Не смей говорить мне «Прощай»

      Cry, baby, cry on my mind Our paper airplane can't fly Cry, baby, cry, so love is blind Our paper airplane can't fly...       Солнечные лучи пробивались сквозь плотные, бархатные шторы. За окном президентского номера отеля " Октябрьская" давным-давно наступило весенние утро. Машины ездили туда-сюда, люди торопливо бежали каждый по своим делам. Виктор лениво перевернулся с боку на бок прячась от приставшего луча солнца, который отчаянно пытался вырвать молодого человека из приятного сна. Он положил голову на мускулистое плечо спящего супруга и уткнулся ему носом в грудь, в надежде найти там свое спасение.       Командировка Гоши закончилась три дня назад. Густав сильно соскучился по своему супругу. Они разговаривали по скайпу каждый день, писали письма от руки, словно в средние века. Гоша предпочитал простые письма не потому что не освоил великий, могучий интернет а потому что считал, что в письме написанном от руки скрыты самые искренние чувства, которые не могли передать сообщения или видеосвязь. После изматывающей командировки мужчина бросив все дела, решил провести дни отпуска наедине с мужем. — Я же вижу ты не спишь, — улыбнулся Гурьянов нежно потрепав супруга по взъерошенным волосам, — с добрым утром любовь моя.       Виктор заулыбавшись и смущаясь сонно произнес: — Доброе. Какой ты у меня догадливый. — Как тебе спалось? Выспался? — заботливо поинтересовался Георгий. — С тобой мне всегда спится замечательно, прошедшие три дня самые лучшие в моей жизни. Гоша, тебе обязательно улетать сегодня?       Пилот обреченно вздохнул не желая вновь ссорится с Витей. Он понимал муж переживал за него, все от чистого сердца, исключительно добрые помыслы. Виктора не устраивала опасная работа Гоши. Долгие отъезды заставляли их отношения переходить на стадию Отношения на расстоянии. Виктор сильно волновался особенно в первый полет. Дальше переживания отходили на второй план, когда они разговаривали по видео-звонку. Вите становилось спокойней на душе. — Я тебе уже говорил рейс в Нью-Йорк важен для меня, — поцеловав его в макушку Гоша мило улыбнувшись добавил, — не переживай самолет мой террористы не захватят. Башни близнецы Нью-Йоркские во второй раз не рухнут. — Люблю тебя и горжусь. Я бы струсил на твоем месте. Мне боязно даже, когда самолет садится я уж молчу про взлет, — ухмыльнулся Витя. Сильнее прижался к мужу желая всем сердцем растянуть последние минуты счастья отведенные им. — И я люблю тебя.

***

      Виктор стоял возле зеркала. По его бледному, осунувшемуся лицу стекали соленные струйки боли и отчаяния. " Совсем другой человек...А для кого мне стараться?" пронеслось в мыслях певца. Он не узнавал свое отражение. Неужели потеря супруга настолько сильно подкосила его? От него прежнего ничего не осталось. Все сгорело в ярком пламени печали. Жизнь разделилась на до и после. До смерти Гоши и жизнь после смерти Гоши. Вместе с Гошей умерла душа Вити, он не хотел жить. Не для кого улыбаться, быть счастливым, не кому дарить свою любовь. Да вместе с Гошей умерла его любовь. — Виктор Робертович можно? — в палату заглянул явно чем-то встревоженный Брагин. Ответом послужил слабый кивок головой, — Дела ваши, как бы совсем плохи...       Не отрывая тусклого взгляда от собственного отражения, Виктор с безразличием в голосе сказал: — Олег ты тупой или прикидываешься? Мои дела плохи уже, как два месяца!       Поймав на себе вынуждающий взгляд, Цой сложил руки на груди и закатив глаза без особого интереса спросил: —Ладно. И чем же мои дела плохи-то? — Вообщем вам лучше прочесть, —выдохнул Олег.       Виктор забрал протянутый медиком телефон стал внимательно читать, стараясь не упустить важную информацию. Эмоции на его лице менялись стремительно быстро. Истерически смеялся, удивленно вскидывал брови и во все лицо запылало от растущего в душе гнева. Вернув гаджет своему владельцу мужчина выкрикнул: — Олег они совсем с ума сошли! Свихнулись! У Малахова там, что крыша поехала, когда он с первого канала ушел?! Назвать меня убийцей! Уму не постижимо чего люди не делают ради получения грязных денег! — Виктор Робертович скажите честно, вы убивали Воронцову?       О своем вопросе Олег мысленно жалел. Реакцию Цоя можно было предугадать, опасно вспыхнувший взгляд, сморщенный лоб, сжатые ладони в кулаки. Вдовец подлетел к Брагину совершенно не контролируя порыв эмоций. Прожигая его взглядом, словно змея зашипел: — Я не убийца! Ты сам вчера заявил, между мной и Салтыковой родство еще не подтверждено, нет ни каких оснований для такого громкого заявления! Думаешь Владимир Владимирович поверит грязным сплетням этих стервятников!? Немедленно сделай так, что бы завтра же про эту чертову статью ни кто не вспомнил! — Но... Виктор Робертович, я все таки врач, а не хакер, — усмехнулся Брагин, — может лучше поручить наше дело профессионалам? — Думай своей башкой хоть раз! —крикнул Витя, — Делай, что тебе говорят! Об этом не должна знать ни одна живая душа России! А в особенности президент! Нас могли бы отыскать По следам на песке Но нам с тобой летать Небо Праги делить на два Но как же мало я тебя знала И как себе врала