Новый год в твоей жизни

      Ваня уже и не помнит, как и когда это началось. Когда при виде Марка в животе органы скручивались, а коленки дрожать начинали, будто он на сцене стихи читает. Ракитич даже не знает, хотел ли он, чтобы так вышло. Хотя, если быть честным, он совсем не хотел. Не хотел влюбляться, не хотел снова быть зависимым от человека. А тем более от такого.       Марк-Андре Тер Штеген. Мужчина, который появился в их компании как-то слишком резко. Его кто-то привёл, кто-то познакомил, кто-то позвал гулять. Так и получилось, что Марк гулял с ними. Но из-за чего-то ни он, ни сам Ракитич не хотели идти на контакт. Ругались постоянно, пару раз даже до драк доходило. Но Тер Штеген продолжал приходить, а Ваня продолжал издеваться над младшим.       А потом случился пиздец. Тотальные такой. Для Ракитича особенно. Знаете, когда к тебе резкое понимание приходит, а ты не готов? Вот блять совсем? Так и Ваня был не готов. Но в один момент в голове слишком часто начало появляться лицо, как казалось, ненавистного знакомого. Потом это лицо появилось, когда Ракитич трахал очередную проститутку, пытаясь доказать себе, что он, вообще-то, натурал. Не вышло. Вот вообще.       А дальше уже и осознание пришло. Липкое такое, противное до ужаса, будто сам Тер Штеген за душой Ракитича пришёл. Осознание того, что Ваня любит. Любит этого ужасного мужчину и хочет быть с ним. Хочет видеть чаще, хочет касаться, целовать, трахать… Но мужчина старательно отгонял эти мысли. Верить хотел, что это просто привязанность. Симпатия, которая через пару дней на другого перейдёт. Шли недели, месяцы, но не помогала. Не помогало ничего. Даже полный игнор Тер Штегена, который казался верным решением, ничего не дал. Марк до сих пор оставался глубоко в сердце, не давая жить. — Ваня, — голос, кажется, Деяна из кухни, — ты шампанское привёз?       Ракитич только на порог дома зайти успевает. Суматоха, беготня и крики мужчин в одной комнате. Кажется, Иван никогда не сможет привыкнуть к этому. — Ракитич, — уже точно Ловрен, — ты там уснул? Я про шампанское спрашиваю? — Да купил я, — Ваня кроссовки стягивает, — не ори. Сейчас притащу.       Заходя на кухню, парень ставит ящик на пол, а потом взгляд на друга поднимает. Сначала не понимает, а потом начинает смеяться. Перед ним стоит Ловрен с розовом фартуке, который был надет на голое тело. — Господи, — Ваня икает через слово, — ты никогда в карты играть не научишься. — Иди нахуй, — друг средний палец показывает, — хуила болотная. Ракитич лишь сильнее смеяться начинает. Когда друг матерится нужно успевать только записывать, ибо таких слов ты нигде не услышишь. — Ракитич, твой смех слышно даже на втором этаже, — в комнату заходит Лука, — аа, ты увидел наказание Марка? Мы уже поржали. — Марк здесь? У Вани, кажется, даже сердце медленнее стучать начинает. В голове тысячи мыслей одна за другой проносятся. И ладошки потеют. — Нет, — на кухне ещё один человек появляется, — он приедет завтра. Дела какие-то нашлись. В новогоднюю ночь. Ну ебанутый же?       Ракитич выдыхает. С одной стороны он хочет увидеть парня, а с другой… С другой стороны он прекрасно понимает, что ничем хорошим это не кончится. Никогда не заканчивалось, а потому испытывать судьбу не хочется. — Вань, ты тут? — Модрич перед его лицом руками машет, внимания привлекая. — А, что? Да, я тут. Ваня моргает пару раз и в себя приходит. Потом уже осознанный взгляд на друга поднимает и улыбается. — Странная у тебя реакция. То показалось, что ты в истерику сейчас впадёшь, то вон, улыбаешься. Может психушку? — Иди нахуй, а, — Ваня другу фак показывает, — я просто задумался. — О том, как будешь Марка на этом столе трахать? — Деян как обычно в самый центр событий влазит, пробуждая желание ударить. Пару раз. По лицу. — Ещё один блять. Ракитич только у виска крутит, мол, совсем ебанулись. Но где-то глубоко понимает, что предположение Ловрена довольно интересное…       Кросс оглядывает тех, кто в комнате расположился: Ваня и Лука, что тихо переговариваются; Деян, который заставляет Марко и Марио убирать конфетти, которое они по дому разбрасывали; Дани что-то на кухне делает. — Так, — Тони на угол дивана садится, — у нас всё готово. Только Дани там где-то застрял со своими кексами. — Я тут, — Субашич появляется в комнате с огромной тарелкой, — они даже не сгорели. — А вот мои нервы сейчас сгорят, — Ловрен тоже на диван падает, — эти двое, как дети. Их либо к стулу привяжи, либо застрелись к херам.       И снова смех, который весь дом заполняет счастьем и атмосферой самого настоящего праздника. — До нового года 20 минут, — Лука бокал к себе тянет, — кто-нибудь желание загадывать будет? Вдруг сбудется. На этих словах Ракитич улыбается. Он давно решил, что попробует. Глупо до ужаса, но в новый год должны случаться чудеса. — Я буду, — Ваня из кармана бумажку достаёт, — вдруг прокатит. А нет, ну хоть точно убедимся, что хуйня идея. — Что, будешь жопу Тер Штегена загадывать? Ловрен не может сдержать ехидство, а когда Ракитич на него глаза поднимает, резко замолкает. Видит, как для друга важно это. И понимает. Чёрт возьми, как же он понимает. Ведь сам, кажется, буквально вчера по Тони убивался. А сейчас смотрит глазами влюблёнными, и в ответ такой же взгляд получает. — Ну что, — Дани улыбается, — ребят, спасибо вам за этот год. Правда, не все здесь присутствуют, но именно благодаря вам этот год был самым прекрасным. — Господи, — Лука мужчину обнимает, — я сейчас расплачусь. Спасибо вам всем. Я люблю вас.       Каждый говорил что-то от себя. Но Ваня не слышал. Он смотрел на бумажку в своей руке и думал, насколько у него уехала крыша. Насколько сильно он влюбился, что сейчас собирается такой херней страдать. — Вань, — голос Марко до Ракитича долетает, — я знаю, что ты не очень любишь эту тему, но… Мы все с тобой. И мы знаем, что ты чувствуешь к нему. А ещё мы верим, что у вас всё будет хорошо.       Мужчина улыбается и на этом моменте куранты бить начинают. Ваня тут же за ручку хватается. Строчит, кажется, со скоростью ветра. В голове, перед глазами, на бумаге — везде одна фраза. Единственное желание. — Пусть он полюбит меня. Куранты бить продолжают, а Ракитич за зажигалку хватается. Быстро листочек к огню подносит, глазами наблюдая за тем, как его самое сокровенное желание по буквам сгорает. Когда остаётся немного, мужчина всё в бокал кидает, чуть помешивая, и на компанию свою смотрит: — За чудеса в новом году?       И под звуки бокалов и смеха искреннего, куранты отбивают последний раз, заканчивая этот сложный год. Мужчины друг друга поздравлять начинают. Обнимаются, кто ближе сидит и целуются, если отношения позволяют. И только один Ваня сидит, просто улыбаясь. Он на друзей своих смотрит и радуется тому, что они счастливы. Что люди, которые были с ним огромное количество времени, наконец-то нашли то, что так долго искали. — Вань, — Марио к уху мужчины наклоняется, — вот увидишь, твоё желание сбудется. Ракитич на это улыбается и обнимает друга, шепча ему слова благодарности.       И в именно в эту секунду по дому звук звонка издаётся. Ваня сразу же поднимается, не желая отвлекать друзей друг от друга, и в коридор тащится. В глазок не смотрит, а сразу открывает. И в ту же секунду дар речи теряет. Перед ним Марк стоит. Замёрзший, с гнездом на голове, вместо волос. И улыбкой. Той самой улыбкой, в которую Ваня влюбиться умудрился. — Привет, — охрипший голос Ракитича дрожит, — проходи, все ждут. — Подожди, — Марк за руку мужчину берёт, — Ваня… — Что?       И именно сейчас происходит то, что нельзя было ждать. Тер Штеген шаг вперёд делает и резким движением в губы старшего впивается. Сразу же инициативу забирает, хотя Ракитич и не думает за неё бороться. Он вообще не думает. В голове мужчины сейчас пиздец. Бегущая строка с криком о помощи, которая чередуется с бабочками, что тело заполонили.       Когда Марк отстраняется, Ваня не сразу понимает, что всё. Но когда уже глаза открывает осознание приходит: Тер Штеген его поцеловал. — Марк, что ты… — Тшш, — Марк мужчину перебивает, — прости меня. Просто за всё, Вань. За эти месяцы, что я позволял себе сделать больно тебе. Я не знал, что происходит со мной. А сейчас… Вань, давай сначала попробуем? Давай дадим шанс нам? У Ракитича дыхание перехватывает. Как же долго он хотел этого. — Давай, — шёпот тихий совсем, — давай попробуем. Лицо Тер Штегена улыбка озаряет. Он чуть назад отходит и руку Ване протягивает: — Привет. Меня зовут Марк. И ты мне нравишься. Ракитич в ответ руку тянет: — Привет, Марк. Я Ваня. И ты мне тоже нравишься. И рукопожатие, которое закрепляет этот момент, кажется Ване самым интимным и значимым жестом, что был в его жизни.

И знаете, именно сейчас хочется начать верить. Верить в то самое новогоднее чудо, что обещали нам в детстве. В чудо, что делает даже самых несчастных и потерянных людей счастливыми. Чудо, что дарит веру в лучшее. Чудо, что заставляет улыбаться навстречу судьбе.