крёстным отцом маленьких Допиндеров. Конечно, он знал, что Допиндер индуист. Под вечер в городе образовались пробки, но по объездным переулкам Белый довольно скоро прибыл к порогу дома Слепой Эл. Потоптавшись, он произвёл серию опознавательных стуков в дверь и принялся ждать. И через минуту ему открыла старушка в тёмных очках. — Ах ты говнюк! Как можно пропасть на целый год — и даже весточки от него нет? Вонючий неблагодарный идиот! — Мне и вправду не помешает принять душ, а вот остальное — обидно, Эл. — Белый сделал шаг в дом и приобнял ворчащую старуху крепко-крепко, поцеловал в макушку и наконец закрыл за собой дверь. — Белый, это ты? — пробубнила она, зажатая между грудными мышцами. — Как ты узнала? Она наконец выпуталась из объятий и отошла в глубь гостиной. — По голосу, дурила. Сколько лет уже с тобой живу, сто раз слышала от Уэйда пародию на ваши с Жёлтым голоса. Белый почесал в затылке, пожал плечами и грузно свалил свою сумку в прихожей, зная, что Эл об неё не запнётся. Раньше Уэйд часто проводил на ней эксперименты. Старуха будто имела встроенный сонар. — Я в душ, секретиками поделимся потом. Эл фыркнула и поплелась на кухню делать чай. Белый надеялся, что и про свои фирменные сэндвичи с индейкой она не забудет. {Чёрт, скажи, что там пахнет так же: старушечьими духами и едой.} — Точь-в-точь так, как мы помним. — Белый настроил воду и встал под душ, блаженно выдыхая. Вода под ним тут же стала мутной от остатков крови и грязи. {Ой, Уэйд, ты нарисовал на песке значок Дэдпула! Какой умничка!} — Как он там? {Сидит водит по песку в саде камней, рисует всякое. К происходящему в телике пока никакого интереса.} — Я надеюсь, он слышал, что Паучок его искал? {Слышал. Уэйд в это время рисовал, а я изо всех сил сдерживал визг. Теперь чувствую тяжесть на душе. Можно мне проораться?} — Только попробуй. Ты здесь не один! — предупредил Белый, смывая с себя пену в третий раз. {Так и знал, что нельзя. Ну ладно. Ты только не отрицай того факта, что это пиздец как круто! Паучок о нас думал, искал, спрашивал…} — Угу. {Ты чего такой безэмоциональный?} — Я спокойный. За эмоции у нас отвечаете вы с Уэйдом, забыл? {Не пизди и не строй из себя скалу!} — Эй, я положила тебе чистую одежду! — крикнула Эл из-за двери ванной. {Сервис…} Белый вышел из душа новым человеком. Кажется, он с Африки нормально не мылся. В доме витал запах поджаренного хлеба с сыром и свежезаваренного чая. Те самые сэндвичи с индейкой уже ждали Белого на журнальном столике рядом с кружкой горячего чая. — Знаешь, как утешить, — капитулировал Белый, садясь на диван рядом с Эл. — А то! Ты ешь-ешь. И рассказывай. А если не расскажешь, что с Уэйдом произошло, я твою заначку с коксом продам и виллу себе куплю. — Угроза так себе, Эл, — фыркнул Белый, который срать хотел на заначку Уэйда. — И всё же! — Ладно, я расскажу. В конце концов, я ради этого и пришёл. Нужно этого придурка в себя привести. Эл устало облокотилась о спинку дивана, выказывая свою готовность. И Белый начал рассказ. О том, что Уэйд влюбился в малолетнего супергероя, что не смог смириться с этим и уехал в Мексику в одиночку устранять опасный картель, облажался аж восемь раз (именно столько частей сделали из него мексикашки). Оказался в Готэме и встретил Принца преступного мира, его собственный мир при этом претерпел ряд изменений. Не самых лучших. Говорят, любовь делает людей лучше. Но Уэйд шёл по наклонной, пока не достиг самого дна. В конце концов Белый коротко пересказал Эл свой сегодняшний день и на этом закончил. Старуха какое-то время молчала, затем как-то бессильно замотала головой. — Вот же бестолочь. И вы оба хороши с Жёлтым! Белый не ожидал услышать обвинения и в свой адрес, в конце концов, он всё это время был рациональной стороной, которую никто не слушал. Но, предвещая его возмущения, Эл не дала ему высказаться и продолжила: — Не спорь. Ты никогда не умел подбирать слова, никогда не умел подбодрить Уэйда. Ты — та его часть, которая переняла повадки его отца. Не думал об этом? А ты вспомни всё, что говорил ему. Белый стушевался. Да, он часто выражался и говорил обидные вещи Уэйду, но всё это было ради того, чтобы он не совершал глупостей, чтобы не шёл на поводу у сиюминутных желаний, спровоцированных горячей головой Жёлтого и своей собственной порывистостью. — Я не… — Послушай меня, — прервала его Эл серьёзно, — ты с самого начала знакомства с Паучком говорил, что его чувства — ошибка, затем внушил ему чувство страха и стыда за них, даже не попытавшись найти альтернативу. Ты даже не подумал перевести эти чувства в дружбу. Мальчишка не вечно будет оставаться шестнадцатилетним. Он милый и умный не по годам. — Стоп, откуда ты знаешь? — Он и сюда заглядывал. Переживал. Винил себя. Он считал, что благодаря вашему тандему ты изменился. Я тоже так думаю. По крайней мере, ты стал менее кровожадным. Но ты, Белый, заставил Уэйда уехать из Нью-Йорка, взять самое опасное задание, и вот что из этого вышло. {Белый, ты не поверишь, но, кажется, Уэйд прислушивается к тому, что говорит Эл. Он как-то затих и перестал водить палкой по песку.} Белый вздрогнул. — Я — его плеть для самобичевания, его голос разума и судья, выносящий приговор, — сказал Белый. — Я та часть его разума, которая отделилась от детских воспоминаний и которая была с ним во время пыток в подвалах оружия «Икс». Старуха положила тёплую ладонь на спину Белого. — Сынок, ты самая уязвимая часть Уэйда. Это трудно признать, знаю. Но оттого ты так рьяно и защищаешь его, потому что боишься, что тебя снова бросят или обидят. Ты мучаешь его каждый раз, когда он поддаётся своим порывам. {Б-белый, я… мне…} — голос Жёлтого дрожал. — Эл… — Белый почувствовал влагу в глазах. Он и сам догадывался, что частенько перебарщивает с опекой, но сейчас, когда ему открыли глаза, ему стало чертовски хреново. — Ты права, я защищаю его от людей, которые могут причинить боль. Но этим самым я сам его раню. Прости, Уэйд. Ты меня слышишь? Я признаю свою вину. {Уэйд, ты же слышал Белого? Скажи хоть что-нибудь, м?} 【Слышал.】 Белый вздрогнул, услышав голос Уэйда. В его груди разлилось тепло. — Уэйд, я признаю, что во всём произошедшем виноват не меньше твоего. Возможно, не реагируй я так резко, ты бы не срывался с места в поисках самоубийственной сублимации в Мексике. Я хотел наказать тебя максимальной откровенностью по отношению к тем, кто хоть что-то значит для тебя… для нас. Но на самом деле я делал это для себя, потому что мне нужно было исправить собственные косяки. 【Я всё ещё обижен на тебя за то, что ты отобрал мою маску.】 Белый хотел бы закатить глаза и назвать Уэйда сосунком, у которого отобрали соску, но сдержался. У него чуть не свело глазные яблоки, если такое вообще возможно. — Ладно, я понял. Прости. Прости за то, что завладел твоим телом без разрешения. В своё оправдание могу сказать, что мне это было необходимо. Воспринимай это как психотерапию. {Поздно уже для терапии, док.} 【Согласен.】 — В общем, вы там уже спелись, я посмотрю. — Белый встал. — Нам нужно встретиться с Паучком, затем с Уизелом, а потом мы должны снова оказаться в белой комнате, и я отдам тебе маску обратно. С удовольствием. Потому что в рот я ебал испытывать чёртовы эмоции напрямую, без фильтра по имени Уэйд. {Тебе не видно, но Уэйд мерзко так лыбится сейчас.} — Эй, так ты наконец понял, что налажал? — отозвалась Эл с дивана. Белый уже натягивал костюм. — Да, спасибо за ментальную пощёчину. Я доведу дело до конца и верну всё как было. Белому действительно не улыбалось заниматься самобичеванием с этими двумя в голове. Он чувствовал себя капитаном корабля, идущего на дно, а помимо него на борту ещё двое. Один паникует, а второй проделывает новые пробоины. А ведь если подумать, всё это время они именно этим и занимались. И каждого волновала только своя правда. {Господа, мы были разобщены, — пафосным голосом вещал Жёлтый, когда они забирались на крышу Эмпайр-стейт-билдинг. — Наш разум пребывал в хаосе, но теперь мы сильны и готовы к подвигам! Никогда ещё наш дух не был так решителен!} 【Слышать тебя в голове — это одно. Но видеть — совсем другое, Жёлтый. Ты и вправду придурок, каких поискать】, — голос Уэйда был немного уставшим, но Белый был неимоверно рад тому, что слышит его. {Я часть тебя, вообще-то. Так что думай, что говоришь.} 【Слышал что-нибудь о самоиронии?】 {Слышал что-нибудь о селфхарме?} 【Ладно, молчу.】 — Не молчи, а то мне становится не по себе. Белый устроился ровнёхонько под шпилем, на второй ступеньке. Обычно Паучок забирался сюда до и после патрулирования, а когда они с Уэйдом спелись и патрулировали вместе, то приходили сюда поесть мексиканской еды. Белый отложил пакет с чимичангами в сторону и сел, вдыхая холодный воздух полной грудью. Дело шло к полуночи. 【И что ты собираешься ему сказать?】 — Я не репетировал. Буду импровизировать. 【Мне это не нравится. Ты собираешься сказать, что я на него запал?】 — Ну… — Уэйд? Белый услышал ошарашенный возглас у себя за спиной. Он почувствовал какое-то движение ещё секунд пять назад, но даже не шелохнулся, ведя диалог с Уэйдом. Поэтому сейчас был готов к появлению Паучка. Он стоял буквально в двух шагах от Белого. Язык его тела говорил о настороженности, в точности как в первые дни их знакомства. Белый действительно не думал о том, что скажет ему, даже не думал о том, как будет себя вести. Может, ему стоило перенять манеру Уэйда? Но разве он занял его место не для того, чтобы побыть собой? — Привет! — Он вяло взмахнул рукой, про себя думая, что Уэйд бы буквально скакал от счастья и рассыпался бы в тупых репликах. 【Ну спасибо.】 — Не за что. Скажешь, ты не так себя ведёшь при нём? 【Мы. Это мы себя так ведём. Ты тоже всегда был рад его видеть.】 — Как видишь, я всё ещё сижу и не сказал ему ни одного пошлого комплимента. — Уэйд, что происходит? — Паучок сделал шаг навстречу, нависая над Белым. — Где тебя носило целый год? Белый вскинул голову и вместо ответа похлопал по месту рядом с ним. Паучок колебался недолго. — Я был в «Тако Белл», взял нам пару чимичанг. — Белый зашуршал пакетом, извлекая два божественно пахнущих бруска. — Я скучал по ним. А ещё по тебе. Нижняя часть маски Паучка вытянулась, белые линзы стали шире. Сколько ещё ему нужно времени, чтобы понять, что перед ним не Уэйд? 【Прошу, скажи ему прямо.】 {Да, хватит сиськи мять.} — Жёлтый, блядь… — Белый раздражённо потёр переносицу через маску. Паучок наблюдал и выжидал. Свою чимичангу он взял и даже подсел к Белому, но на расстоянии вытянутой руки. — Ты не пугайся, ладно? Просто прими это как очередной прикол. — Что именно я должен принять? То есть то, что ты исчез на год, и слова не сказав, — это очередной прикол? {Говорит так, будто мы встречались.} — Эм… Вообще-то я имел в виду не это. — А что тогда? — Паучок обнажил нижнюю часть лица. Белый забыл, как дышать, но тут же одёрнул себя. На подбородке и скулах не было и намёка на щетину. — Сейчас с тобой разговаривает не Уэйд. То есть Уэйд всё ещё здесь, — Белый тыкнул пальцем себе в висок. — Но как бы отлучён от тела, если можно так сказать. 【Отлучён от тела? Как грешник от церкви, что ли? Блядь, Белый, я и забыл, насколько ты ебанутый.】 {С особенностями.} 【Не такой, как все.】 Белый медленно, но верно вскипал. Паучок же медленно, но верно отодвигался от него подальше. — Я и забыл, какую чушь ты иногда несёшь, — прокомментировал он вброс Белого. — Какие же вы оба суки! Я не хотел превращать этот разговор в сраный каламбур. Я хотел поговорить с ним серьёзно! 【Хуёзно.】 {Дай пять!} — Слушай, Уэйд. С тобой что-то произошло за это время? — Паучок выглядел взволнованным. — Ты можешь рассказать мне, я выслушаю. Обещаю, что не буду осуждать… или сбегать. — Да я пытаюсь? — развёл руками Белый. От безысходности он вгрызся в чимичангу. — Ты же знаешь, что Уэйд шизик? 【Эй! В каком это смысле?】 — Что ты имеешь в виду? — Он и раньше говорил с нами при тебе. Правда, не удосужился как следует это объяснить. Я — Белый. Есть ещё Жёлтый. {Аншанте, монамур!} — Если подумать, я слышал, как он говорил с кем-то… С самим собой? Я думал, что он говорит сам с собой и при этом обращается к Белому или Жёлтому. Паучок выглядел заинтересованным, но всё ещё готовым сорваться в бега, несмотря на свои слова о том, что не сбежит. Белый наслаждался взрывами вкуса в своём рту. Не считая блинчиков с кофе в придорожной забегаловке и сэндвичей Эл, это его первый нормальный приём пищи… за всю жизнь? За ту жизнь, что он проживал уже почти сутки в теле Уэйда, будучи самим Уэйдом. Он разрывался между тем, чтобы объясниться как следует и насладиться новыми ощущениями. — В общем, — продолжил он, дожевав крупный кусок, — Уэйд сейчас — голос в голове, а я — Белый. — Если подумать, то ты разговариваешь иначе, — задумался Паучок. — Но как так? Теперь так будет всегда? — Нет. Не хочу играть роль злого духа, завладевшего телом Уэйда. 【Если бы злой… Ты просто скучный дух. Это ещё хуже!】 {Надо было голосовать за меня.} 【У нас тут не демократия, а детский сад. Белый первым успел сесть на горшок, а мы с тобой обосрались, Жёлтый.】 Белый был готов зарычать от злости на этих двоих. Они отвлекали, действовали на нервы, они… вели себя как обычно? — Уэйд, обещаю, что стану лучше. 【Мне не послышалось?】 {Сделаю громкость выше.} — Паучок. За этот год с нами столько дерьма приключилось, ты и представить себе не можешь. Но первопричиной, сподвигшей Уэйда свалить из Нью-Йорка, был я. И сделал я это из-за тебя. — Из-за меня? — Голос Паучка дал петуха. Забавно. — Технически из-за того, что у Уэйда на тебя стояло. 【Эй! Ты будешь насто-о-олько откровенным? Что за подстава?】 Паучок снова завис. Белый не выдержал и протянул к нему руку. Большим пальцем он стёр с уголка его милого рта каплю томатного соуса. — Мы узнали, что тебе шестнадцать лет. Я тут же слетел с катушек, потому что Уэйд крепко в тебя вписался. Сначала мы были в Мексике, потом в Готэме, потом в Сьерра-Леоне. — Ты… Я… Я не понимаю, — замотал головой Паучок. — Что тут не понимать? Ты нам нравишься. Ты был первым после смерти Ванессы, кто принял нас такими, какие мы есть. Уэйд даже начинал становиться лучше. Мы уже проработали наши проблемы с влюбчивостью. Ну как проработали… Я бы сказал, что мы приняли тот факт, что Уэйд западает на малолеток и психов-убийц. — Стой-стой-стой! Уэйд… То есть, Белый, — замахал руками Паучок, — ты сейчас признался мне в чувствах? Белый наконец доел свою чимичангу. Он чувствовал себя намного лучше. — Да, — пожал плечами он. — И ещё объяснил, что мы именно из-за этого свалили из города. Только ты не грузись по этому поводу. В Готэме мы встретили Джокера и замутили с ним. Тот ещё аттракцион вышел, скажу я тебе. Это помогло нам отвлечься, ну и сойти с ума чуточку больше, чем обычно. — Белый, я ничего не понимаю! Паучок отложил недоеденную чимичангу и вернул нижнюю часть маски на место. Он выглядел растерянным и подавленным. Да! Это было видно даже через маску! 【Всё ещё думаешь, что это было хорошей идеей?】 — Да. Иначе было нельзя. Нам нужно научиться брать ответственность за свои чувства. Паучок, прости нас, ладно? За то, что ушли, не предупредив, за то, что я вывалил сейчас на тебя всю эту информацию. Да вообще за всё. Допиндер и Эл сказали, что ты искал Уэйда. По крайней мере, теперь я уверен, что тебе на нас не плевать. — Мне никогда и не было плевать, — возмутился Паучок. — Просто… Если бы ты сказал мне о своей симпатии ещё тогда… — Что бы ты сделал? Да и как я мог сказать такое шестнадцатилетнему пацану? — Я не ребёнок! И раз уж на то пошло, мне уже семнадцать… Ладно, не важно. Странно слышать такое от человека, который видел, как я пятерых мужиков могу раскидать и не запыхаться. Белый по-доброму усмехнулся. — Ты сильный, Паучиш, в этом никто и не сомневался. Но любовь большого дяди к несовершеннолетнему, знаешь ли, преследуется законом. — Все ли законы ты соблюдаешь? 【Стоп, он что, сейчас защищает нашу к нему симпатию? Типа он не осуждает, а наоборот?】 {Я в ахуе.} — Я не сказал тебе, потому что загнался, понимаешь? Не мог держать себя в руках. — И что ещё за Джокер? Ты и в него… вписался? Белый поднялся на ноги одним лёгким пружинистым движением. — Именно. И от него мы сбежали так же, как и от тебя. Вот только сомневаюсь, что он будет нас искать. {Я бы… не был так уверен в этом.} 【Брось. Артур — птица совершенно другого полёта. Ему на нас плевать.】 {Так говорил Белый. А он чёртов параноик.} 【Прости, никак не могу привыкнуть…】 — Паучок. Я лишь хотел сказать, что Уэйду ещё предстоит разобраться в себе и в том, что он чувствует к другим. Мне всего лишь хотелось сказать тебе то, что он не смог. В качестве терапии… Паучок тоже вскочил на ноги. Он уже не держался подальше. Выглядел озадаченным и смущённым. — Мне нужно время, чтобы всё это переварить. Но… мы же… будем работать вместе, как раньше? 【Господи, блядь, да!】 {Алиллуйя!} — Уэйд с Жёлтым не против, — улыбнулся Белый. — А ты? В возникшей паузе слышались бесконечные гудки клаксонов с далёкой дороги да свист ветра, пронизывающего до костей. — На самом деле, мне всегда нравилось то, как ты комментируешь свои действия во время драк, — смущённо ответил Белый. — Думаю, если бы не сдвиг по фазе, я был бы как ты. Смотри, у нас и костюмы почти одинаковые. 【Ты что, флиртуешь с ним?】 {Подожди-подожди, дай послушать, впервые слышу от Белого подобную херню, это невероятно!} — Заткнись, Жёлтый. Я у руля, так что делаю что хочу. Паучок забавно потупил голову и вырисовывал на бетоне мыском какие-то узоры. — Мне приятно это слышать, Уэй… Белый. Но мне уже пора, скоро рассвет, завтра контрольная по физике. — Ты эти контрольные наверняка с закрытыми глазами пишешь, — прокомментировал Белый. — Но ладно, лети к себе в паучье логово. А я загляну к Уизелу и вернусь обратно в подсознание к Уэйду. Паучок замер. — То есть мы больше с тобой не поговорим? Белый сначала подумал, что ему послышалось. Но возникшая пауза, в которой расщепился на атомы его ответ, говорила об обратном. То есть, получается, вот этот самый супер-пупер-герой, дружелюбный сосед всех старушек в беде и детишек с синдромом дефицита внимания сейчас высказал своё сожаление о том, что больше не сможет пообщаться с Белым напрямую? — Эм, ты сможешь говорить со мной через Уэйда. Если захочешь. — И я также смогу познакомиться с Жёлтым? {У меня сейчас случится инфаркт. Да, у меня нет сердца, но ради такого я его отыщу, запихну себе в грудную клетку, заставлю работать, а потом помру от инфаркта. И это, чёрт возьми, будет стоить того!} 【Ты скорее тянешь на Пугало без мозгов, Жёлтый. У Белого нет сердца, а у меня храбрости. Но, кажется, наша Элли с паучьим мутагеном враз решила все проблемы.】 — Он будет рад пообщаться с тобой, — ответил Белый, проигнорировав странный диалог в своей голове. — Он и сейчас с удовольствием попиздел бы, но тебе уже пора. Паучья маска растянулась в улыбке. Он помахал рукой и, раскинув руки, полетел вниз, тут же цепляясь паутиной за соседнее здание. Белый остался сидеть на своём месте. В его голове была тишина, вокруг свистел ветер, рядом лежала недоеденная чимичанга. Само собой, он не смог оставить это просто так — его желудок был чёрной дырой для мексиканской еды. 【Как я умудрился запасть сразу на двоих? — послышался тихий голос Уэйда, когда они уже почти добрались до бара. — Эл права, не стоило мне тогда сломя голову ехать в Мексику, не стоило поддаваться истерике Белого.】 — Ну прости, мне казалось, что ты сошёл с ума, раз сам не догадался свалить куда подальше после того, как узнал о возрасте Паучка, — съязвил Белый. 【Я понимаю, ситуация действительно кринжовая. Но я ведь не настолько свихнулся, чтобы от избытка чувств расчехлять паучью жопку? Я бы подождал, пока ему не исполнится хотя бы восемнадцать. А там, глядишь, может, и самому не захотелось бы. Как в детстве с игрушечным грузовиком. Я три года выпрашивал его у родителей, а когда получил, понял, что уже не хочу. Даже не играл с ним ни разу.】 — Чувства — это тебе не игрушечный грузовик. Мы с Жёлтым уже поняли, что ты зацикленный. Я уверен, ты бы за эти годы настолько достал Паучка, что он получил бы на тебя судебный запрет. 【Ладно, это больше похоже на правду. Но сейчас я буду держать себя в руках.】 — Потому что в твоём протухшем сердце появился ещё кое-кто, одновременно более и менее доступный, чем несовершеннолетний Паучок. {По крайней мере, с Джокером мы переспали, причём по обоюдному желанию. Это разве не даёт нам какую-то надежду?} — Вот именно, что «какую-то». — Белый завалился в бар, прокуренный и проспиртованный настолько, что можно было дать коней от паров. В многолюдном помещении под громыхание рока слонялись сальноволосые байкеры, играли в бильярд какие-то мутные типы. Но все они обратили внимание на вошедшего и поприветствовали улюлюканьем и поднятыми в его честь бутылками пива. Уизел болтал с кем-то у барной стойки и отвлёкся на Белого благодаря шуму. — Э-эй! А вот и наш потеряшка! Я думал, ты сдох! — Уизел протянул руку через барную стойку и крепко ударил ладонью по ладони Белого. — Как видишь, ещё жив. Белый увидел, как посетители принялись совать друг другу деньги. Потом посмотрел на доску и заметил там счёт. Двадцать пять против пяти в пользу смерти Дэдпула. 【Вот ублюдки.】 {Может, найдём их всех и надерём им зад? В качестве разминки.} — Нет у меня времени на ублюдков. — Да? А на одного определённого ублюдка время найдётся? Белый замер. Человек, с которым болтал до этого Уизел, человек, который сидел в полушаге от него, сейчас вдруг развернулся. Музыка, снующие посетители, Уизел с дурацкими, никому не нужными комментариями, ставки на смерть Дэдпула — всё отошло на второй план. Артур сидел за барной стойкой и попивал виски в гранёном стакане. Он выглядел таким же, каким они увидели его в той психиатрической клинике. Воодушевлённый, знающий себе цену, с огромной дырой в башке, открывающей створки только тем, кто этого достоин. И Белого снова начало туда засасывать. — Артур? — Произнеся его имя вслух, Белый будто нажал на кнопку. На кнопку, которая вновь запускала механизм окружающей действительности. Музыка снова играла, люди мешались, то и дело задевая локтями. — Он тут уже час сидит, говорит, что тебя ждёт, — пояснил Уизел, протирая стопки. — Я ему сказал, что ты сдох, но он не поверил. Вы что, друзья? Артур откровенно заржал, запрокинув голову. Но его смех перерос в приступ, который создал между ним и остальными алкашами небольшую зону отчуждения. Хищники чуяли, что среди них появилась особь посильнее. {Ему на нас не плевать! Вы слышите? Не плевать! Он пришёл за нами! Он явился в самый Нью-Йорк только из-за нас!!!} 【Тихо, да успокойся же ты! Хватит бегать, как бабуин с бешенством.】 — Мы больше чем друзья, — легкомысленно выпалил Артур, ничуть не стесняясь того, что на них уставилось по меньшей мере десяток пар глаз — и это только те, кто был в пределах слышимости. — О-оу, — многозначительно протянул Уизел и премерзко улыбнулся, глядя при этом на Белого. Больше этот цирк продолжаться не мог. Белый взял Артура за предплечье и потащил на выход из бара. По пути тот успел потыкать всех пальцами и отпустить парочку пошлых шуток об их мамашах. Но обиженные не посмели пойти за этим дуэтом, и тупому было ясно — намечалось что-то страшное. Артур был навеселе, успел налакаться, пока ждал. Интересно, что он успел наболтать, когда разговаривал с Уизелом? Они отошли на приличное расстояние от бара и остановились в тёмном безлюдном проулке, служившем задним двором какому-то ресторану: здесь стояли мусорные баки, валялось до кучи окурков, пробегали крысы по своим крысиным делам. — А этот бар действительно точная копия готэмского, — усмехнулся Артур. — Я пытался выяснить, когда Уизел его открыл, но он только херню нёс про свою сломанную тачку и пропавшего друга, который должен ему денег. Я уже собирался начать его пытать, но тут явился ты. Он был одет в фиолетовый костюм. Двубортный пиджак подчёркивал его узкую талию и сидел на плечах как влитой. Без своего клоунского грима он тем не менее не тянул на обычного человека: тени под глазами, широкая улыбка и оттенённая фиолетовым бледность кожи делали его похожим на тень, отделившуюся от человека, нежели на самого человека. А сердце Белого, якобы не существующее, по словам Уэйда, тем временем заходилось в быстрой ламбаде. Он не знал, что он чувствует, как это описать? Будто впервые столкнулся с эмоциями, настоящими, нефильтрованными, прожигающими насквозь. Нет, его не отпустило после Африки и, кажется, никогда уже не отпустит. Артур же, услышав на свои комментарии только тишину, решил закурить. Он прислонился к стене, положил одну руку в карман брюк, оттянув тем самым ширинку чуть в сторону и обозначив бугор под ней. Белый сглотнул, почувствовал, как у него вскипает кровь. — Чего сбежал-то? — Вопрос был задан так просто, словно перед этим они не пережили целую жизнь, полную убийств, погонь, галлюцинаций и невысказанных чувств. Как назло, двое в белой комнате молчали. Небось уставились в свой экран, ожидая развязки любимого сериала. А Белый не собирался брать на себя ответственность за этот разговор! Между прочим, в его планах на сегодня всё заканчивалось быстрым обменом любезностями с Уизелом и самоубийством — как идеальной кульминацией. Но трепещите, нью-йоркские крысы! В городе Джокер! И он собирается… А собственно… — Зачем ты здесь? — наконец задал вопрос Белый. Он худо-бедно смог взять себя в руки, собрать в кучу весь свой скудный словарный запас и наскрёб парочку слов. Артур выпустил сигаретный дым из лёгких, хрипло усмехнулся. — Настолько не рад меня видеть? Флиртует? Нарывается? Тянет время? Что он, чёрт возьми, задумал? — Я думал, что мы с тобой закончили. — У Белого совсем не выходило звучать безучастно. Его блядский голос дрожал, собственно, как и он сам. Почему тело не может послушно принять вальяжную позу? — Ты даже не знаешь, чем закончилась миссия в Африке, Зентаймен, а говоришь, что мы закончили? — От его тона по спине Белого прошлись мурашки. Это была угроза с примесью насмешки. Уэйд плевать хотел, чем там закончилась миссия, и Белый был с ним в этом солидарен. Ник Фьюри и не думал искать его, никаких сообщений от него не поступало, да и в целом как он выбрался из Африки, тоже было неизвестно. Белый мог бы и сам найти его, чтобы всё прояснить, но какой в этом смысл? В нём до сих пор кипели обида и разочарование. — Мне всё равно, чем там всё закончилось, — выдавил он из себя. Смотреть на Артура было сложно, поэтому пришлось упереть взгляд в стену за его плечом. Жалко, на нём не было маски, чтобы скрыть эмоции. — Не знал, что тебя так заденут мои слова. — Хихиканье после этих слов казалось скорее нервным, чем издевательским. — Но раз ты такой нежный цветок, то скажи — далеко ли продвинулись отношения с твоим несовершеннолетним супергероем? Белый вздрогнул, перевёл глаза в бездонные насмешливые омуты, увяз в них. — К чему это ты? Нет никаких отношений… — Ещё скажи, что не виделся с ним перед приходом в бар. — Откуда ты… Артур с силой толкнул его в грудь. Его выражение лица переменилось, из насмешливо-безразличного оно стало мрачным и решительным. Это должно было пугать, но у Белого вызвало очередные мурашки по всему телу и тянущее ощущение внизу живота. {Прости, Белый, это из-за меня. Я не могу реагировать иначе, когда наш Пирожок так взвинчен.} — Я знаю всё! — вскрикнул Артур. — Знаю даже, что сейчас передо мной стоит не Уэйд Уилсон, ха-ха, а один из его шизанутых альтер эго. — Ой, кто бы говорил про шизанутость, — обиженно прогнусавил Белый, задетый за живое. — Я, между прочим, из нас троих самый адекватный. Разве не видно? Артур тем временем наступал, Белый же медленно пятился, прекрасно осознавая, что через пару шагов упрётся в стену. — Видно, — серьёзно кивнул Артур, — как у тебя стоит! 【Почему мне сейчас так страшно?】 {Да если бы я мог обоссаться, то давно бы уже… Фуф, хорошо, что сейчас там Белый. Беру свои слова назад, не хочу я вылезать наружу, мне и тут неплохо сидится.} 【Понимаю тебя. Я бы тоже не хотел быть прижатым к стене во всех смыслах этого слова.】 — Ах вы уёбки, — прошипел Белый, чувствуя ладонь на своём паху. — Хорошо устроились! Я тут за вас проблемы разгребаю, а вы… — Передавай им привет, — прошептал ему в шею Артур, с силой сжимая набухший член Белого. — Хотя они и так меня слышат и видят, не так ли? — Мгм. — Не в силах вымолвить и слова, Белый терялся в ощущениях. Ладонь Артура была настойчива и груба, но от боли и удовольствия по всему его телу проходила дрожь, от которой подгибались колени. Двухметровый бугай, таящий от прикосновений психа в фиолетовом костюме, — это какой-то цирк. Тем временем на его шее чувствовался влажный язык, а настойчивая рука и вовсе проникла за резинку штанов. Белый рефлекторно схватился за узкое запястье. — Артур, ты что творишь? — Как-то жалко вышло, сиплым голосом никого не напугаешь. — М? Я дрочу тебе, — просто и ёмко ответил он, с энтузиазмом продолжая своё дело. Его пальцы не просто гоняли кожицу, они были повсюду: сжимали яйца в нужный момент, оттягивая их, стискивали головку члена, размазывая предэякулят, меняли хват. Белый задохнулся в ощущениях, его тяжёлое дыхание приходилось на макушку орудующего где-то в районе его ключиц Артура, а руки свои он не смог приспособить, судорожно хватался ими за стену позади себя, чтобы не осесть на землю. — Блядь… Ар… тур… — Да, детка, я знаю. Белый был готов вот-вот излиться, он уже сам насаживался на чужой кулак, елозил задом и млел от языка и зубов на своей шее. Разрядка была оглушающей, сбивающей с ног — он не выдержал, сполз всё-таки вниз и остался сидеть на заднице, ощущая влагу в трусах. Сверху ему ухмылялось и облизывалось ночное существо. Дроч-монстр, нападающий на невинных людей в тёмных переулках, ей-богу! Белый пытался прийти в себя. Не то чтобы у него получалось, ведь напротив его лица развернулась вторая часть выступления. Артур самозабвенно дрочил на него, упёршись одной рукой о стену, его длинные белые пальцы, поблёскивающая капля предэяулята, глядящая на Белого, манящая его… Он не выдержал, его самоконтроль никогда и не был особенно прочным — он умел отговаривать, умел принуждать, но не умел ждать и терпеть. Член Артура упёрся ему в самую глотку, слюна потекла по подбородку, её собрали большим пальцем и вернули на место, оттягивая уголок губ, на разрыв, с проступающим медным привкусом. Артур долбился в Белого, придерживая за затылок, он тяжело дышал, иногда даже поскуливал, отчего яйца Белого поджимались, а член норовил снова встать. Это было одуряюще, сильно, больно… От плеснувшей в горло спермы Белый закашлялся и отстранился, вытирая рот рукавом толстовки. Артур в пару секунд привёл себя в порядок и присел перед ним на корточки. Его волосы были растрёпаны, глаза блестели в свете ночных фонарей. Белый уставился на него в ответ, ожидал очередных упрёков и угроз. Но вместо этого в его лоб упёрлось дуло джокеровского пижонского револьвера. — Ха! — только и успел выдохнуть Белый, перед тем как его мир померк. 【Ну привет, «герой слэш главная соска на районе»】, — прогнусавил Уэйд, играя надбровными дугами. Сзади него маячил Жёлтый, он мерзко хихикал и бормотал что-то неразборчивое. — И что, будете меня теперь прилюдно линчевать? — устало просипел Белый, поднимаясь на ноги и прислушиваясь к своим ощущениям. В теле чувствовалась ломкость, а в голове всё ещё слышался звон от выпущенной в его многострадальный мозг пули. Но в остальном всё было как обычно, ну, как только оно может быть в воображаемой комнате внутри больного сознания Уэйда. 【Если бы это не было так охуенно, обязательно линчевал бы.】 Белый недоумённо замер, попытался выискать в лице Уэйда намёк на пиздёж, но не нашёл. Вместо этого на обезображенном куске плоти, обтянувшем его череп, вроде как прослеживалось спокойствие, не присущее Уэйду даже в лучшие времена. — Ты что, словил дзен за сутки, что я был в твоей шкуре? Жёлтый хрюкнул. {Чувак, да ты чёртов гений! За день ты разгрёб всё дерьмо, которое Уэйд наваливал годами!} 【Эй! Что ещё за паршивая аналогия?】 — Да, не делай из меня ассенизатора, Жёлтый. Я просто поговорил со всеми… {А у кого-то даже взял в рот!} — Заткнись. Так вот, я просто поговорил со всеми и закрыл парочку гештальтов. Своих, Уэйда и… Блядь, не думал, что в мой план так неожиданно ворвётся Артур, но с его помощью Жёлтый получил свою порцию… {Жемчужного нектара.} Уэйд скривил губы, изобразил рвотные позывы, но в итоге дал пять выставленной жёлтой ладони перед своим лицом. |Всегда знал, что вас различает что-то совсем уж незначительное|, — вздохнул Белый. Он снял с себя красную маску. {И что же это?} |В Уэйде остался один процент стыда перед всеми мерзкими плодами твоей фантазии, которые ты ему выдаёшь.| Уэйд принял из рук Белого маску. — Это не стыд, а сомнение. За стыд у нас ты отвечаешь… Отвечал, до того как тебе мистер Джей отдрочил, а затем в глотку кончил. {И насколько я помню, Белый сам изъявил желание взять у него в рот! Эта тяга в нём была не-пре-о-до-ли… Ау!} Белый заткнул его хуком справа. Уэйд несколько секунд постоял в неловкой тишине и наконец натянул на себя маску. — Кхем, что ж, если мы разрешили все разногласия, то предлагаю напоследок устроить тройничок и… {Фу, Уэйд!} |Грёбаный извращенец, готов ебаться сам с собой?| {Даже для тебя это слишком! Даже для меня это слишком!} — Да я пошутил! — хрюкнул Уэйд, но обязан был добавить: — Или нет. Очередные возмущения заглушились внезапно навалившимся на него недомоганием, перед глазами помутнело, а уши заложило. Он увидел, как Жёлтый и Белый перед ним замерли, а потом всё исчезло. Он открыл глаза и проморгался, чтобы тёмно-зелёно-серая картинка перед ним обрела очертания. Обивка сиденья пестрила каким-то стереографичным узором, от которого тянуло блевать. Или его тянуло блевать от манеры вождения — его кидало из стороны в сторону, если бы он не был крест-накрест пристёгнут ремнями безопасности на заднем сиденье какого-то старого драндулета, претерпевшего адский тюнинг. За окнами мимо проносилась хуева туча члено-кактусов, раздвоенных и растроенных, гордо эрегирующих на фоне красных каменистых скал и сухих кустарников. |Мы что, в Аризоне?| Вслед за словами Белого за окном мелькнул огромный баннер, на фоне красно-синего флага с оранжевой звездой белым шрифтом значилось: «Вы покидаете штат Аризона. Штат Великого Каньона». У Уэйда отвисла челюсть. Он поспешил освободить себя от ремней и одним слитным движением перебрался на пустующее пассажирское сиденье, готовый увидеть рядом кого угодно, но его похитителем вполне ожидаемо оказался… {Мистер Дже-е-е-ей!} — завизжал Жёлтый в голове. На появление Уэйда Артур никак не отреагировал, сосредоточенно держась за руль и что-то высматривая на пустынной трассе. Такой игнор для нежной психики обделённого вниманием Уэйда показался чрезвычайно обидным. — Мистер Джей! Как это всё понимать? Куда мы едем? О не-ет, надеюсь, это не то, о чём я подумал? Потому что если это так, то я не готов! Серьёзно! Я без костюма, я чувствую засохшую кончу в трусах, и вся моя рожа в крови от пулевого в лоб! Эй, я с тобой разговариваю, а-а-а-а! Артур резко свернул с трассы на бездорожье; тут Уэйду пришлось заткнуться, пристегнуться и схватиться за силовой поручень над головой, чтобы не биться этой самой головой обо все поверхности салона. Адская поездка продолжалась недолго — пока они не заехали за гряду красных скал и не встали в тени. Вокруг машины сгустилось густое облако пыли, закрывая обзор. — Какого ху… Артур заглушил мотор и резко сел вполоборота. — Ну что, красавчик, готов к переходу через границу? Я сделаю вид, что не слышал всю эту чушь про кончу в трусах и кровь на башке, в Африке тебе это не мешало. Уэйд завис. На самом деле он собирал в мыслях слова — ведь надо было найти другие оправдания, чтобы никуда не идти. {Я не понял, а что это мы дали заднюю? Ты что, струсил?} |Он боится, что история повторится. Это нормально, Уэйд, — бояться. Но ты должен уяснить, что Дэдпул живёт сегодняшним днём — тем, что происходит здесь и сейчас. И скорее Росомаха воскреснет, чем мы будем ломаться перед мексиканскими каникулами с самим, мать его, Джокером!| {Аминь! Кстати, мы с Белым больше не в белой комнате с теликом, так что хорош ныть и позволь мистеру Джею исполнить своё обещание из седьмой главы.} |Давненько мы не ломали четвёртую стену.| — Н-но я же не до конца выполнил условия, — занудел Уэйд. — Я не помог тебе угандошить Бэйна. Мистер Джей вальяжно закурил и обнажил неровный ряд желтоватых зубов. — Бэйн сдох, — объявил он. — Твой шоколадный циклоп вызвал подкрепление, как только обнаружил его. Какой-то отряд отомстителей или как их там… Сказать, что Уэйд был в шоке, — значит ничего не сказать. — Эм, погоди, дай системе немного охладиться, а то у меня вылазят окна с ошибками, — пробубнил Уэйд. Артур пожал плечами и выкинул бычок в приоткрытое окно. Пыль уже улеглась, вокруг них теснились скалы и усохшие деревья с кактусами. — Думай быстрее, а то я жуть как спешу к Хуанито, чтобы отблагодарить его за то, что он с тобой сделал. — Чего? |Он стебётся.| — Если бы не он, мы бы с тобой не встретились. {О боги, за такие слова и убить не жалко!} Уэйда отпустило. Отпустило от всех сомнений. Он сам не понял, как потянулся к Артуру за поцелуем. Его приняли с распростёртыми объятиями, во рту разлился едкий табачный вкус, а ягодицы оказались в сильных тисках. — А теперь, Зентаймен, раздевайся. Твой костюм лежит в багажнике, но я думаю, что мы успеем пару раз трахнуться, прежде чем ты его наденешь, хе-хе. Уэйду большего и не надо было. Антигерои не ведут бесед, не устраивают разбор полётов и не выясняют отношения, у них есть только здесь и сейчас, серая мораль и непроработанные обиды. Вопрос на засыпку: «Сколько раз Уэйду нужно слететь с катушек, чтобы найти своё призвание?» Ответ: «Бесконечно много». Он не уверен, что справится с внутренними конфликтами даже в случае угрозы его миру. Но чем чёрт не шутит, пока ему есть что защищать и куда идти, стрелочка его морального компаса будет указывать на… {Нас наконец распечатали!!! А это отличается от того раза с Нессой…} |Боги, пошлите мне глаза, чтобы их закатывать!| Кажется, после Мексики ему снова придётся поговорить с Паучком… The end? 07.08.2024 г. 15:27
