Глава 5. В неизвестность
1 декабря 2021 г., 20:15
МИРАК III
208 год Четвёртой Эры, Тирдас, 6 Второго зерна Ты знал только один способ погружения в чужие воспоминания. Когда ты несколько раз прослушал описание вашей цели из более чем загадочного письма от контакта в Коллегии, впечатал в голову самые мелкие детали и, наконец, нарисовал портрет в воздухе из чистого света, как скульптор, отсекая ненужное, так что искры летели по полу — тогда ты понял, что отступаться поздно. Тебе действительно снова придётся нырнуть в неизвестность. Ты наконец оторвал взгляд от фиолетовой иллюзии, зависшей в воздухе, пускавшей причудливые водяные отсветы на вечно влажном камне зала вокруг, а потом перевёл его на трёх стоящих перед тобой Соловьёв. Выдохнул. И сказал: — Мне нужна… ванна. Молчание. Троица медленно переглянулась, как бы проверяя, не показалось ли им. Ты сжал челюсти и старался даже не дышать лишний раз. Обрастающий щетиной подбородок чесался под маской, потому что искусство бриться тебе давалось хуже магии. — Ванна? — переспросила Карлия. Её голос сочился удивлением. Ты медленно кивнул. Тут вперёд выступил Бриньольф. — Мирак, слушай, мы тут не таверна, чтобы носить тебе… — Все воспоминания становятся водой. Обычно это происходит уже после смерти человека, но если быть достаточно умелым, если использовать метонимические правила связи явлений, то можно попасть в таласа мимис, Море Памяти… Птица-Лира, съёжившись, посмотрела на Карлию. — Я ничего не понимаю, что он говорит. А ты? Карлия бросила в твою сторону прищуренный взгляд. — Мирак похож на того, кто разбирается в магии. Так что… пора искать ванну.***
— Ещё раз: почему мы должны присутствовать, пока ты завариваешь чаёк в ванне? Опять голос Бриньольфа ворвался в мысли, пока ты собирал формулу заклинания в голове. Ты подавил вздох — если дать волю раздражению, ты тогда точно забудешь место, на котором остановился. Благо, из-за одной надоедливой девчонки у тебя было много возможностей тренировать свою концентрацию. О, она знала, как довести тебя до исступления, это точно! Но пусть теперь донимает Мору. — Потому что вы должны быть рядом, когда я вернусь из воспоминания, чтобы быстро записать всё виденное, пока оно свежо в моей голове. Даже если воспоминания чужие, они всё равно остаются воспоминаниями и действуют также — то есть детали, порой ключевые, со временем стираются. Не совсем правда — но и не совсем ложь. Тем не менее, им придётся удовлетвориться этим объяснением. Они были в небольшой комнатке — одной из многих, что ветвились в этой крысиной норе под городом. Не без улыбки ты отметил, что Соловьи справились с первым испытанием — когда ты через полчаса вернулся, тебя действительно ждала чугунная ванна. Должно быть, им и их лакеям доставка её сюда доставила много хлопот. Что, конечно, не случается с теми, кто пользуется магией. С ними случаются вещи намного хуже. Во влажной духоте подземелья холодная вода в ней казалась почти заманчивой. Ты подавил желание вздрогнуть. Что бы ты сейчас не отдал, лишь бы в неё не лезть. Соловьи примостились на трёх прикатанных бочках и с любопытством наблюдали за каждым действием. Пытаются разгадать, что за магию ты будешь применять. Это была древняя магия. Старше Моры, это точно, но всё же лежавшая в его библиотеке — и постепенно извращаемая им, как и всё, что попадало в Апокриф. Кого Демон Знаний обманул, кого заставил предать ближнего, чтобы её получить? Погружение в затерянное, вытесняемое — тот, кто первый смог увидеть чьи-то воспоминания подобным образом и вернуться, должен был защищать свои секреты от Садовника Людей до последнего. Но Мору не зря звали ещё и «Неизбежно знающим». В конце концов самый жадный из Принцев был и самым терпеливым, и он мог долго выжидать случая, чтобы заполучить долго скрываемый от него секрет. Но снова он тебя не проведёт. Ты достал мешочек с ингредиентами — и, произнося слова заклинания, стал один за другим бросать их в воду. Цветы с лоснящихся теплом полей, чтобы одурманить рассудок. По воде проходит едва заметная рябь. Будто невидимый ветер её всколыхнул. Будто на невидимое море, частью которого она была, нашла грозовая туча. Вода потемнела, задрожала, и тёмное дно было едва уже видно. Лира что-то шептала Карлии, но ты не вслушивался. Ты был занят чтением древнего, гортанного слога, который и сам почти не понимал. Ты взял следующий ингредиент. Грибы из самых глубоких пещер, где нет света, кроме их собственного, чтобы увидеть большее. Вода забурлила, пошла тёмной пеной. Дно ванны, казалось, ушло на многие метры вглубь, и свет от фонаря в комнате почти не пробивал поверхности. И наконец — рыбья чешуя. Чтобы плыть и плыть в чужих головах, как рыба в море. Тебе вдруг вспомнилось история, бывшая древней даже тогда, когда твоя нога ещё не ступала в Апокриф — ты слышал о странном племени нордов, которые поклонялись рыбе-змею, обитавшей на дне океана. Никто не знал, куда делись их постройки и что с ними случилось, уцелело только знание, что они когда-то были. Незавидная судьба. Ты произнёс последнее гулкое, как рокотание волн, слово — и бросил сверкнувшую серебром чешуйку. Та пробила поверхность и тут же скрылась в глубине. Вода зашипела, заплевалась в ответ — и вдруг замерла. Абсолютно ровная гладь стала непроницаемо, ониксово чёрной. Ты потрогал её одним пальцем и вздрогнул. Леденящая до стука зуба о зуб. Вода едва прогнулась под твоим прикосновением и почти сразу успокоилась. Ты постоял мгновение. — И что же ты собираешься делать с кучей чёрной жижи? — послышался голос Бриньольфа сзади. Ты ничего не ответил. Сил не было рот открыть. Слегка дрожащими руками ты коснулся маски на своём лице. Холодный металл ледянил кожу. Иногда ты спрашивал себя — когда ты в следующий раз снимешь маску, будет ли под ней ещё лицо? Одним резком движением ты сдёрнул её с себя и почти грубо отбросил в сторону, она зазвенела по полу, потом, не поворачиваясь, ты скинул с себя верхнюю и нижнюю мантию и, не обращая внимания на взгляды, что воткнулись в спину, сел в ванну. На мгновение от холода вышибло дыхание из горла. Тело забило крупная дрожь. С каким-то восхищением ты смотрел, как тело покрывается мурашками. Как вздымаются, медленно, словно нехотя, волосы на руках. Ты выдохнул — и из рта вылетело маленькое облачко пара. — Он же не будет… Сделав один глубокий вдох, ты ушёл с головой под воду.***
— Он же… исчез в этой ванне, — прохрипел Бриньольф. Когда его голова полностью скрылась под водой, они подскочили к ванне — но ничего не было видно за черной гладкой поверхностью. Минуту они стояли совершенно неподвижно. — Надеюсь, он собирается вернуться, — заметила Карлия. — А то все наши старания по поводу ограбления пропадут даром. — А если он…человек-амфибия? Ну, знаете, дышит под водой? На третьей минуте Лира кружила вокруг ванны, как мама-птица над упавшим из гнезда птенцом. Карлия как могла её успокаивала — но на седьмой заволновалась даже она. Даже если бы он утоп, он был должен хотя бы пузыри пустить при попытке вдохнуть или рукой хотя бы дёрнуть. Ничего. Карлия уже собиралась отвернуться, когда заметила движение справа от себя. Лира тянулась к воде. Мгновение на реакцию — и Карлия перехватила её руку в сантиметрах от поверхности. — Даже не думай её трогать! Лира казалась удивлённой. — В чём проблема, Кар? — спросила она, нахмурившись. Ей не нравилось, когда ею командовали, и Карлия уже чувствовала напряжение, что собиралось в её натянутой руке. Лира казалась маленькой и хрупкой — но то был только обман. Она сама, пользуясь своим невысоким босмерским ростом, напускала на себя такой образ, но Лира ни на мгновение не переставала быть самым опасным человеком в комнате. — Не чувствуешь? — Ну водица это явно попахивает… — пробормотала Избранная Ноктюрнал. — О, Повелительница, прости её глупость, — вздохнула Карлия. — Это даэдрическая магия, вот что. Бриньольф и Лира переглянулись. Карлия буквально видела, как перекатываются мысли у них в головах. — Даэдра? Но он же сказал… — начал Бриньольф, но Лира его перебила: — Другой принц? Но кто? Карлия сама не заметила, как они одновременно сделали два шага от ванны, чернеющей, как провал в земле. — Судя по жуткой чёрной массе и загадочному виду нашего нанимателя, — ответил Бриньольф, — это может быть только… — Хермеус Мора, — закончила за него Карлия. — Садовод людей, Принц Судьбы, Хранитель запретных знаний. Она медленно обходила ванну, внимательно в неё всматриваясь, будто надеясь вызнать, выглядеть что-то в непроницаемой чёрной глади. — Тот, кто читает по звёздам и луне, следит за Полотном Судьбы, сплетает Нити Прошлого и Будущего. — То есть некто, с кем наша Госпожа не в ссоре — а значит и нам не стоит, — закончил Бриньольф и вздохнул. — Знаете, когда мы записывались на службу к Ноктюрнал, — вклинилась Лира, возвращаясь к бочкам, — продавали наши души высшему существу в обмен на силу и всё такое — так вот, эти сложности отношений между Принцами можно было бы указать заранее. — С Хермеусом Морой очень просто, — Карлия пропустила мимо Бриньольфа, а сама осталась стоять одна. — Он жаден и не любит, чтобы у него воровали. А тех, кто всё-таки решается, он жестоко наказывает. — Как хорошо, что мы воруем не у него, а для него, — пробурчала Лира, садясь на бочку. — И долго нам так сидеть? — Пока этот водяной не решит выплыть обратно. — Бриньольф, снимая маску и жадно хватая душный воздух, уселся рядом с ней. — Подумал мгновение и добавил, — Может, в картишки? — Чтобы ты опять мухлевал? — заметила босмерка, но всё же взяла у него карты и стала раскладывать. — Не пойман — не вор, — сказал он с ухмылкой. Потом обратился к Карлии. — Ты будешь? Она стояла к ним спиной, продолжая всматриваться в глубину. Ей начинало казаться, будто она что-то видела, и вода не была на самом деле непроницаемой для взгляда. Где-то вдалеке вспыхивал какой-то жёлтый отблеск, и Карлия всё щурилась до слёз, пытаясь понять его природу. Но внешний свет, проходя сквозь поверхность, просто терялся в бесконечной глубине. Ей казалось, будто вода в этой ванне уходит на многие километры вглубь. И что там, у самого дна, что-то смотрело на неё в ответ. Карлия вздрогнула и села к остальным, почти не глядя принимая свои карты. Это было наваждение, но она не могла отделаться от чувства, будто в самом сердце этой водяной тьмы притаился единственный золотой глаз.
