Четыре стихии

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

*

— Почему ты была так жестока с ним сегодня, а, Маш? Лёжа в кровати в полной тишине уже около получаса, Ира решилась задать уже долго мучавший её вопрос. В последнее время ей и вправду очень много думается, что не очень приятно, оказывается. Мари выдерживает долгую паузу, а затем бесшумно поворачивает голову в сторону блондинки и тихо говорит: — Ира, как часто ты спишь? Блондинка перевела свои изумленные глаза на Мари и воскликнула: — Что за странный вопрос? Каждый день, конечно. Брюнетка серьезно глянула на девушку и уточнила: — Подолгу? Выждав небольшую паузу, блондинка тяжело вздохнула и приподнялась, сев в позу лотоса и тяжело вздохнула: — Если честно, в последнее время вообще не спится, Маш. Серьёзно, заснуть получается через раз. Девушка повторила действия Иры и молча вытащила книгу, ранее спрятанную за подушкой, демонстрируя её блондинке. Та лишь саркастично подняла бровь, заправила выбившуюся из пучка светлую прядь: — И как ты планировала её читать в такой тьме? Зрение посадила бы к чертям. Брюнетка неожиданно вытряхнула из комов одеяла ещё и малюсенький фонарик, поместившийся бы в любом стандартном кармане обычной одежды. — Ясно… — Ира, недолго думая, тоже решила спросить: — А ты вообще когда-нибудь спишь? Не обижайся, но ты выглядишь так, будто не знаешь, что такое сон и на солнце ни в жизнь не выходила. Даже сметана загорелее тебя будет! Под конец произнесенной фразы она тихо, но всё равно заразительно рассмеялась, заставив Мари легко приподнять уголки губ. — А мне кажется, ты переводишь тему, — брюнетка немного встрепенулась, поняв, что девушка может не захотеть делиться с ней чувствами, — Но, если не хочешь, можешь рассказать что-нибудь другое. Ира долго молчала, прежде чем сказать: — Знаешь, Маш, у меня был парень там. Ну, в лаборатории, в смысле. Я думала, что у нас всё серьезно… Мари молча наблюдала за раскачивающейся всем телом девушкой. Кажется, блондинка очень долго не решалась сказать что-либо о своей судьбе кроме числа проведенных в лаборатории лет. — Но немного за моё четырнадцатилетие он изменил мне. Для меня это были первые отношения, да ещё и длиной в полтора года. Я, конечно, понимаю, что для мальчиков в этот период всё не всерьёз, но я, правда, его любила. Блондинка поджала к себе колени, обхватив их руками и уткнувшись в них головой, чтобы Мари не заметила её слёз. «За что он так со мной?» Вдруг блондинка почувствовала едва ощутимое прикосновение к плечу и подняла глаза. На неё сочувственно смотрели чёрные глаза-бездны, что в темноте казались ещё глубже и темнее. Мари медленно и беззвучно опустилась рядом с блондинкой, кладя руки на её вздрагивающие плечи и обнимая, успокаивающе поглаживая. Когда Ира уткнулась в шею брюнетки, последняя произнесла, положив руку уже вовсю рыдавшей девушке на плечо: — Ира, он разбил твое сердце, — упомянутая девушка немного вздрогнула, не ожидая услышать слов брюнетки, — испоганил душу, унизил своим поступком, но не сломал… — Мари сделала небольшую паузу, давая блондинке выпустить свои эмоции, продолжая неспешно говорить: — Никто и никогда тебя не сломает, Ира. Никогда в жизни тебя не сломают последствия чужой похоти. Ты выстрадаешь, соберешь себя заново, утрешь слезы и, если захочешь, встретишься с ним лицом к лицу. Он может делать, что угодно, потому что ты знаешь себе цену. Ты гордая, и это правильно. За свою ошибку он обязательно заплатит. «Я за этим прослежу». Ира благодарно закивала Мари куда-то в плечо, стремительно успокаиваясь после воодушевляющей её речи. Только Мари понимает её, не осуждает, не высказывает свои проблемы в ответ и не ищет возможности вставить слово. Ира полностью пересказывает Мари ситуацию с Акилой в детальных подробностях. Насчёт остальных — сказать нечего. Время, наверное, покажет. Расставит всё по своим местам, раскроет все недочёты. Жаль только, работу над ошибками не проведёт. Второй шанс, может, и даст, но какими заслугами выбивать его на самом сложном этапе жизни — непонятно, а правило естественного отбора никто не отменял. Хотя, с латинского Акила значит «орёл», Мари сказала бы, что парню больше подошло бы значение имени «удод». Такой же трусливый и с длинным языком, мелющим всё, не считающееся правдой. — «Короче, пиздит, как дышит», — наверняка выразился бы Тим на этот счёт, если бы знал обо всем, о чем сейчас эмоционально повествует блондинка.

Мари не появилась бы в жизни никого из будущих хранителей, если бы однажды Агата не нашла на пляже красивый камень и не сохранила, а после не сделала бы с ним кулон в подарок Тиму.

Как бы Ира не вертела недавние события со всех сторон, Мари… принесла в чужие жизни что-то хорошее. Отчаяние на её лице сменила улыбка, просто потому, что на самом деле всё не так паршиво. А ведь так и есть. Ненавидеть жизнь не за что. Хреновый день — просто день хреновый. Сама жизнь, по сути, прекрасна. Особенно, если есть в ней вещи или люди, приносящие удовольствие. А если таковых нет — дороги всегда ждут. Однако по какой из них сейчас пойти — никто не знает. Выходов, поворотов, путей не видно. Перед глазами они, тернии, спутанные пеленой тумана, и блуждать в них не приходится в одиночку. Они здесь, готовы помочь. Они — друзья. Настоящие друзья.

*

— Слышь, Лиля, вставай! Блондин не шевельнулся на кровати не издав и звука, даже, кажется, перестав дышать. Тим взял свою подушку и стремительно приблизился к кровати парня: — Гутен морген, блять! Халиль дернулся во сне, но так и не проснулся. — РОТА, ПОДЪЕМ! — рыжий ударил своей подушкой в лицо Халиля и тот вскочил, как ужаленный, с ошалевшими глазами вперившись в Тима. А тот, кстати, уже стоял облаченный в объемное серое худи и тёмные джинсы вместе с синими кроссовками, хитро скалясь. Какой ценой парень добыл себе такую одежду, блондин предпочел бы не знать. — Мрак велел тебя разбудить. Он сказал, что Мари, Ира и… тот парень уже пришли на… трапезу, — последнее слово он пропел, чувствуя себя почти аристократом, — и все ждут только нас. Халиль тут же вскинулся, привстал, копаясь в одеяле, и возмущённо прокричал: — А ты не мог меня чуть пораньше разбудить?! — К сожалению, я был занят. Я затмевал всех гномих своей неописуемой красотой, — рыжий произнес это так гордо и самоуверенно, что Халилю стало понятно, почему Мари попросила Мрака поселить их в разных домах. — Ты идёшь или нет? Учти, если не появишься там через три минуты, я съем твою порцию. Рыжий гордо прошествовал к двери и, изящным пинком отворив преграду к свободе, вышел из домика, направляясь к поляне, где проходил достаточно ранний завтрак.

*

Между вами, Тим забыл имя того чувака. Честно, этот стремный брюнет какой-то… немножко ебанутый. Во-первых, парень выглядел слишком современным для мага, коим представила его Мари. Причем, не обычного мага, а чёрного. Как она позже объяснила, чёрные маги — владельцы искусства вызывать сверхъестественные явления с помощью адских сил, привлечение которых делается для своих целей их возможностей. Они также владеют темным колдовством, которое подавляет энергию человека и его волю. Также Мари упомянула о том, что им не нужны никакие жертвы для совершения заклинаний, ведь они уже жертвуют свои эмоции и чувства в обмен на приобретаемую силу. Во-вторых, во время их недолгого разговора в том домике с белой мебелью, который был окрещён Тимом, как Дом Совета, он заметил на руках парня гель-лак маникюр в виде базовых стикеров-смайликов на прозрачной основе. В-третьих, когда все были в процессе расхождения по местам ночлега, у Тима и Улуоса завязался разговор, из которого он узнал, что: — На самом деле меня зовут не Улуос, а Соулу. Первым именем меня нарекла Мари, в знак неуважения ко мне. Это всё — прошлое — оно такое… Понимаешь? — Не-а, — честно ответил рыжий. Брюнет тяжело вздохнул и тихонько начал объяснять, немного ускоряя шаг, замечая, что они с Тимом слишком отдалились от общей кучки: — Я маг, как тебе уже наверняка сообщила Мари… Так вот, мою силу во время атаки можно уменьшить или же совсем усыпить произнесённым наоборот именем. Моим именем, естественно. Тим долго переваривал информацию, пройдя с Соулу уже около сотни метров. Но уже с приходом новой мысли вновь начал разговор, каким-то образом плавно перешедший в такую вот реплику Соулу: — Ну же, расскажи мне, почему вы в обычном мире людей не можете просто убить своего неприятеля? Тим покосился на него и саркастическим тоном проговорил: — Ты знаешь, что такое закон, Соулу? Давай я назову тебе определение. Закон — это совокупность нормативных актов, обладающих юридической силой. И таких штук у нас очень и очень много. Так вот, если эти законы мы нарушим, то сядем. Соулу с искренне недоуменной миной уточнил: — Куда? — На стул, блять. В тюрьму мы сядем. Брюнет задумчиво тряхнул волосами и произнес: — А вот что такое тюрьма я знаю. Был там лет… Веков пять, где-то. Тим тупо уставился на него, думая, послышалось ли ему, но переспросить в итоге так и не решился.

*

А теперь о важных вещах. Мари, Мрак и Соулу вместе проанализировали нынешнюю ситуацию, пока остальные разглядывали милейших кроликов, взращённых некоторыми гномами. — Одна из преемниц волчьей стаи предала нас и привела чужаков в лес, да причем необычных. Думаю, это были оборотни, которых Анаконда могла случайно встретить на охоте. После я пыталась перенести всех в Пещеры, но почему-то энергитическое поле сбилось, и нас унесло куда-то в Сады. К тому же, оборотни даже преследовали нас, кстати, ещё и подцепив своей энергией буку, пока я не обратилась к духу Туи и мы не сбежали в вашу сторону. В течение последнего месяца Фархан сообщал мне о потерях обитателей. Я уже не первый раз прибегла к помощи котэнгу, дабы усмирить некоторых существ. Первые этому, кстати сказать, совсем не рады. Дух Игнис всё ещё мечется в поисках нового хранителя, ведь к концу подходит и срок окончания бездействия камня. Ещё и амулеты, созданные Ювелиром, оказалось, совсем не собственны и их можно передавать другим. — объявила Мари, тяжело выдохнув и оперевшись обеими руками на стол. Мрак поджал губы, напряжённо обдумывая слова девушки: — При смене хранителей всегда такая суматоха, дорогая Мари, — гном опустил трость на пол, усаживаясь на стуле поудобнее: — Я думаю, стоит дать камням спокойно выбрать хранителей, нам нет нужды вмешиваться в ход событий, давно предречённых Провидцем. Мари удручённо глянула на Мрака и произнесла уже тише, видимо, пристыдившись: — Тогда, спрошу у Лаванды лишь дать новый амулет. Спасибо тебе за совет, Мрак. Гном в черной шапке польщенно улыбнулся: — Да уж, не за что, Мари. Заходи почаще, будем рады видеть. — Обязательно, — девушка вышла из дома, оставляя брюнета и гнома наедине.

*

— Ребята, выходим! — Мари окликнула всю свою компанию, даже не смотря на стоявшего рядом с ней Соулу. А вот тот поступал иначе, разглядывая брюнетку с ног до головы. «И всё же, она до ужаса изменилась…»

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈