Иллюзия Свободы

      Солнце начало слегка выглядывать из-под светло-серых туч, только не обычное, привычное многим тёплое солнышко, а то, что больше напоминает кварцевую лампу, что частенько вешают над дверьми белоснежной больничной палаты.       Зеницу подобное солнце недолюбливает. Хоть оно и прекрасно для работы с документами днём, оно неприятно, будто создаёт какую-то мёртвую и некомфортную для души атмосферу. И сейчас она давила ещё больше. Вообще, зайдя в школу, он почувствовал, что голове стало слегка полегче, а страх немного отошёл. Вот только…       Он был до ужаса зол! Шёл по коридору и пыхтел про себя словно паровоз, надеясь что бог сжалится над ним и пошлёт на землю огромный метеорит, что врежется в их чёртову школу и сожжёт всё к чертям (разъедая своим пламенем рвущиеся в агонии трупы).       Он сбежал. Сбежал, как самый настоящий слабак! Затрясся, словно кленовый лист от мысли, что Танжиро обнаружит его раны и просто смылся. Глупо, господи, как же глупо!       Они ведь сидели всего в шаге друг от друга, этот твёрдолобый идиот за секунду догадается что к чему, об этом можно даже не задумываться. Зеницу даже не хотел думать о том, что будет, если Танжиро узнает…он точно сойдёт с ума от волнения и попытается затащить блондина к мисс Кочо или ещё что похуже: заставит рассказать психологу или учителям. Но…может он поймёт? Если поговорить с ним…всё объяснить? Нет…нет. Он не поймёт. Зеницу был в этом уверен.       Голова и так до ужаса болела, но сейчас складывалось ощущение, что какой-то мерзкий маленький гном, сидящий внутри его черепной коробки, ширудит своими грязными руками по поверхности склизских извилин, разрывая конечный мозг, проходя через уже ослабевший свод к промежуточному мозгу, надеясь превратить последний в сладкую кашу, которую можно будет только если свиньям скормить. Вот совершенно не в том состоянии был он, чтобы сейчас о чём-то думать. А думать надо было! Причём быстро!       До начала уроков ещё сорок минут. Что он мог сделать? Ну, только если молиться. Ведь кроме любимого друга, на блондина свалилась проблема в виде его неадекватного физрука, который если ещё не заметил явного отсутствия дежурного, то в скором времени точно заметит и без всяких сомнений пойдёт искать парня, чтобы произвести акт наискорейшего отделения такой полезной части как голова от его тела.       Зеницу злобно схватился за документы и почувствовал, как коронки в его зубах начали трещать. «ЧТО ЗА БРЕД ВООБЩЕ?! ПОЧЕМУ Я ДОЛЖЕН БОЯТЬСЯ ЭТОГО ИДИОТА ТАНЖИРО И ТЕМ БОЛЕЕ ПЕРЕД НИМ ОПРАВДЫВАТЬСЯ? ТО ЧТО У МЕНЯ НА НЕГО СТОИТ ЕЩЁ НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО Я ДОЛЖЕН КАК РЕБЁНОК ЕМУ ВСЁ РАССКАЗЫВАТЬ!» — Ай, ай, ай…       Зеницу схватился за мягкую, слегка потрёпанную ткань шарфа из-за внезапной боли в районе шеи. Похоже он не самым лучшим образом повернул голову, а подобное действо дало свой отклик в ране, которую так удобно прикрывал кусок этой дряхлой ткани. Несмотря на боль, парень остановился посреди коридора. «Стоять. Что я только что себе сказал?» Блондин закрыл лицо документами и бесшумно завизжал.

***

«Ну и что делать…»       Зеницу думал, что пока пройдётся по классам и клубам, он что-нибудь придумает. Как бы он ни пытался себя убедить, что ему всё равно, что-то внутри продолжало колоть, словно тонкая стальная игла, некий инстинкт, который шептал в его чувствительные уши, что лучше ему не играть с судьбой. Вот только… «Я НИЧЕГО НЕ ПРИДУМАЛ! ВОТ СОВСЕМ! ЧТО ДЕЛАТЬ-ТО?!»       Единственная отсрочка Зеницу на данный момент — была возможность пройтись по кабинетам и расспросить у учителей какого инвентаря им не хватает или что нужно починить (ну или заменить), чтобы в итоге составить отчёт и отправить его завхозу, а потом директору. Конечно, блондин был уверен, что в подобную рань люди ему будут не шибко рады, тем более с такими вопросами.       Вот только учителя в старшей школе Киметсу были не обычными людьми…в какой-то степени. Да даже если его пошлют, не особо имеет значение. Главное — задержаться, пока он что-то не придумает.       Людей в школе сейчас было не особо много, поэтому Зеницу мог спокойно пройтись по коридору, не забивая голову громкими разговорами подростков и их не менее резким смехом. Сейчас он хотел пойти в класс искусства, который располагался в самом конце второго этажа, ближе к лестнице. Ну как хотел. Он то не хотел, это уж точно. Ему было откровенно «нужно» туда сходить, в большинстве своём из-за того, что данный кабинет находился дальше всего от его собственного класса. Если бы ни вся эта ситуация, Зеницу бы никогда лишний раз туда не зашёл. Всё, лишь бы не встретить этого мерзкого, напыщенного, глупого, отвратительного самовлюблённого пету- — И куда это ты намылился?       Зеницу застыл на месте. Он явно почувствовал, как холодная дрожь прошла по его позвоночнику. Словно кто-то выйдя с лютого январского мороза приложил к твоей прогретой домовым теплом спине свои ледяные, покрытые сухим инием ладони. «БОЖЕ, ТОЛЬКО НЕ ОН, КТО УГОДНО, НО ТОЛЬКО НЕ ОН!!!» — А-а?       Блондин быстро осмотрелся вокруг, выискивая человека, чей голос в данный момент так не хотел слышать, но, к собственному удивлению, не нашёл его около своего жалко трясущегося тела. Его уши не могли подвести, это точно, звук был рядом, Зеницу был в этом уверен. Парень аккуратно подошёл к углу, высунувшись настолько, чтобы увидеть, что за ним происходит.       Ага, уши его не подвели. За углом действительно стоял (чёрт его дери) Шиназугава-сан. Но не один. Блондин слабо верил своим глазам, потому на всякий случай протёр свои веки сжатыми кулаками, оставляя на последних пару светлых ресниц. Напротив светловолосого мужчины стоял парень примерно его возраста с весьма не короткими рваными персиковыми волосами. Верх его формы не был застёгнут, показывая тёмную футболку, что находилась под ним, а его голубые, с серым отливом глаза явно искрили недовольством, впрочем как и его сердцебиение.       Почему же Зеницу удивился увидев этого парня? Что же. Его звали Сабито, фамилию его Зеницу не знал, но он точно знал, что тот был «хулиганом». Блондину трудно было назвать Сабито таковым, ведь рыжик никогда его не задирал, только иногда называл слабаком, но это явно не сравниться с тумаками, что прописывали ему «настоящие хулиганы».       Вообще, его считали нарушитилем из-за пылкого нрава, да и вообще слишком строгого отношения к людям, но это, конечно же не главное. Шатен очень редко посещал уроки, а когда и был в школе, то каждый раз влезал в драки с хулиганами, после которых почти всегда выходил победителем, что, понятное дело, школой не поощрялось. Зеницу совершенно не понимал, как Сабито до сих пор не турнули из учебного заведения с красной пометкой в деле, для нашего дежурного это действительно было загадкой.       Рыжик ещё пару секунд пристально глядел на учителя математики, после чего скрестил руки на груди и сделал шаг вперёд: — На физру. — Мне как-то насрать куда ты идёшь. Почему вчера на уроке не был? И позавчера? А? — Вы сами спросили куда я намылился, — сухо ответил парень, продолжая играть с учителем в глядели. — На вопрос отвечай. — Вас забыл спросить.       Лицо Шиназугавы-сана посуровело, хотя это самое мягкое слово, которым в данный момент можно описать тот адский ад, что творился на его лике: — Чё?! — Х*й через плечо. «Ой-ёй, это явно ни к чему хорошему не приведёт…»       Санеми резко схватил подростка за ворот пиджака и насильно притянул ближе: — Самым умным себя тут, бл*ть, возомнил? Или может, с*ка, бессмертным? — Просто у каждого, кто находится с вами в одном помещении айкью падает ниже нуля, — прорычал Сабито сильно схватив учителя за запястье руки, которой тот держал парня за ворот.       У Зеницу аж в ушах затрещало от того, насколько зловеще отбивались сердца этих двух. Казалось они друг друга прям тут и поубивают!       Руки Санеми начали незаметно трястись от подступающего к голове адреналина и появляющегося желания убивать. Жестоко. И болезненно. На его лбу, словно сыпь, выступило несколько пульсирующих вен, а зрачки сузились настолько, насколько явно не должны: — Сам к директору пойдёшь..? Или мне к нему притащить твой холодный труп? — Сам пойду. — Вот и пре- — Только если вы извинитесь перед Гию. *тишина* «Да воскреснет Бог, и исчезнут враги Его, и бежат ненавидящие Его. Как исчезает дым, исчезнут. Как тает воск от лица огня, так погибнут бесы от лица любящих Бога и знаменованных крестным знамением.»       Зеницу начал читать про себя молитву. Хотя он не был православным. И даже не знал ни одной молитвы. Наверное сердце подсказало. Хотя тут стоило бы лучше молиться не за спасение, а за упокой. Учитывая, что просить этого беса о том, чтобы тот извинялся перед своим самым ненавистным врагом, будет лишь, наверное, бессмертный:       За всё это время Шиназугава так и не выпустил Сабито, и, похоже ни разу не моргнул, пожирая того глазами: — Совсем ё*нулся? — В отличие от вас — нет. Я не ненавижу человека без причины, делая ему больно каждый божий день! — Слушай сюда, суч*нок. Наши отношения с этим идиотом тебя никак не касаются. Брат он тебе, сват, или отец, пох*й. Тебе бы стоило задуматься об уважении к собственным преподавателям…       Несмотря на до жути сдержанный тон учителя, Зеницу мог слышать как трещала его эмаль. Парню было до жути стрёмно, он забыл почти обо всём, что опутывало его мысли этим неудачным утром. Но его интересовала одна вещь: почему Сабито интересуется отношениями Шиназугавы-сана и Томиоки-сана? Да, они явно не ладят, это ещё мягко сказано. Да и смотреть на попытки Томиоки-сана наладить их отношения — просто жалкое зрелище. Но рисковать своей жизнью ради отношений, которые идут в никуда? Ради чего? Непонятно… *бум*       Зеницу насильно выдернули из его размышлений резким, бьющим по податливым в данный момент мозгам, звуком. Звуком резкого удара о чьё-то тело и быстрой мелодии зубодробящей ненависти. Блондин действительно не мог поверить своим глазам. Сабито ударил Шиназугаву-сана… Кулаком… В живот… Что за- «Что вообще…происходит…»       В это невозможно было поверить. Чтобы ученик ударил учителя в живот…в учебный день…в школе, бл*ть: — А я не собираюсь относиться с уважением к мрази, которая грубит всем подряд! — прокричал рыжик, отпрыгнув на безопасное расстояние. — Вы поносите Гию по поводу и без как последняя с*ка, настоящие мужчины себя так не ведут! Знаете, за своего брата я не только учителя, но и самого президента отп*зжу, если потребуется! *шёпотом* и что он только в тебе нашёл… Ещё раз ему нагрубите, и я принесу в школу кастет!       Паренёк завернул за угол и, пробежав мимо Зеницу, двумя быстрыми прыжками скрылся в тени лестницы, оставляя дрожащего от недоумения блондина и кряхтящего от боли учителя одних. «???»       Всё. Это финиш. Зеницу совсем потерял нить своих мыслей.       Сабито…брат Томиоки-сана? Ничего себе открытие, конечно… Наверное Танжиро об этом и так давно знает… У него с Томиокой хорошие отношения… «…» «БЛ*ТЬ, ТАНЖИРО!»       Зеницу помчался в ту же сторону, куда кинулся секунды назад рыжик, даже и не думая проверить как там его учитель математики. Его адско быстрого и тяжёлого сердцебиения было достаточно, чтобы понять, что картина там не сладкая.       Находится в школе было не лучшей затеей. Слишком много лишних глаз. Зеницу пришлось отказаться от его первоначальной идеи инвентаризации, но подумать о новой: спрятаться в саду около школы до начала уроков, из-за цветов Танжиро не сможет услышать его запах…       Только спускаясь, Зеницу понял… Это была просто гениальная идея! Цветы смогут заглушить его запах и Танжиро не сможет понять, что он не в лучшем состоянии, всё может пойти просто прекрасно!       Парень пытался побыстрее спуститься по лестнице, цепляясь за перила, словно обезьяна и бросая своё полумёртвое тело вниз. Адреналин, слава богу, сделал своё дело: ему получилось замаскировать боль и на какое-то время вывести усталость из организма, благодаря этому дежурный мог побыстрее пробраться в его секретное местечко и побыть какое-то время наедине со своими мыслями: — Фух… Бл*ть… Да х*ли у нас такие длинные лестницы-то…       Первый этаж. Зона запасных выходов. Слава богу. Осталось лишь выйти. Зеницу было уже выдохнул, но… «Я слышу чьё-то сердцебиение… Кто вообще решил сюда прийти в такую рань?»       Парень кинул свой взгляд в сторону того места, откуда доносилась эта тревожная трель. Женская. Казалось бы, просто ускользни и всё, никто тебя не заметит и всё прекрасно, но…эта трель показалась Зеницу знакомой.       Иссиня-чёрные волосы с рыжими кончиками скользнули из-под лестницы около выхода номер два, шелестящей волной развиваясь по воздуху и словно искрясь от любого контакта с лучами солнца. Грязно-розовые глаза казались пустыми в тени холодного света, мутно сочащегося из-за тёмно-серых туч, мирно плывущих по небу. Они словно выискивали кого-то, перепрыгивая из угла в угол, но..тут же остановились, сфокусировавшись на жёлтой, словно одуванчик, фигуре, стоящей пред ними в полном недоумении: — Н-незуко-чан..! Доброе…утро.       Зеницу замешкался. Сердце застучало сильнее, настолько, что казалось вот-вот взорвётся, позволяя кровавой массе из гноя проникнуть в желудок, заполняя всё тело ядом и разорванными капиллярами. Мысли шумным потоком скользили по извилинам, заставляя последние болезненно пульсировать. «Господи, это очень, очень, очень плохо! Незуко не должна узнать о моём состоянии, иначе она может проговориться Танжиро… Нужно вести себя максимально спокойно… Спокойно.»       Девушка же, тепло улыбнулась и спокойным шагом подошла к блондину, окидывая того взглядом. Её пустые радужки пару секунд продержались на инородном предмете находящимся на его шее, после чего, взглянув парню в глаза, вымолвила: — Доброе утро… Зеницу.       Тело Зеницу невольно передёрнуло. То как младшая Камадо выговорила его имя звучало так тепло и нежно, словно чьи-то ласковые и бархатные руки, что медленно гладят тебя по голове, плечам и шее. Но…в тоже время…это звучало до ужаса знакомо. Только вот Зеницу не мог понять почему: — Ты что-то хотела..? Я сейчас немного занят, извини… — стеснительно выговаривал блондин, чувствуя как кончики его ушей начали потихоньку краснеть. Врать Незуко было просто до ужаса отвратительно! Девушка же не обратила внимания на эту ремарку и, прикрыв рот рукой, тихо засмеялась: — Ах-ах, извини пожалуйста, просто тебя не было около ворот, вот мы с Танжиро и заволновались! — С…Танжиро? — Ага. Он очень хотел тебя увидеть. Наверное в классе ждёт, — продолжала трепетать девушка, будто не замечая нарастающего дискомфорта в голосе парня. — П-понятно, но я сейчас правда не могу… Если увидишь его, передай, что я слегка опоздаю и не смогу с ним увидеться… Только если после этого урока. Как бы Зеницу не старался это скрыть, его голос начинал дрожать, подневольно, жалко, как у загнанного в угол ребёнка: — Зеницу. — Д-да? — Танжиро. Хочет. Тебя. Увидеть.       Зеницу застыл на месте, словно каменная статуя. Кровь начала отливать от его конечной, переливаясь в всё более сильно пульсирующий мозг. Казалось, он вот-вот прекратит свою работу. Было бы неплохо, если честно.       Когда Незуко выговаривала эти слова, её голос…он звучал до ужаса…стра(ш)нно. Вроде бы он был тот же, что и обычно. Привычная для слуха Зеницу и уже выученная им наизусть нежная трель, словно падающая с уст любящей матери, что шепчет тебе на ночь колыбель. Да. Это была она. Но почему, почему сейчас она словно сдирала мясо с костей, заставляя организм медленно умирать от агонии…такая… Такая холодная. — Я…А…а… — Не волнуйся, это не займёт много времени! Ты же знаешь Танжиро, как только он узнает, что у тебя дела, то сразу тебя отпустит))       Незуко не переставала улыбаться, её сердцебиение не источало ничего, кроме чистого тепла, никакой лжи или фальши, лишь пару ноток звучали странно, инородно, они будто принадлежали кому-то другому. Девушка аккуратно взяла дежурного за руку и слегка подтянула к себе, словно приглашая на прогулку, говоря: «я знаю верный путь». *тудум*тудум* Что-то. Что-то. Что-то в Зеницу щёлкнуло, словно переключатель. Он отдёрнул свою руку.       Незуко удивлённо захлопала глазами, её ладонь так и осталась висеть в воздухе, в таком же недопонимании и будто ожидании, что объект, который та только что держала вот-вот вернётся. В ту же секунду Зеницу опомнился, а рана на шее снова начала болеть, превращая и так невозможный мыслительный процесс в самую настоящую агонию. Виски пульсировали, а воздуха словно стало не хватать в лёгких. «…что же делать, что же делать, что же делать…я ведь…могу просто уйти…но могу ли… Незуко может рассказать Танжиро где я…почему…почему я его так боюсь…»       Зеницу набрал полную грудь воздуха и, пытаясь не запнуться на удушающем чувстве страха, заговорил: — Незуко. У тебя есть духи? — А-а? — удивлённо замешкалась девушка, но продолжила: — Да, есть, а зачем тебе?       Ситуация была просто отвратительной. Дискомфорт и недопонимание нависло в воздухе, словно паутина, но Зеницу продолжил: — Незуко, я не хочу сейчас видеть Танжиро потому… что когда работал с документами, пролил на себя какой-то химикат для очистки механизма принтера. Для нас он пахнет не особо сильно, но у Танжиро от такого болит голова, поэтому… поэтому я хотел бы этот запах скрыть… Ужасно. Врать Незуко было просто ужасно: — А-а-а-а, так вот чего тебя не было у ворот, мог бы сразу так и сказать, глупенький! — дискомфорт и недоумение в голосе девушки сменился облегчением с нотками радости, её тусклые зрачки слегка заблестели. — Я отдала флакончик моей подруге, но думаю она сможет принести его на крышу, сейчас ей напишу.       Младшая Камадо быстренько достала свой мобильник из кармана объёмной, чёрной юбки и, сжимая розовый силиконовый чехол между тонкими пальчиками, разблокировала его одним нажатием. По звуку Зеницу понял, что Незуко зашла в какой-то мессенджер, при этом начала быстро набирать сообщение на светящейся нежно-розовым оттенком клавиатуре. Казалось, она это делала так быстро, но для Зеницу это ощущалось вечностью: — Незуко, слушай…а твоя подруга не может сюда подой- — Всё, она будет ждать нас на крыше! Пошли, Зеницу, — улыбнулась девушка и, положив свой телефон обратно в карман, резво взяла парня за руку. Не давая Зеницу возможности договорить.       Руки Незуко были такими тёплыми, так непривычно было чувствовать их мягкость на своих, сухих и холодных из-за досуха высосанной страхом крови. В любой другой день Зеницу бы в обморок упал от такого близкого контакта с девушкой его мечты, но сегодня…сегодня это было так ни к месту. Будто сама судьба решила поиздеваться над ним, сделать ему ещё больнее, давая ему то, чего он так долго желал почувствовать в самый ненужный момент.       Девушка так ласково вела его за собой, поднимаясь по крутой исцарапанной лестнице, даже не замечая удивлённых взглядов одноклассников. Блондину даже стало стыдно за тот дискомфорт, что он испытывал. Незуко явно желала добра, она всегда всем желала добра… Прямо, как Танжиро. А он…трясся как кленовый лист от любого инородного звука, постоянно поправляя свой потрёпанный шарф, чтобы не дай бог девушка не заметила его раны. Всё было так непривычно…так странно. Хотя, чего ему бояться. Бояться Незуко было очень глупо, верно?