Новый год в твоей жизни

— Саша, ты уверен, что знакомиться с твоими родителями мы будем именно сегодня?       Джикия на пороге спальни стоит, внимательно на парня смотря. Тот джинсы пытается натянуть, которые даже джинсами назвать нельзя. Георгий миллион раз говорил, чтобы Максименко выбросил эту тряпку и купил нормальные штаны. Но нет, мелкий на своём настаивает и продолжает ходить в них даже сейчас, когда на улице сугробы, а градусник показывает -23. — А почему нет? — Саша на мужчину глаза переводит, — Они уже давно хотели познакомиться с моей второй половинкой. — Вот именно, Саш, — старший ближе подходит, на кровать присаживаясь, — они хотели милую девушку, которая подарит тебе сына, а им внука. А не огромного и бородатого мужика, который на грузина похож. Саш, вряд ли ли твои родители будут рады такому подарку на новый год… — Джи, — Максименко к мужчине поворачивается, — не стоит так думать. Ты понравишься моим родителям. А если нет…       Парень задумался на секунду. Он даже не думал никогда, что родители не одобрят его выбор. Не думал, что придётся переживать из-за реакции на человека, который стал для Саши самым важным в жизни. — Малыш, я понимаю… Георгий ещё сказать что-то хочет, но младший не даёт: — Не смей. Если они не одобрят, я просто улыбнусь им в лицо, скажу, что очень их люблю и уйду. Их мнение мне важно, но ты, именно ты мне важнее всего. И я никогда не откажусь от тебя, даже из-за родителей. — Господи, Максименко, я люблю тебя, — на лице у мужчины улыбка, — больше всего на свете. — А я люблю тебя. Саша смеётся и тянет Георгия на себя, утягивая того в поцелуй.       На часах только двенадцать дня, а мама Саши звонила уже трижды, спрашивая, когда приедет сын со своей девушкой. Максименко на это лишь смеялся, но по лицу его было видно, что он волнуется. Волновался и старший, но в руках себя держал, чтобы мелкому было хоть немного легче.       Заехав в магазин и отстояв огромную, «блять, ебануться можно», как выразился Джикия, очередь, пара вернулась в машину. В пакетах на заднем сиденье было всё: мандарины, конфеты, гранат, который обожал младший. Цветы для матери Саши, новая удочка для отца и майка известного волейболиста, который нравился старшему брату Максименко. Заводя автомобиль, Георгий сразу печку включает. Знает же: Саша мёрзнет постоянно. Даже летом, когда температура переваливает за +25, младший умудряется спать под тёплым одеялом. — Вот мёрзнешь, — Джи на парня взгляд бросает, — а джинсы всё равно эти таскаешь. Невыносимый ребёнок, честное слово. — Я не мёрзну, — Максименко губы дует, — просто я люблю, когда тепло. А джинсы мои любимые, я уже много раз говорил. Джикия на это лишь смеётся, быстро от дороги отрываясь, чтобы оставить лёгкий поцелуй на щеке парня. — Мам, пап, я дома.       Максименко открывает калитку, впуская Георгия с пакетами во двор. Дом у семьи парня был огромный. Два этажа, огромный двор, полностью заваленный снегом. А ещё ёлка, которая стояла в середине двора и была украшена так, что даже у Джикии глаз дёрнулся. Казалось, что ёлки там вообще не было. Шарики висели так близко, гирлянды светили так ярко, что казались просто везде. — Саш, а кто так ёлку укра…       Георгий что-то ещё сказать хочет, но не успевает. Дверь в дом открывается, выпуская женщину. Маленькая, если сравнивать с Джикией и Максименко, блондинка была очень похожа на Сашу. Только ростом, видимо, в отца пошёл. — Сыночек, — женщина в одних тапочках на снег выбегает, — здравствуй, медвежонок мой. Максименко навстречу матери идёт, улыбаясь во все зубы. — Здравствуй, мама. Женщина сына обнимает, а потом замечает Джикию. Брови в недоумении поднимает, отпуская Максименко: — Сына, это кто? Саша в этот момент дышать перестаёт. Сейчас решится всё. Именно в этот момент его жизнь может разделиться. — Мам, — парень шаг к Георгию делает, забирая один пакет, — это Джи. Он мой парень и мы живём вместе уже пару месяцев.       У Джикии в голове барабаны. Ему так страшно было в последний раз, когда экзамен сдавал и Саше встречаться предлагал. Максименко же, наоборот, спокойным кажется. Правда, руки трясущиеся парня с головой выдают. Как бы ни старался показать, что готов принять отказ родителей, Джикия понимает: не готов. — Что?.. Наконец-то тишина нарушается. Только это голос не матери, а отца, который всё это время на крыльце стоял. И тут уже страшнее становится. Георгий это понимает, когда Саша вдруг перед ним становится, закрывая своим телом. — Пап, спокойно, — Максименко младший старается голос в порядок привести, — я приму любое ваше решение. Если вы скажите, что надо надо уехать… Я вас пойму. Но отказаться от него… — Малыш, — голос матери речь парня перебивает, — мы никогда не откажемся от тебя. Да и, мы давно догадывались, что ты именно мужчину в дом приведёшь. Папа, правда, долго не верил мне, но вот, как оказалось.       У Джикии в этот момент, кажется, камень с души падает. Их приняли. Его приняли, как парня Саши. Господи, как же он боялся. — Мама… — Подожди, — отец Саши делает пару шагов к Джикии, — обещай. Ты никогда не обидишь его. Никогда не допустишь, чтобы он плакал из-за тебя. Обещай сейчас при мне. И знаете, даже если Георгий хотел соврать, он бы не смог. Голос этого мужчины просто не дал бы этого сделать. — Я обещаю. Даю слово, что Саша никогда не станет расстраиваться из-за меня. Даю слово, что всегда буду рядом. Я люблю его не меньше вашего. А потому эти слова для меня важны. — Я верю тебе. И старший Максименко руку мужчине протягивает.       На часах уже 6, за окном метель, а в комнате новогодние песни. Вся семья Максименко орудуют на кухне и только Саша, которому доверять готовку себе дороже, сидит в комнате. Он пару раз рвался помочь Георгию, но мама выгоняла его. А вот сам Джикия получил очень много похвалы за свои умения готовить. Не зря же на повара учился всё-таки. На стол уже было почти всё готово, оставалось только доделать салаты, чем занимался отец Саши. Как понял Георгий, того тоже на кухню пускали против своего желания. Просто из двух зол именно старший Максименко был меньшим. — Саша, иди помогай. Секунды не проходит, как на кухне и мелкий появляется. Видно, что скучно совсем, а потому готов за любую работу взяться. Джикия только смеётся с этого, чем вызывая у Максименко губы надутые и взгляд презрительный. — Малыш, — мама парня отдаёт ему тарелки, — иди сразу на стол расставляй, чтобы потом время не занимать.       Парень улыбается, тарелки забирает и уходит. А Георгий ему вслед смотрит и в глазах нежность такая, что описать невозможно просто. — Ты и правда его так любишь… — голос мужчины старшего в себя приводит. - И правда люблю, — Джикия улыбается, — и не отдам никому. — Сашааа, иди за стол быстренько.       Максименко сразу на голос матери прибегает, усаживаясь рядом с Георгием на диван. В руках по бокалу, на лице каждого в комнате улыбка. — Ну что, — Максименко старший бокал поднимает, — этот год был тяжёлый. Вирус, разлука и карантин… Это всё очень повлияло на нашу семью, но и сделало нас ближе. Наконец-то наш мальчик нашёл свою любовь. И пусть я не ожидал, что этой любовью станешь ты, Джикия, я вижу, что ты прекрасный кандидат. Спасибо, что появился в жизни моего сына. Георгий на это кивает и рукой к себе мелкого прижимает. И улыбается ещё шире, когда чувствует, что тот в ответ прижимается. — Я тоже хочу присоединиться, — женщина тоже бокал поднимает, — очень рада, что вы вместе. Рада, что ты смог сделать Сашу счастливым и подарить ему любовь, о которой он грезил всю жизнь. — Мамааааа! — возмущённый возглас младшего всех до смеха доводит. — Ну что мам, — женщина улыбается, — правда ведь. Он всё детство хотел быть принцессой, за которой приедет принц. Я именно тогда заподозрила, что не видать мне внуков. И, как оказалось, была права.       Максименко снова начать возмущаться хочет, но бой курантов ему не даёт. Вся семья сразу же глаза на телевизор переводит, а Джикия наоборот. Он на мальчика своего смотрит. На маленького одуванчика, что сделал его самым счастливым в этом мире. На локоны белые, которые он хочет видеть на подушки рядом до конца жизни. На губы, по-девичьи пухлые, которые целовать одно удовольствие. А то, как он этими губами… Ох, Георгий, держите себя в руках.       Когда до окончания десять секунд остаётся, Максименко поворачивается к мужчине. Улыбается так, будто смотрит на своё самое главное счастье. Хотя, почему будто… — Я люблю тебя, — тихо совсем, но Джикия слышит прекрасно, — люблю. — А я люблю тебя, мой мальчик.       И именно на этих словах отсчёт заканчивается. Заканчивается и этот тяжёлый год, который два сердца любящих вместе встретили. Год, который подарил счастье. И пока родители парня не видят, а может и делают вид, что не видят, Георгий Сашу к себе притягивает. Обнимает за шею и в губы поцелуем впивается. Шепчет тихое поздравление, принцессой своей называет, а потом обнимает. И уже только самому парню обещает никогда не отпускать. И таким счастливым становится, когда слышит одну лишь фразу, сказанную так тихо и искренне: — Я тоже, Джи. Я тоже.