Трус и лицемер... Впрочем, все демоны такие

      Тело чувствовалось непомерно тяжелым. Жар от защитного барьера не доходил до Мобей Цзюня ровно до тех пор, пока демон не решился выбраться из него. А решимость эту подкинул пронзительный крик и голос.       Не было никаких сомнений — Линьгуань Цзюнь смаковал происходящее. В этот самый момент по телу Мобея забегали мурашки. Ему не хотелось думать о том, что там происходит. Не хотел представлять, что Линьгуань Цзюнь делает с заклинателем. И не хотелось даже предполагать, от чего этот маленький лорд мог так пронзительно кричать…       Всеми силами Мобей Цзюнь гнал от себя все тревожные мысли. И старался не представлять все то ужасное, что скрывала огненная завеса от его глаз. Но звуки ударов и чужие голоса сами рисовали в его голове до боли пугающую картину. А стоило в ледяном, искрящемся от снежинок и тонких льдинок воздухе повиснуть воплю, полному страха, как сердце демона болезненно сжалось.       Никогда. Никогда до этого Мобей Цзюнь не желал услышать этот голос еще раз. Еще раз, чтобы убедится — его владелец жив. Что еще не поздно, и эту хрупкую жизнь он может успеть спасти.       Секунда. Вторая, затем третья. И он слышит тихое шипение, а за ним слова, что трудно разобрать под шумом от рушащейся колонны. Но ему достаточно и этого.       Этот трус и беглец жив. Человек все еще трепыхается, как рыба на льду, не желая так запросто отдавать свою жизнь. И раз заклинатель борется с тем, кто много раз сильнее его, Мобей Цзюнь не имеет права проиграть какому-то сгустку энергии. Иначе как он сможет отомстить своему дяде, если не может справиться с тем, что принадлежит ему?       Руки скользят в крови. Откуда она? Чья? Неважно. Пара провальных попыток и Мобей Цзюню удается немного приподняться и сесть. Его все еще немного клонит в сторону, но удержать равновесие в этот момент уже не кажется трудной задачей.       И пока он пытается оглядеться, дабы понять, в какой стороне сейчас находится его неприятель и Шан Цинхуа, до ушей доносится страшный грохот, из-за которого весь дворец содрогается. Или это его воображение подкидывает такую неправдоподобную сцену? В самом деле, какая сила способна заставить залы, выстроенные под толщей камня и льда, содрогнуться столь явно и нереально в одно и то же время? Да и какая разница, что это — иллюзия или же реальность? Прямо сейчас, в этом подземелье находится единственный слуга, которому Мобей мог доверять без опаски — и это при том, что много лет назад он клялся, что не станет доверять никому и никогда ни при каких условиях.      Если оглянутся к тому обещанию, то разве могут эти стены и вновь казаться такими незыблемыми, как раньше?       Но все мысли вылетают из головы, как только до ушей Мобея доносится чей-то хрип. Хотя, Мобей Цзюнь уже знает, кому он принадлежит.       Он встает. Все еще шатается и все еще безуспешно пытается взять под контроль потоки неведомой мощи, что стали непредсказуемее и злее. На любое движение они впиваются в тело, силясь вернуть демона в предыдущее положение. Быть может, его предки добавили этот элемент, чтобы потомкам было проще поглотить мастерство. А может она, как разумное существо, пыталось отговорить Мобея от «необдуманных» и «резких» действий. Вернуть в безопасное положение. Уговаривало закончить начатое и не идти на риск.       Оба эти варианта имели под собой правдоподобное начало. Но на оба Мобей Цзюню было плевать.       В эти самые минуты ничто не значило для него больше, чем победа. Победа над Линьгуань Цзюнем. Над своим слабым прошлым, которое могло забрать то единственное, что давало ему силы двигаться дальше. И меняться. Меняться настолько сильно, что никакой другой демон не выбрал бы тот путь, что показало ему это маленький и щуплый человек… И на самом то деле, если подумать, глядя назад, на прошлые легкие и приятные деньки, что он провел в своем дворце, на пике, в царстве людей и некоторых землях демонов, то еще тогда можно было найти маленькие подсказки, приведшие его, молодого монарха и принца, к этой судьбе.       А может быть, ему это привиделось. Точно так же, как и грустный взгляд человека перед тем, как тот исчез в огненных всполохах.       Раньше Мобей Цзюнь не сомневался ни в чем так сильно.       Но не сейчас.       Быть может, этот день изменил его столь сильно, что от прежнего ледяного и равнодушного демона не осталось и следа.       А может он бредит.       Но, преодолевая стену пламени и жмурясь пару мгновений от яркого света, Мобей Цзюнь более, чем уверен в своем поступке и намерениях завершить эту историю.       Историю маленького одинокого демоненка и принца, что искал отомщения и некоторого подобия справедливости.       Эта короткая и по большей части однообразная история завершится сегодня. Чтобы завтра настала пора для новой… …       Его сил хватило ровно на то, чтобы выбраться из огненного кольца и при этом не свалится безвольным мешком.       И все только ради того, чтобы вытащить труса из передряги, в которую тот так неблагоразумно влез. Ну, и чтобы выпроводить дядю из многовековой усыпальницы. Да, именно так. В такой последовательности.       Шаг. Еще один. Борозды и трещины по каменным стенам, украшенные россыпью из инея и прозрачных льдинок.       Двое. Один нависает над вторым, держа того за руку и выворачивая ее методичными, ровными, точными рывками. Словно желая последним движением отделить ее от тела. Чужая рука, обернутая в грязно-голубую ткань, судорожно сжимается, и, опуская взгляд, демон замечает, что припечатанного к полу лорда бьет крупная дрожь.       Он выглядит скверно, причем настолько, что Мобей даже не сразу узнает Шан Цинхуа. Тот растрепан, и хоть раньше он и видел человека в неряшливом образе, но признать в нем человека становится просто невозможно. Разорванные одежды, вывернутая рука, которая словно держит что-то. Короткий блик по предмету тут же позволяет его определить. И до Мобей Цзюня с ужасом доходит осознание, что это что-то — короткий кинжал, блестящий в каплях крови.       Этот заклинатель… Смог. Смог ранить. Возможно, лишь на мгновение, но все же подобрался так близко, что несмотря на перевес сил и умений его удар дошел до противника. Он ранил Линьгуань Цзюня. Слабый и никчемный человек. И священный демон.       Какая оплошность с его стороны. И на миг Мобей чувствует прилив гордости за столь смелый и дерзкий поступок заклинателя. Все-таки Шан Цинхуа не так бездарен, как о нем думали другие.       Меж тем, как Мобей Цзюнь пытается вновь вернуть контроль над телом, Линьгуань Цзюнь не отвлекается от своего занятия. Новый шипящий полустон вырывается из чужой глотки. И такой тихий, словно этот лорд прикладывает последние силы, чтобы сдержаться. Чтобы не поддаться врагу, что между делом продолжает тихо, с лихорадочным блеском в глазах, говорить что-то поверженному врагу.       — … бессмысленно… твои попытки все равно привели к поражению… будь послушным и сделай так, как тебя велят… для твоего же блага говорю. Послушай добрый совет и не противься…       О чем Линьгуань говорил до этого, Мобей не ведал. И к чему вел — тоже. Не имел не малейшего понятия. Все, что занимало Мобей Цзюня в этот самый момент, так это тонкая фигура, лежащая лицом вниз и дрожащая под чужими руками, что причиняли ему нестерпимые муки.       И смотреть дальше на эту картину демон уже просто не мог…       А после — не мог стоять прямо, западая вбок.       По крайней мере, он продержался достаточно долго, чтобы успеть заметить и насладится коротким испугом, отразившимся в глазах его дорогого родственника.       Кто бы мог подумать, что это зрелище принесет столько удовольствия.       Даже представляя себе свершенную месть и казнь над врагами, Мобей не ожидал такой яркой реакции от своего дяди. Того самого демона, что всегда действовал с удивительной хладнокровностью и методичной точностью, пугающей в своей детальности расчетом.       На его лице что, в основном, выглядело, как равнодушная и кислая мина, теперь отражалось и злость, и ярость, и гнев, и страх.       И страх этот был обращен к нему. Какой же сладкой казалась эта мысль.       И как быстро она переросла в недоумение, когда перед своим бегством Линьгуань Цзюнь бросил короткий испуганный взгляд куда-то назад.       Он обернулся на прощание. Но смотрел не на своего племянника, от которого уносил ноги.       Линьгуань смотрел на что-то, что было за спиной Мобея.       Или… на кого-то. …       Как только Линьгуань Цзюнь растворился в воздухе, Мобей Цзюнь издал вздох облегчения, опустившись на пол. Этот день вымотал его. Физически он был выжат полностью. До последней капли. Морально…. Чувствовал удовлетворение, что этот длинный день окончился победой. Его победой. Его. Его ли?       Мобей Цзюнь так сильно зациклился на коронации, на дяде и на подготовке к битве с ним, даже при учете, что в таком плачевном состоянии ему было чисто физически нелегко передвигать ногами, не то, что биться за престол, что он совершенно выбросил из головы самое важное. Побитую и грязную фигуру, распластавшуюся где-то позади.       Мобей Цзюнь попытался повернуться, чтобы посмотреть на человека, но не рассчитал силы и упал на бочину. Успев перед этим подставить руку для смягчения удара.       Кусочки камня и острые льдины больно впились в руки и лицо, и Мобей Цзюнь, жмурясь от неприятных ощущений, попытался убрать осколки и колючки. Сзади донеслось глухое ворчание и медленные шаги. И чем чаще человек перебирал ногами, тем тише становился его шаг.       — Ты… куда… собрался? — прошипел Мобей, не открывая глаз.       Он не видит, что человек делает и как, но прекрасно слышит, как тот удаляется от него. Идет от него вглубь залы. С непонятными целями. До которых ему было собственно все равно, но держа в голове образ избитого и замученного Шан Цинхуа, Мобей не мог не представить, какую боль должно быть причиняет этому неказистому заклинателю каждый шаг.       Этот глупый лорд только что показал, сколько отваги в его хрупком теле. Только вот это не отменяло того, что его тело все еще было очень слабым. Не приспособленным для таких битв и таких холодов.       И держа в голове все это, Мобей не может не прийти к выводу, что бросится против священного демона без всякого плана мог только полный дурак. Или по-настоящему храбрый… демон… человек. Без разницы, кто. Просто очень храбрый парень.       Но одно дело биться, идя на крайние меры и совсем другое — не видеть берегов и поступать во вред себе.       — Если… ты не… остановишься, то…навредишь… себе… Раны… не…затянутся.       Простые фразы и даже отдельные слова будто застревают в горле, не желая быть озвученными. Но, хоть и с большим трудом, но Мобей выдает их. И надеется, что сказал их достаточно громко, чтобы человек услышал их.       Его голосовые связки болят, и все, что демон может позволить себе в этот момент, так это прошептать слова, что были наполнены неподдельным волнением. За чужую жизнь.       Шаги затихли где-то вдалеке, и Мобей прижимается к камню.       «Слишком далеко… Не услышал».       В отличие от человека, он не питал иллюзий. Если дела были плохи, он не тешил себя надеждой.       Но почему то в этот самый момент он желал, чтобы лорд заметил его, остановился и прислушался к шепоту.       Почему то сейчас это очень важно. Возможно, потому, что последние слова, которые он сказал в адрес этого труса были о том, какой тот все-таки проходимец и мерзавец.       А сейчас…       Все закончилось.       Опасность миновала. Стало спокойнее, и даже ноющие мышцы не могли отвлечь демона от короткой и такой непривычной радости и обеспокоенности.       «Все правда закончилось? Все же теперь пройдет хорошо? Без подвоха?»       И небольшой грусти.       «Все-таки, он уйдет. Не станет оставаться секундой дольше в этих руинах».       Все печальные чувства пропадают, стоит только теплой руке коснуться спины и головы. Мобей Цзюнь тут же распахивает глаза и видит перед собой размытую (от все еще осядающего льда и пыли) фигуру.       — Мой король, вам все-таки стоит перевернуться на спину.       Тот же спокойный и ровный голос с легкой хрипотцой. И прежде, чем продолжить, Шан Цинхуа долго кашляет. Может из-за пыли. И дышит на странность так тяжело, будто бежал целый марафон. Но тут, — вспоминает вид Линьгуань Цзюня, — нет ничего странного. Священный демон выглядел скверно и побито. И возвращаясь к тому наблюдению, Мобей Цзюнь тут с пугающей ясностью понимает, что тот был напуган и вымотан. Сильно вымотан. Будто избиение человека давалось ему так тяжело, словно он охотился на луноносорога с голыми руками.       Будто… битва с лордом Аньдин, который никогда не славился способностями к боевым искусствам… Будто этот парень в одночасье стал сильным противником, способным положить священного демона на лопатки. И это без своего именного меча.       Немыслимо.       Между тем Шан Цинхуа продолжил упрашивать демона:       — Не упрямьтесь. Так будет легче. Вы же лежите на ране, — и с этими словами вновь принимается за прошлые попытки перевернуть Мобей Цзюня на спину.       На удивление, ему удается это без особых усилий.       И это зарождает в голове Мобея еще больше подозрений.       Даже больше тех, с которыми он стокнулся в их первую встречу.Ту самую, у обоза. Когда один несчастный и щуплый мальчишка бросился ему под ноги, хватаясь за бедра и слезно моля сохранить ему жизнь. И чтобы не было неясности, но все остальные в этот самый момент бросали поклажу и этого сумасшедшего адепта и разбегались, кто куда.       Все.       Но не он.       И Мобей Цзюня нельзя было винить в то время в излишней подозрительности. Каждый бы адекватный демон… и, наверное, человек удивились бы, получив такое вот обещание. В вечной и верной службе…       Сейчас же, после стольких лет их непростого сотрудничества, после ряда проблем и недомолвок, Мобей оказался на перепутье. Он смотрит в сторону человека, ища в голове решение на свои вопросы. И совершенно пропускает тот момент, когда лорд Аньдин в очередной раз подсунул ему под голову и спину свое верхнее одеяние.       — Вот, — поправляя импровизированную подушку, проговаривает Шан Цинхуа необычно серьезным тоном, — так будет удобнее. На Мобей Цзюня смотрела пара медовых глаз. Грустных, с золотым переливом, глаз.       У Шан Цинхуа они были совершенно другого цвета.       И если даже предположить, что у Мобей Цзюня из-за перехода демонической энергии помутилось в памяти настолько, что он уже не был в ней так сильно уверен, как раньше, то вот его зрение, как и слух, как и обоняние, все еще были на высшем уровне.       И все прошлые смутные ощущения… неправильности происходящего вышли на совершенно новый уровень. Настолько, что Мобей Цзюню в какой-то момент вдруг стало не по себе.       Он не узнает в фигуре, садящейся рядом с ним по левую сторону, Шан Цинхуа.       Это должен был быть он. Должен. Кроме них никого в этой зале и быть не могло. Никто бы не смог пробраться в эту защищенную всевозможными артефактами и заклинаниями залу.       Никто. И никогда. Даже существа Бездны, что, согласно легендам, обитали в ее недрах.       Здесь находились только они. Мобей Цзюнь. И Шан Цинхуа…       Но ОН совсем не похож на лорда. Не похож. Это не он. Не может быть, чтобы этот некто был им. Просто не может. Ощущения, аура, умение держаться и тонкий и какой-то приторный сладкий запах принадлежат кому-то другому.       Но не Шан Цинхуа.       Не лорду Аньдин.       Не тому заклинателю, которого он видел всего несколько минут назад, когда они прятались за огненным кругом.       Мобей Цзюнь испытал чувство диссонанса, рассматривая человека. И пусть он совсем не скрывает своего недоумения и шока, но Шан Цинхуа будто бы ничего и не видит. Не замечает.       Такой спокойный и отрешенный. И это несмотря на тот ад, через который тот прошел.       А между тем демон все пялится на чужую спину, на руки, на болтающиеся на них рукава, через дыры в которых он видит темнеющую от кровоподтеков кожу. На чернеющие синяки в том месте, где Линьгуань Цзюнь держал заклинателя, в то время, как выворачивал ему кисть вместе с рукой.       Прямо, не скрываясь и не пряча своего удивленного вздоха, когда наконец замечает, что вместо черного шелка волос, что Шан часто убирал в пучок, скрепляя его заколкой, появились светлые, отливающие медью. Волнистые и мягкие на вид.       Учитывая характер и общий образ Шан Цинхуа, ему они очень шли. Но вместо того, чтобы остановится на безопасном расстоянии в своих наблюдениях, Мобей продолжил изучать необычный вид своего человеческого слуги.       Только вот теперь его трудно было так назвать. Потому как, насколько Мобей Цзюнь знал, у людей не было хвостов.       Вообще. Никаких. Никогда.       А у Шан Цинхуа, почему то, сквозь одежду показался тонкий, как хлыст, кусок плоти. Покрытый тонкими почти прозрачными пластинками. Мелкими, как бусины, что укрывали мягкое тело, словно броня…       Гляда на спину, которая несомненно принадлежала Шан Цинхуа и больше никому другому, Мобей Цзюнь никак не мог поверить, что прямо сейчас перед ним сидит тот самый… заклинатель, которого он знал много лет.       Даже слыша тихий голос, было трудно принять тот факт, что ему не показалось.       Что это действительно Шан Цинхуа. …       Руки, как и все тело, ужасно ныли и болели. Кровь перестала течь, да и внешние царапины быстро затянулись, да только внутри Шан Цинхуа все скручивалось и ходило ходуном. Его внешняя маска была каркасом, за которым органы и кровь бунтовали против своего хозяина. Тело отказывалось слушаться, и любые движение отдавались легким онемением в мышцах и конечностях. А уж когда он неловко присел рядом с Мобей Цзюнем, то и вовсе почувствовал сильное головокружение и тошноту.       Мда, а ведь он вроде как даже готовился к такому повороту. Много лет тренировал выдержку и выносливость. Морально готовил себя к таким вот последствиям. И кто бы что не говорил, а такие последствия полностью оправданы. И каким бы сильным и готовым демоном ты бы не был, а отдачу от использования несовершенных техник никто не отменял.       Чего уж говорить, про таких демонов, как он.       Его стало мутить еще в тот момент, когда вся защитная оболочка, а по совместительству — и внешний вид и его образа лорда Аньдин, — рассеялась. Да, было неприятно. Да, неожиданно. Кто ж знал, что эти ледяные болваны так сильно любят бросать во время драки оппонента в стены?       Уж точно не он.       Но он старался. Держал все под контролем так хорошо, как только умел.       Да, его не слабо так потрепали. Да, мог бы обойтись и без таких потерь. Но никто не может его судить за эти ошибки и промахи.       Вы бы смогли справиться лучше, если бы после пару десятков лет «целибата» своей демонической сущности оказались резко выдернуты и брошены на поле брани? Не было ничего удивительного в том, что после такого жесткого скачка его тело слушалось еле еле, если не хуже.       Но он неплохо справился. Потрепал этого мерзавца.       «Да, можешь собой гордиться. Тебе, конечно, чуть не вырвали руку, но готов биться об заклад, что этот болван еще не скоро оправится от «пыльцы». Ох, и весело же ему придется, когда он попытается вывести ее из организма», — вспоминал Шан Цинхуа последние мгновения перед тем, как его припечатали лицом к земле.       И с некоторым злорадством представил, как тот будет взбешен, когда выяснит, что потребуется для исцеления от яда, который он распылил прямо перед лицом этого подонка.       Но дольше об этом думать не имело смысла. По одной простой причине.       Он и сам-то был тем еще лжецом и лицедеем.       Несмотря на то, что в глазах двоилось, и что сидеть прямо для него было нелегкой задачей, но даже в таком состоянии его голова работала на удивление хорошо. Может, все дело было в прохладе, что отрезвляла. А может и в том, что он чувствовал, как король буравил его спину взглядом.       Скорее всего, оба варианта.       Так или иначе, нужно было что-то сказать… Но как бы Шан Цинхуа не силился найти хоть какую-то фразу, с которой мог бы начать объясняться, все было тщетно.       Как он должен был оправдывать то, что прямо сейчас видел его король перед своими глазами?       «Ваше Величество, теперь шпионить будет легче, ведь теперь даже вы с трудом можете узнать своего слугу».       «Никто не будет вас теперь попрекать в том, что вы доверили важные задачи человеку, ведь, как вы видите, я им и не являюсь?»       «Помните, как вы говорили, что не станете доверять свою жизнь заклинателю? Так вот, теперь этой проблемы больше нет. АХахахаха….»       Хах, один вариант тупее другого.       И, несмотря на то, что на сложившуюся проблему нужно было срочно найти решение; несмотря на то, что его голова работала так ясно, как никогда прежде, Шан Цинхуа все равно не видел выхода из этой ситуации. Такой глупый просчет с его стороны. Стоило заранее продумать отступление. И как же стыдно признавать подобный… конфуз.       Но Шан Цинхуа давно перестал четко видеть и принимать происходящий хаос, что ураганом прошелся по его размеренной жизни. За все то время, проведенное вместе с этим прямым и благородным северным принцем, он ни разу не ожидал, что тот ему доверится. Серьезно. Не после того, как Мобей бесчисленное количество раз ставил его на место, когда Шан отходил от роли слуги. Столько раз гонял его по мелким порученцам. Столько было трудных и непростых моментов в их сотрудничестве. Много чего произошло еще на пике Аньдин и в школе, когда выяснилось, что один из лордов сотрудничал с демонами. Особенно, после Союза Бессмертных. И тогда помощь его господина оказалась полной неожиданностью, которую Шан Цинхуа тут же задавил своим вполне логичным доводом о том, что тот не станет избавляться от него, пока не покончит со дворцом Хуаньхуа. Кто ж знал… Кто бы предположил подобное…       Невольно перед глазами пронеслись дни, проведенные под личиной человеческого мальчишки. Надо же, сколько лет прошло. Он уже даже успел позабыть о том, что никогда и не был человеком. В своей игре в заклинателя он зашел очень далеко. Дальше, чем все другие демоны. Возможно, он единственный такой демон, что дурачил и заклинателей, и главу школы, и демонов. И своего короля.       А такому… нет прощения.       Вряд ли такой вспыльчивый, — несмотря на свою холодную натуру, — демон, как Мобей Цзюнь, оставит этот факт без внимания. Просто невозможно.       Шан Цинхуа вздохнул и повернул голову в сторону его господина. И вздрогнул, столкнувшись взглядом с Мобей Цзюнем. Тот лежал ровно в том же положении, в которое привел его лже-заклинатель, и сверлил взглядом незадачливого прислужника. От этого ему стало как-то не по себе. Конечно, его лицо было тем же, что и у лорда Аньдин. Точнее, он передал свое настоящее лицо для облика лорда Аньдин. Но это изучающе-хмурое выражение лица Мобея вернуло Шан Цинхуа в комнату. Ту самую, что была куплена на скромные сбережения адепта внешнего круга.       Как иронично. Сейчас они снова смотрят друг на друга в ожидании, что же будет дальше.       Мобей Цзюнь буравит его взглядом. Его хмуро-изучающее выражение лица напоминает Шан Цинхуа о давно забытых временах. Да, слишком долго он играл в заклинателей, слуг и шпионов. Однако рано или поздно все это бы закончилось. Похоже, что вся многолетняя уловка прекратит свое существование, разделив всю жизнь Шан Цинхуа на до и после.       Любая роль рано или поздно заканчивается.       Но отчего-то хочется продлить этот момент. Еще немного. Еще чуть-чуть. Так мало. Так недостаточно…       Шан Цинхуа задерживает дыхание, когда замечает, что Мобей Цзюнь хочет что-то сказать.       Что ж… Вот и все.       Его роль окончена. Странно, но он так не хочет расставаться с этой жизнью. Странно, ведь это были дни, проведенные под именем труса и посредственности. Но это были самые спокойные деньки в его беспросветной жизни скрывающегося ото всех лжеца.       И он будет с ностальгией вспоминать их. Точно так.       А будет ли Мобей Цзюнь так же относиться… к их встрече и времени, проведенному вместе с ним в беспросветной борьбе против всего и всех?