Трудности переезда

Цинхуа с Мобэем ехали на такси в строительный магазин. — Ты точно уверен, что будем красить стены в белый и голубой? — спросил Мобэй. — Нет, мы не красим стены в белый и голубой, — повторял Шан. — Мы их рас-пи-сы-ва-ем! Это уже давно обсудили. — Хорошо, мы их расписываем белым и голубым? Потом не будет вот этих вот «хм-по-моему-та-персиковая-краска-смотрелась-бы-здесь-лучше-это-ты-со-своей-голубой-меня-отговорил»? — Не будет.

***

Из магазина они привезли два ведра краски и много кистей. —Вот, — Мобэй кинул на кровать целую пачку кистей. — Тут тебе и синтетика, и белка, и щетина, и, чтоб её четыре раза за ногу, коза! Тонкие, широкие, острые, плоские, всякие! Не дай бог, какой-то не хватает! — Чего так орать? — удивлённо крикнул Шан, неся две кружки с чаем в комнату. — Тут половину кистей ты насобирал. Я что сделаю, если мне надо было плоскую синтетическую кисточку. К середине дня они, всё-таки решившись расписать стену, вытащили все вещи в коридор и на кухню. Вооружившись простыми карандашами, они стали переносить на стену заранее нарисованный эскиз морозных узоров. — Цинхуа, — вздохнул Мобэй. — На что мы потратили этот день? — На стену, — ответил Шан, ведя аккуратные линии. — Мы даже не начали её красить. А уже почти ночь. — Ну и что? Леонардо да Винчи тоже не за один вечер Мону Лизу написал! — Но у нас-то не Мона Лиза! — Не депрессируй, — сказал Цинхуа. — Если хочешь, давай спать ложиться. Завтра закончим.

***

На утро следующего дня соседи (сверху, снизу, справа, слева или еще какие-нибудь) проснулись от громких криков из квартиры Цинхуа и Мобэя. — Она бежит! Бежит! — суетился Шан, опасно раскачиваясь на стремянке. — Конечно, она бежит! Всемирное тяготение никто не отменял. — Сейчас твоё всемирное тяготение нам стену испортит, физик хренов! — Цинхуа отчаянно подправлял кисточкой побежавшую под самым потолком краску. — Держи лестницу! А то из твоего тяготения не только красивой стены не будет, но и красивого мужа тоже. — Нет, как ренту в монополии с меня драть, так «мы ещё не женаты…», а как со стремянки падать, так уже красивый муж стал! — возмущался Мобэй. — Ты чё такой злопамятный? — Цинхуа чуть кисточку не выронил. — Хорошо, «ни стены, ни красивого жениха» устроит? — Не устроит. Ты давай косяки там исправляй, жених-будущий муж, — усмехнулся синеглазый парень.

***

Весь день они продолжали расписывать стену. У Шана краска все время утекала, пока Мобэй не догадался дать ему кисть побольше. К вечеру чуть больше половины рисунка было готово. — Мы снова убили ещё один день. — констатировал Мобэй. — Фы офять нафинаефь?! — воскликнул Самолет, сидя на стремянке и дорисовывая очередной узор. — Цинхуа, сколько раз повторять, доставай кисточку изо рта, когда разговариваешь. Зубы испортишь! — Тьфу… Ты опять начинаешь?! — Да, я опять начинаю. Мы два дня не можем закончить эту стену. А ты ещё все четыре так хотел… — Уфе не фофу! — Чего? Ты опять кисточку в рот засунул? — Да флин… Уже не хочу! — Я же тебе сразу сказал, что некрасиво получится и долго, — довольно ухмыльнулся Мобэй. —Эх… — Чего ты вздыхаешь? — Мы ведь ещё мебель не купили. Если стену так долго делаем, сколько же мы будем мебель собирать?..