Четыре стихии

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Полночь неумолимо приближалась. Духи всё не появлялись. Соулу предложил отправить главную героиню предстоящего испытания на проверку на прочность психики прямо к полнолунию. Все поддержали идею о том, что из-за невесть где скитающихся духов не стоит подвергать рискам и сокращению время Иры на испытание. А последняя, кстати, готова была умереть от нервоза. Стало страшно, пиздец как. Ира занервничала, как в одну из ночей с Акилой. Это вообще отдельная история, про неё позже… Может быть. Сейчас только звон в ушах и такие близкие, но одновременно далеко прозвучавшие слова Мари: — Удачи тебе, Ира. Мы будем ждать, — они провожают её взволнованными взглядами, но она в данный момент перед собой видит только мёртвую гладь зеркала. Она в этом зеркале отражается и видит себя настоящую: запуганную одиночеством и такую отчаянную, какой никогда не хотела быть. Сбежать захотелось больше, чем нужно — желание перелило за край хрупкого стакана, на котором небрежно и грубо было выгравировано «жизнь». — «Ну что ж, покажу им, кто тут мамочка» — звучит из её уст оглушающе уверенно — потому что выверенно временем — однако тут громкость лишняя. Хочется тихо, самой себе эти слова прошептать, чтобы все водные бабайки, которые её наверняка сейчас ждут, не пришли проверять: кто это тут выебнуться решил? Она снимает кроссовки — не знает, зачем, но точно помнит, что их сушить дольше, чем всю остальную одежду, и от чего-то действие становится логичным. «Боже» — думает — «холодно так, что хуй отмёрзнет». Заходит в холодную уже примерно по пояс, но становилось холоднее за рёбрами — страх отпускать не желал. «Так, возьми себя в руки» — останавливается, с усилием делая рваный, но глубокий вдох. Она зажимала нос рукой и полностью погрузилась. В ушах тут же появился водный шум, стало страшно — надо ведь плыть куда-то наверняка, а она и на суше не очень-то чётко видит, не то, что сейчас — в воде. Блондинка открывает глаза и ужасается — правда ведь перед глазами мутная пелена стоит и лишь что-то серое далеко-далеко внизу. Дно, скорее всего. Дрожь сводит плечи — хочется свернуться трусливо в комочек, а не судорожно пытаться быстрее ниже опуститься, но уже скоро становится ясно, что одной правой руки, чтобы ускорится, не хватит — нужно и левую от носа убрать. И Ира делает. Да, страшно, что пиздец, но она уже проделала почти что половину спуска, не задумываясь даже о том, чтобы подняться. Голубоглазая сосредотачивается на движениях. Вода, затекшая в нос, неприятно ноздри холодит и, кажется мимо вся жизнь пролетает, не перед глазами даже — не видно же ничего — когда Ира понимает, что ей плыть теперь легче, а серое-серое далеко внизу которое было, теперь близко очень и видится не серым, а чёрным. «Меня… засасывает? Интересно, так и должно быть?..» — от этой мысли, проскользнувшей будто в отдалении от сознания охладевшего, как и тело, к ситуации, она из любопытства перестаёт ногами себе помогать двигаться. И вправду. Она продолжила опускаться достаточно быстро и без лишних движений, тратящих драгоценную энергию в теле. Однако тут же становится в два раза холоднее, Иру как током окатывает от пальцев ног босых, которые в это чёрное пространство опустились уже. — «Вот это всасывающая сила» — без такого вот тупого чувства юмора в её жизни никуда не шагнёшь. С полным погружением во тьму, полную неизвестности, уходят и все звуки, становится скорее прохладно, чем холодно и ощущается падение свободное, но в какой-то лёгкой форме. «Ладно, с Богом» — Ира решается напоследок взглянуть вверх и узреть тут же слепящую яркостью луну, — «Я справлюсь». Не поддержишь себя — не поддержит никто. Всё будет окей. Правда теперь кроме радужных кругов, плавающих перед глазами от странного головокружения, и рукавов её серой толстовки, теперь потемневших от влаги, не видно ничего, но Ира всё равно оглядывается, интуитивно что-то ища. Может, даже в этой тьмище найдётся лучик надежды? Плавать тут было почти нереально, а дыхание вдруг стало беспокоить — реально, она тут, под водой, уже около полуминуты, вдруг глотку спазмами хватать начнёт? Иру на момент охватывает паника, пока она не понимает — ей правда сейчас захочется вдохнуть. Блять. Глаза расширяются и клетка грудная сжимается — что это значит? Что, если она уже провалила своё испытание, в эту дыру попав? Вдруг надо было наоборот — не поддаваться этой тяге и плыть куда-то от неё в противоположную сторону? Спустя несколько секунд чуда не случается — осознание ситуации рубит всю способность рационально мыслить на корню. Спазмы давят реально и Ира паникует открыто — пытается нос руками закрыть и дрожь в груди унять, оглядываясь быстро вокруг. Видно целое ничего, кроме её кроссовок, которые своим красным потрёпанным из тьмы выделяются ещё и белыми шнурками. Так, стоп. Она руки от лица убирает и вспоминает, что сняла их на берегу. Сознание вдруг вернулось — вдруг всё, что сейчас вокруг — это ловушка существует только в её голове? Значит, тут можно дышать и водой, если Ира захочет – хорошая гипотеза? Она, пытаясь успокоить сердце, с усилием заставляет себя воду втянуть через нос — его тут же схватывает жжением — вода холодная до ужаса и это заставляет Иру задуматься — как её конечности ещё не онемели? Конечно, она в «лаборатории» и не такое пережила, но всё же… Девушка почувствовала себя чемпионкой — теперь в её сознании дышать можно водой ледяной и чувствовать, как этим холодом носоглотку обжигает, а за ней и трахею. Это определенно успех. Ладно, хватит прохлаждаться — в прямом смысле — подсказка сама себя не найдёт. Вот и пришло время применить знания и опыт, приобретённые в «лаборатории» — когда она ещё была маленькой, её часто запирали в наказание на ночь, приковывая к стулу в комнате с чудным аппаратом, который в кругах подопытных прозвали «сосудом жизни». Этот самый препарат подключался к венам обеих рук, в одну из игл поступала чистая кровь, а во вторую — некий психотропик про который Ира успела когда-то подслушать от учёных. Этот самый психотропик подавлял все физические потребности на несколько часов и вызывал лишь одно — агрессию дикую. На Иру это так действовать не должно было — это стало понятно, как только дежурный «учёный» увидел одной ночью её в бессознанке с разодранными венами — она все иглы и катетеры от дикого приступа злости вырвала и отключилась из-за потери крови. Тогда её не просто признали невменяемой, но и в изолятор перевели с почетной цифрой «967» на двери. Ира в тот момент радовалась очень, потому что не придётся больше издевательства от других подопытных, так ещё и боятся будут. А, да, вернёмся к ситуации. Так как дело наказания было на всю ночь, ей в занятия был лишь сон или практика периферийного зрения. Она о последнем читала в книгах каких-то, что завалялись в кабинетах этих «учёных». Махинации с обликом удавалось проворачивать нечасто, к тому же, удачных возможностей тоже было немного, поэтому она старалась использовать время «в шкуре» по максимуму насыщенно, влезая во все комнаты подряд. Вспоминает: в темноте смотреть в одну точку нельзя — перед глазами тогда возникнет чёрное пятно, которое закрывает обзор на время какое-то, которое сейчас так драгоценно, так что надо быть аккуратной. Без света зрение сильно напрягается и глаза быстро устают, так что пристально вглядываться не имеет смысла — лучше расслабить глаза и как бы «охватывать» взглядом объект. Она часто пользовалась этой техникой, чтобы разглядывать помещение и цеплять взглядом детали. Читала названия веществ на полках, разглядывала склянки за стенкой стеклянного ящика. Немного наклонив голову и глядя на предметы краем глаза, она видела их четче и ярче, чем если пыталась напряженно рассматривать что-то одно. Моргать она пыталась с периодичностью в несколько секунд, однако глаза натурально разбегались от количества неизвестного вокруг. Правда позже она начала воровать для одного челика еду в столовых, чтобы обменять сигареты, а при курении сужаются сосуды и снижается острота взгляда, ну, понятно, да? Позже он стал ей близок, но мы об этом как-нибудь потом, сейчас важна концентрация. Блондинка зажмуривается и дышать чуть реже старается, чтобы кислорода побольше сохранить. Она прислушивается к ощущениям — вроде не холодно, но по телу дрожь всё равно мурашками ползёт, ведь, кажется она начинает что-то слышать. Сначала даже не понятно, что это за шум неясный такой раздаётся будто всё время где-то справа, ведь сколько бы Ира не пытается определить расстояние по звуку, всё равно не получается. Странно. По ногам холодок проносится. Тоже странно, ведь звук теперь сзади отчётливо слышится, и Ира оборачивается быстро, насколько это в воде вообще возможно, и видит наконец: это косяк рыб мелких, большой, кстати, косяк. Мимо неё он проносится с невероятной быстротой, поток рыбёшек огибает её тело со всех сторон. Что-то подсказывает голубоглазой, что ей определённо стоит последовать за ними, однако тело вмиг немеет. Ира, на самом деле, давно мечтала заниматься каким-нибудь активным видом спорта. Она любила подслушивать разговорчики «докторов» об «очередном матче этих ногожопых, как так играть можно, ну ей богу, блять». И однажды она услышала прекрасную фразу от одного из них, которую вообще хоть на могильный камень, хотя блондинка предпочла бы, чтобы её кремировали: «Ноги служили ему крыльями». Так вот, к чему был этот вброс: сейчас перед ней восстал такой вот же ужас на куриных ножках, которые, к тому же, ещё и крылья. В дополнение к невероятному комбо шла ребристая шея, чешуйчатая, как у змеи, и толстый подвижный хвост, на конце которого переливалось в свете луны жало формы, чем-то смахивающией на скорпиона. Ира не знает, как зовутся эти существа*, по правде говоря, она даже не очень-то задумывается, имея на уме только одно слово «блять». Надрывное такое «блять», потому что от ужаса дыхание спирает до боли в сердце, удар пропустившем. Оно же огромное. Ира ему пригодится только разве в роли живой чесалки для спины. Или еды. Блять! Она шевелит руками и ногами, опуститься пытается чуть ниже, чтобы чудище не успело её в свою пасть засосать или заметить хотя бы. По-лягушачьи плавать получается не очень, но она старается энергично. Конечности холодит от понимания, что она не успеет. Вода почему-то заполняет рот, и Ира лишь с новой порцией оледенения для трахеи понимает, что кричит беззвучно — чудище пасть раздвинуло и теперь нёбо верхнее этого монстра располагается прямо над её головой. От нежелания быть переваренной желудком монстра всё внутри скрутилось, сжалось глупо бьющееся сердце и смирение накрыло — она постарается застрять во рту. Блондинка поворачивается, понимая, что нужно разглядеть, за что ухватиться, чтобы не упасть в пищевод этого монстра и видит, что она уже внутри полости. Мурашки по затылку пробегают и единственное, что она успевает сделать прежде, чем упасть за остальной водой далеко вниз — это выкашлять воду оглушительно для самой себя и вдохнуть чуть вони смердячей, но с кислородом. Непреодолимое желание откашлять остальную жидкость из лёгких сдавливает глотку ещё сильнее. Глаза расширяются, свободное падение по глотке монстра чувствуется дохуя летальным во всех смыслах, а ещё Иру настигает вода, ударами сыпля по её телу и отнимая последние силы бороться.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈