Гуще Крови, Гуще Воды

МИРАК V

      208 год Четвёртой Эры,       Фредас, 12 Второго зерна       Ты мерил длинными шагами низкий зал, пахнущий сыростью и плесенью; бледный жёлтый свет бежал вперёд твоего взгляда, освещая блестящие зелёные камни.       – Какие-то проблемы, Мирак?       Ты продолжал кружить вокруг стола, не обращая внимания на саркастичный голос Карлии. Её лиловые глаза прожигали дыру в твоём затылке.       Да, какие-то проблемы?       – Мне кажется, наш Босс о чём-то беспокоится, – пробормотала сочувственно Лира, поправляя свой плащ из вороньих перьев, в подбое которого мерцали звёзды.       Почему ты вспоминаешь их имена? Но эта «Карлия» особенно легко приходило на ум, против воли. Всё из-за проклятых ворон. Кар-кар-кар, с криком кружили их тени вокруг тебя где-то на границе зрения, кар-кар-кар, обдавали тебя ароматом паслёна и смерти.       Вечнотень мерцала где-то совсем близко…       – Брось, детка, – сказал Бриньольф – нет, чёртов норд, норд, норд.       Ты бы хотел, чтобы мысли перестали путаться в голове и ставить тебе подножки. Хоть где-то ты должен быть сам себе хозяин, хоть где-то всё должно быть так, как ты того хочешь.       А что не так?       У тебя какие-то проблемы?       Бриньольф, будто что-то почувствовав, метнул в тебя быстрый взгляд, продолжая выковыривать кинжалом грязь из-под аккуратных ногтей.       – У него просто творческий кризис…       В следующую секунду что-то свистнуло в воздухе – но, словно ожидая это, Бриньольф пригнулся, и кинжал из рук Карлии зазвенел, ударившись о стену.       – Я предупреждала, – прошипела та.       – Эй-эй, – вскинула руки Лира. – Ребята, не надо ссориться!       – Я могу…       – Довольно!       Твой крик эхом разнёсся по залу, приглушая факела и сбивая в сторону дорожку капающей с потолка воды.       Ты замер, и, ощетинившись, повернулся к троице.       – Вы когда-нибудь заткнётесь? – прорычал ты, и голос завибрировал, распадаясь на несколько тонов. Немногие факелы в помещении почти перестали гореть, а жёлтый свет перед тобой стал ярким, как Массер в безоблачную ночь.       – Довольно скоро, – даже не шелохнувшись, ответила вечно-спокойная Карлия, – если ты придумаешь, как нам отвлечь пугающую тебя до чёртиков волшебницу…       Ты вскидываешь руку, и в следующее мгновение её голова с хрустом раскалывается о стену. Тело Карлии в конвульсиях сползает на землю, а два других Соловья заворачиваются в свои плащи – в вихре тумана и звёзд Бриньольф оказывается у Карлии, подхватывая её замирающую фигуру, но где же твоя Птичка?..       Лёгкий холод кинжала касается твоего сердца. Ты опускаешь взгляд – Лира, показывая свои акульи зубы, со слезами на глазах отпускает рукоятку кинжала, и твои колени подгибаются…       Ты повёл плечами и повернулся к столу, опершись на него руками. Отзвуки возможного будущего ещё ласкали тебе слух, но ты ставил все барьеры на место.       – Если она застанет вас рядом с Хранилищем, – прохрипел ты, – вы встретитесь со своим вороньим божком раньше, чем хотели бы. – Судорожный вдох перед кашлем. – А в качестве каркающей прислуги вы мне не нужны.       Лиловые глаза Карлии блеснули фосфорическим светом, когда она вскочила.       – Ещё одно неуважительное слово про Императрицу теней…       Бриньольф, вечный миротворец, опустил ей руку на плечо.       – Полегче, детка. С Ноктюрнал от его сарказма не убудет, а вот если мы все подерёмся, то она останется без даров.       Как мило! Как мило с их стороны! Они разрешают тебе не убивать их! Не размазывать их сжатые в клубок внутренности по стене…       Нет, ты готов был даже сделать это быстро. Стоит навести палец…       Ты бы расхохотался, если бы тебя не душил приступ колючего, кусающегося кашля.       – Нужно… нужно её отвлечь, – выдавил ты сквозь сжатые зубы. – Как угодно.       Ты прижал кулак ко рту и выдавил в него два сдержанных хрипа.       – Ой, Босс, – сказала вдруг, вскакивая со своего места, Пташка. – Я тут вспомнила кое-что, что может решить нашу маленькую проблемку… Да, – она постучала по губам, – я знаю, за кем тебе нужно понаблюдать…       Вместо этого ты бы хотел понять, кто сейчас наблюдает за тобой.       Да, именно за тобой. Это гадкое чувство чужих взглядов не отпускало тебя.       Десятки глаз следят за твоим каждым движением, десятки ушей ловят твоё каждое слово. Осуждают ли они тебя или приветствуют? Сочувствуют, или им совершенно всё равно?       Нет, это всё морок, наваждение. Здесь никого нет.       Только ты. Но довольно размышлений! Дело всей твоей жизни зовёт тебя.