Гуще Крови, Гуще Воды

ЙОЛЛЕН VI

      208 год Четвёртой Эры,       Фредас, 12 Второго зерна       Вечер              «Магия любит симметрию», — так начинался учебник по искусству сигилописания. — «Великий Архитектор, бог магии Магнус спроектировал наш мир по столь точным планам, что даже мы, смертные, при достаточном усердии сможем постичь хотя бы тысячную долю изначальной божественной задумки — а для муравья тысячная доля от завтрака человека равна богатству для сотен поколений муравейника».       Точно следуя наставлениям предшественников, Йоллен уселась на каменный пол прямо посреди зала и в идеальном порядке разложила необходимые предметы перед собой. Вынула из чехла под мышками свою книгу заклинаний, на ощупь мягкую, как телячья кожа, и открыла на закладке с подписью «Прорицание».       Правда, закладкой оказался лист бумаги с экзаменационной работой Йоллен за первый курс. Лист был весь исписан прыгающими и зачёркнутыми формулами, а сверху них блестели поправки красными чернилами. Внизу ими же было выведено аккуратным почерком: «Неудовлетворительно».       Йоллен скрежетнула зубами. Это был её первый в жизни «неуд» — и, что удивляться, получила его она, конечно, от Нирии.       Серана указала на бумагу.       — Я об этом и говорю. В смысле, — быстро добавила она, видя, как багровеет лицо Йоллен, — я помню, ты очень смешно рассказывала историю с пересдачи у Нирии, когда Брелина из-под стола шептала тебе ответы, но…       Йоллен выругалась.       — Это было шесть лет назад, ладно? Шесть. Чему-то я да научилась.       И с совершенно невозмутимым видом Йоллен открыла ещё два трактата по практическому прорицанию и нашла главу «Ритуал Наблюдения».       Откройте свой третий глаз и загляните за горизонт, недоступный обычному взору. Сфокусируйтесь на существе, с которым у вас есть некая связь, будь то личное знакомство или принадлежащая им вещь, и вы сможете увидеть и услышать всё, что происходит вокруг них.       «Откройте свой третий глаз» — что это вообще за формулировка? Как по такому учиться магии? Иногда Йоллен казалось, что маги делают всё, лишь бы скрыть свои знания от других.       Она вздохнула.       Делай всё, как будто понимаешь, что происходит, говорил ей всегда отец. А паникуй, когда никто не видит. В туалете, например.       Когда её мать спрашивала, в кого она такая пошла, Йоллен почему-то вспоминала именно эту фразу.       Она потянулась в сумку-кармашек на поясе и достала синий мелок, источающий слабый, но всё же свой собственный бледный свет. Игра холодного и тёплого пустила по всему залу смешливые тени, которые от одного движения Йоллен сгибались, будто в приступе хохота, и скакали вдоль стен.       Сосредоточившись на свечении и бросая беглые взгляды на книги, Йоллен принялась выводить на полу магический сигил. Правильный треугольник со сторонами в длину локтя, внутри основа самого заклинания. Дивинация, мистицизм, взгляд в будущее и прошлое…       Серана наклонилась и положила голову ей на плечо. А потом сказала с самым бесстрастным выражением:       — У тебя ошибка во-о-он там.       Йоллен развернулась и попробовала поймать Серану в шейный захват, но та вырвалась из него легко, как вода, уходящая сквозь пальцы. Взметнувшиеся черные волосы щекотнули ей щеку.       — Ещё одно слово, — прорычала она жене, угрожая ей мелком, как кинжалом, — и ты улетишь на таком поджопнике, что ни один Мистик ордена Псиджиков тебя не найдёт.       Серана подняла руки в жесте смирения.       — Как скажете, Великий оракул. Просто если что-то пойдёт не так, не жалуйся потом.       Йоллен резко выдохнула через нос и повернулась обратно к знаку. Посмотрела на него — и быстро поправила.       Некоторое время они молчали, только мелок в руках Йоллен шуршал по гладкому каменному полу. Серана принесла несколько свеч и зажгла их вокруг места ритуала. От Йоллен не укралось, как аккуратно её жена обращалась с огнем.       — Значит… Ксаркс? — прервала тишину Серана.       — Что «Ксаркс»?       — Что с ним не так?       Сверившись с книгами, Йоллен выдохнула.       — Понимаешь, — начала она, — меня больше всего беспокоит в Ксарксе, что я ничего про него не знаю.       Серана приподняла одну бровь.       — Когда у моей матери День рождения?       Рука с мелком застыла в воздухе. Йоллен медленно повернулась к ней, чувствуя, как потеют ладони.       — Э-э-э… — протянула она. — Возможно…       — Ты не помнишь, — победно перебила её Серана, — более того, ты не знаешь и половины того, что со мной было, но это же не повод мне не доверять?       — Правда. — Йоллен на некоторое время замолчала, прикусив нижнюю губу в сосредоточении. Её вечное лёгкое дрожание рук не помогало выводить скользящие эльфийские знаки. — Но всё же у меня от него зубы скрипят, понимаешь?       Йоллен перешла к одному из углов в основании треугольника, заключив его в небольшой круг. В нем она стала выводить, подобно Телепортационному кругу, координаты, за которыми была закреплена данная точка пространства. Руки у неё уже были все в синем, светящемся меле, ноги затекли и ныли — но она продолжала рисовать, пока не перешла ко второму углу. Там — привязка к телу, а вокруг — знаки открытого пути и астрального путешествия.       Серана вдруг вздохнула.       — Да уж, когда я встретила его на лестнице, я почувствовала что-то похожее…       Руку резко дёрнуло, так что мелок чуть не пересёк весь круг. Йоллен вскинула голову.       — «Когда ты встретила его на лестнице?» — повторила она эхом, её голос чуть не дрожал от возбуждения.       Глаза Сераны расширились.       — Ну, да, я столкнулась с ним, когда поднималась сюда. Видимо, задумалась и не заметила его. Хотя по ощущениям, он просто возник из воздуха передо мной. — Последнюю фразу она произнесла с лёгкой улыбкой, как бы сама веселясь от невозможности подобного.       Йоллен отложила мелок и внимательно посмотрела на свою жену.       — И где это произошло?       Серана приподняла одну бровь.       — Почему это тебя так волнует? Разве он не мог просто идти по своим делам?       — Мог. — Со вздохом Йоллен вытянула ноги, чтобы вернуть в них немного крови. — Но чую, что эти его дела мне не понравятся.       Оставался один незаполненный кусок магического сигила в вершине треугольника — под личность самого искомого. Йоллен сосредоточилась. При имени Ксаркса в голове возникало столько эпитетов одновременно, что вычленить лишь один представлялось невозможным…       «Невозможный». Это слово почему-то прилипло к мыслям Йоллен. Чем больше она катала его во рту, тем яснее понимала, что именно оно должно быть в сигиле.       Берясь за мелок, она продолжила рассуждать вслух:       — В его биографии есть пропуск почти в год, в который он как бы путешествовал. Но где путешествовал? Сколько я не наводила справок, никто не может ничего подтвердить. Он будто испарился. А потом вынырнул два месяца назад — прямо у порога Коллегии. Наглая, противная ящерица…       Скрежетнув зубами, Йоллен перешла к последнему символу.       — И что ты думаешь?       — Думаю, он работает на кого-то. — На этих словах Йоллен вдавила мелок чуть сильнее, чем было нужно, и тот чуть не переломился. — Не знаю, зачем, не знаю, на кого, но он шныряет по Коллегии, вынюхивая наши секреты…       — Как… как же его звали? Анкано, талморский шпион, который…       Мел переломился пополам. Не потому, что она слишком сильно упёрла его в пол — нет, он развалился прямо в её сжавшейся руке.       Серана внимательно на её чуть подрагивающий кулак.       — Понятно. Я могу… не называть его имя вслух, если хочешь?       Йоллен разжала руку, и два куска мелка упали на пол. Они поскакали по древнему камню с тихим звоном, похожим на переливы колокольчиков, при каждом касании освещая её лицо и Сераны всполохами синего света.       — Нет-нет, — пробормотала Йоллен, доставая новый мелок. — Называй, как хочешь, я просто подумала… Нет, не важно. Ты знаешь, что он — мой лучший ученик? — спросила Йоллен, резко поднимая голову. Лицо Сераны было совсем близко от неё. Ей казалось, что она чувствует её тёплое дыхание на своих щеках. Когда она к нему привыкла? Несколько лет назад всё происходящее вокруг было не больше, чем прекрасной, но явно не сбыточной мечтой.       Но Йоллен чувствовала на себе тёплое дыхание.       Её жена кивнула.       — У нас разные студенты разных происхождений, — сказала Йоллен, вглядываясь в бледно-голубые глаза. — Кто-то приходит, уже что-то понимая в магии, кто-то может максимум спички мыслью зажигать. Но этот ящер… У него была база — крепкая база, хотя он и пытался это скрыть. Пытался казаться самоучкой.       — Думаешь, он?.. — Серана не договорила.       — Пока я ничего не думаю. В Тамриэле много других магических организаций. Объединений. Сект. Но он явно где-то обучался, хотя и не говорит, где…       — Ну, Талмор мы отметаем, — заметила с лёгкой улыбкой Серана. Ей не надо было договаривать, что вряд ли бы группа сторонников превосходства альтмерской расы наняла к себе одного из зверолюдов — как и нордские националисты. Нет, не различали рас, видов и полов для своих целей только имперцы. — Значит, из самых явных кандидатов…       — Коллегия Шёпотов и Синод, да. Но ты знаешь этих чертей, с ними ничего не понятно.       — А если спросить у твоей матери? Может, у неё остались знакомые с тех временем?..       Йоллен покачала головой.       — Она оборвала все связи с Синодом, когда ушла оттуда. Мне было не очень много лет, но я помню, что скандал тогда был страшный. — Она невольно усмехнулась, представляя, как её обычно спокойная, как монахиня, мать, громит речами Великий Совет и первым из них — Архиректора Кассия Сервилия Юния. — Но даже если бы и нет, она бы всё равно не стала никому писать. Она вообще никогда не говорит о годах работы в Синоде. Всякий раз, когда я поднимала эту тему, у неё было такое странное выражение…       Вздохнув, Йоллен с последним штрихом завершила сигил. Обвела критическим взглядом свою работу. С виду она не видела никаких ошибок в знаке, хотя Серана была права — из всех школ магии Прорицание давалось ей хуже всего. Если что-то пойдет не так…       Йоллен мотнула головой. Всё будет хорошо, убеждала она себя. Ей оставалось произнести лишь вербальный компонент, когда она почувствовала легкий прищур Сераны на себе и мгновенно поняла ход её мыслей.       — Хочешь присоединиться?       — Ты еще спрашиваешь? — Серана усмехнулась и первая потянулась к хрустальному шару, завёрнутому в ткань. В его глубине за тонким слоем стекла клубами закручивалась дымка, сияя в свете ламп сотней маленьких искорок, похожих на далекие звезды.       Одну руку Серана положила на шар, а другую протянула Йоллен. Такая… тонкая, грациозная бледная рука с аккуратно подстриженными ногтями. Как рука древней эльфийской статуи из алебастра. Если бы они не были сейчас заняты, Йоллен бы её поцеловала.       — Долго смотреть будешь? — спросила Серана с усмешкой.       — О, я могу не только это…       Щеки Сераны чуть порозовели, но во взгляде её читалось удовольствие.       — Давай, а то мы тут долго просидим.       Йоллен тоже положила руку на шар, и на самых подушечках у нее защелкало электричество.       — Прямо, как раньше, да?       Йоллен кивнула и с легким дыханием произнесла слова заклинания.       В следующую секунду мир раскололся пополам. Она услышала чей-то крик — с опозданием поняла, что это был её крик, а потом…       Голову раскололо при ударе. Так это ощущалось. Две половины черепа отваливались друг от друга, и только тонкий скальп как-то удерживал их вместе. Зрение её сузилось до тоненько кружка, который несло сквозь пространство — в две противоположные стороны. Она одновременно видела тёмный двор Коллегии с нависшим над ним безжалостным зимним небом — и пещеру.       Её медленно несло через замерший двор, и снег вдали от дорожек едва-едва продавливался под невидимым весом. Это были вытянутые, трёхпалые когтистые следы. Замёрзший наст хрустел.       Йоллен ухватилась за эту вторую картинку каким-то неведомым ей самой инстинктом. Всё в той реальности было неправильно. Она дрожала. Мерцала. Расплеталась по краям, как старое одеяло, и сама себя завязывала вновь.       Нет, это какое-то подземелье, судя по обработанному камню стен. Пытаясь руками удержать голову на шее, Йоллен оглянулась –в её сторону полетело чье-то тело.       Оно прошло сквозь неё, послав всполохи электричества по позвоночнику. Йоллен чувствовала, что самые маленькие волоски на руках поднимаются волнами, как высокая трава на ветренном поле. Тело быстро летит в полумрак — и не летит вообще, зависнув в воздухе. Скачок назад и вперед — и тело уже исчезает во мраке. Скрежет, засасывающий звук — оно летит обратно, его разворачивает в полете, и кажется, это летит акробат над рингом цирка. Он делает кувырок в воздухе, встает на ноги без поклона — и тут в зиящую дыру в его животе входит меч. Йоллен чувствует, как он, круша ребра, вырывается у неё из спины, и хватается за его скользкое лезвие.       Она кричит.       В следующей кусочек вечности Йоллен сделала вдох. Он длился неделю и закончился за несколько дрожащих секунд.       Холод кусал спину. На полу. Она была на полу. Мир шатался, будто палуба корабля, идущего через шторм.       Над ней кто-то нависал, заслоняя блеклый свет, отчего нельзя было различить черт. Кажется, женщина — она открывала рот — но ничто не разрушало звенящей тишины.       Йоллен смотрела на неё и пыталась спросить, что случилось — но рот её не мог издать ни звука. Немота. Глухота.       «О нет».       Она узнала это чувство. Побежавшее в пятки сердце узнало это чувство, как и выскользающий из груди воздух. Йоллен схватилась за горло, ожидая почувствовать под пальцами жесткую кожу…       Пусто. Ошейника не было. Ничто не сжимало ей глотку, не вырывало ещё нерожденные слова.       Йоллен чуть не расплакалась от облегчения.       — …лен? — писк на грани слуха. Напрягая все свои силы, Йоллен поймала взгляд арктических глаз, скрытых полутенью — и наконец узнала Серану. Протянула к ней руку, пытаясь провести по щеке…       Удар. Пощёчина. Левую сторону лица жгло — и в груди начал жечься и плеваться гнев.       — Йоллен! Ты меня слышишь?       Она сглотнула, усмиряя магму в солнечном сплетении.       — Да, — прохрипела она, чувствуя металлический привкус на губах. — Черт, слышу.       — О, Создатель. — Серана опустилась на пол рядом с ней. — Я так и думала, что твои затеи с дивинацией пойдут наперекосяк.       Несколько мгновений Йоллен ошеломлённо молчала.       — Всмы… всмысле? Ты не видела?..       — Что видела? — Серана посмотрела на неё непонимающе. Ни капельки узнавания. — Йоллен, ты что-то видела?..       — Я сама… не понимаю. Картинки было… будто две. Первая была будто поломанная. Какое-то подземелье. Летящее тело. Там кого-то убивали. Но… — она вскочила. — Я видела Коллегию. Я уверена, что это было место в Коллегии. Внутренний двор, не иначе. И судя по небу, это точно происходило прямо сейчас.       — Йоллен, подожди!.. — Серана попыталась схватить её за руку, но Йоллен ускользнула от её цепких пальцев и сделала первый шаг в сторону дверей.       — Мне нужно найти его и допросить. Нужно.       — Ты дала обещание!       В повисшей тишине было слышно гудение магических фонарей. Царапание ледяной крошки в окно. Свист ветра. Только эти звуки говорили, что время не замерло.       Йоллен не знала, сколько они с Сераной смотрели друг на друга. Может, десять ударов сердца. Может, вечность. Сегодняшнее утро, когда Йоллен произнесла те слова обещания, казалось, случилось в другой жизни.       Йоллен медленно-медленно вдохнула через нос холодный, чуть пыльный воздух — и махнула дверям. С тяжёлым вздохом старых петель они стали открываться, впуская в покои мрак лестничной площадки. На другом её конце, напротив дверей, мелькнуло что-то — отражение огня в стекле единственного узкого окна, витражный глаз которого с расходящимися от него лучами смотрел прямо на неё. Наблюдал.       Йоллен мотнула головой, скрываясь от разочарованного взгляда жены.       — Я сдержу обещание. — Йоллен скользнула в открывающиеся двери, заворачиваясь в меховой плащ. — Я говорю тебе, я его сдержу!       Словно ныряльщик, прыгающий в тёмный омут, Йоллен бросилась вниз по лестнице, в толщу камня и земли.