Новый год в твоей жизни

Однажды в московской квартире

— Блять, Ильзат, — крик Набабкина раздаётся по всей квартире, — убери свои руки от крабовых палочек. Вообще охуел мелкий. Ахметов тут же конечность тянет назад, начиная что-то бубнить себе под нос: — Дед этот, совсем уже… Ему что, жалко что ли?       Фернандес, который рядом сидит, смеяться начинает. Правда, скрыть это пытается, рукой лицо прикрывая, но выходит не очень. Ильзат на друга только взгляд злобный кидает, возвращаясь к своему занятию: ныть о том, что он хочет кушать и то, что Кирилл жадный дед. — Господи, Ахметов, — уже и Игорь, который спокойным казался, начинает говорить, — пожуй чего-нибудь. Голова трещит, а ты ещё и бубнишь. — А нехуй было пить! Тут уже замолкают все. Марио, ромашка их компании, матом заговорил. Да ещё и русским. — Кирилл, блять ты такая, — Акинфеев к другу поворачивается, — ты зачем научил моего ангела этому ужасу? — Да не учил я.       Набабкин резко руки вверх поднимает, забывая, что держит ложку, которая в креме вся. И очень зря. Потому что от резкого движения белая масса по кухне разлетается, приземляясь везде, где возможно. Волосы Марио, салат Игоря, который готов был почти, коленки Ильзата, который успел вовремя голову убрать. Ну и сам Набабкин, которому всё на одежду попадает. — Пиздец!       Просто четыре голоса в унисон. И тут же смех, да ещё и громкий такой, что кажется, не четверо мужчин, а батальон клоунов. И именно в этот момент, пока никто не видит, Ильзат решается. Он тихо рукой тянется к тарелке, где палочки развернутые лежат. Цепляет одну пальцами и сразу же бежит, сбивая на своём пути Фернандеса, который хотел голову помыть. Тот ему вслед что-то на португальском орёт, а Набабкин, который понимает, в чём вообще дело, следом срывается: — Я тебе эту палочку в жопу засуну, мелкий говнюк ты. Сколько раз сказали, что на стол это. И только Игорь, который пытается салат свой спасти, смотрит на это с улыбкой лёгкой, в которой любовь к этим придуркам читается такая, что выразить сложно. — Игорь, — Марио мужчину зовёт, чуть имя коверкая из-за акцента, — как твой салат?       Игорь, который в этот момент последний крем из тарелки убирает, на любимого глаза поднимает. Взгляд по лицу пробегается, чуть внимание на губах заостряя. А потом ложку резко откидывает, двумя шагами кухню пересекая. И Фернандеса к себе тянет, за талию обнимая. Марио ластится, как кот домашний, руками по спине мужчины пробегаясь и тихо в ухо шепчет, стараясь момент не нарушать: — Мне надо в душ, Игорь. Акинфеев на это лишь улыбается, поцелуй на щеке ангела своего оставляя. И отпускает, чуть в сторону ванны подталкивая: — Иди.       Ильзат, который старается в это время свою жопу спасти, в комнате запирается. Слышит, как Кирилл за дверью угрозами раскидывается. — Это просто палочка, чо тебе, жалко? — Ахметов в ответ кричит, уже дожёвывая украденное. — Это палочка была на салат! А ты не похож на салат! Открой дверь, Ахметов! — А на кого я похож? — Ильзат кричит, но дверь открывать начинает.       Отходит, правда, сразу же. А то только Бог знает, что там Набабкин придумал, пока до парня добраться пытался. Кирилл на пороге стоит. Растрёпанный, как цыплёнок маленький, только волосы тёмные. В руке ложка, которую он так и не положил, а на одежде крем. Мужчина шаг вперёд делает, оставляя ложку на тумбочку, которая разделяет двоих. — Кирилл, — Ильзат на мужчины своего смотрит, — давай мы поговорим. Я не буду больше палочки трогать. И на кухне вообще не появлюсь. — Конечно, — ещё шаг по направлению к Ахметову, — я тебя запру в кладовке, и будешь сидеть до самого нового года. — Блин, я же ничего не сломал. Вот чо ты такой вредный, а? — Потому что ты, — последний шаг, и Набабкин напротив парня оказывается, — слишком бесячий, слишком красивый. И мне нравится обращать на тебя внимание.       Ильзат даже подумать не успевает, как Кирилл его в поцелуй утягивает. Сладкий такой, будто не угрожал пару минут назад засунуть крабовую палочку в зад младшему. Ахметов от этой мысли фыркает, на что получает лёгкий укус. Набабкин стонет тихо, отрываясь от губ парня, чтобы ниже спуститься. Укладывает руки Ильзата себе на плечи, а сам начинает шею целовать, оставляя лёгкие, но всё же видимые отметки. — Затик… — шёпот тихий и такой любимый, что Ахметов готов мир к ногам мужчины приподнести, — любимый мой… Ильзату раствориться в этих словах хочется, но кусочек мозга всё же понимает: их ждут Игорь и Марио. Поэтому секс может и подождать. — Кир, — младший чуть отстраняется, дыхание переводя, — не надо здесь. Нас же ждут. Набабкин, кажется, не понимает вообще, что парень хочет от него. Но когда Ахметов шаг назад делает, слова наконец-то доходят. — Ох, ты прав, — улыбается радостно, обнимая Ильзата, — пойдём. Главное, чтобы они не решили на столе потрахаться. Не хочется увидеть живое порно, особенно перед новым годом. — Кирилл!!!       Крик Ильзата заставляет мужчину, что уже их комнаты вышел, смеяться начать. И лишь попытаться голову спрятать от подзатыльника, что от младшего летит. — Всё готово!       Марио, которого поставили главным за сервировку стола, на друзей глаза поднимает. Те тоже закончили почти. Игорь и Кирилл, которые последние штрихи с салютом разбирают. Ильзат, которому опять ничего не хотели доверять, нарезки делает и на тарелки выкладывает. — Молодец, ангел мой, — Игорь отрывается на секунду, оставляя на губах Фернандеса поцелуй, — отдыхай. Дальше уже мы сами.       Марио лишь улыбается на это, чуть румянцем покрываясь. Он до сих пор не привык, что Акинфеев вот так легко свои чувства при людях показывает. И то, что его никто не осуждает. Их никто не осуждает. А только поддерживает, желая счастья и шутя на тему свадьбы скорой. Фернандес, правда, не очень этих шуток понимает, но смеётся вместе с всеми, иногда на себе странные взгляды Игоря ловя. — Кирилл! Голос Ахметова, который узнать можно из тысячи, раздаётся по всей квартире. — Вот почему Игорь так мило называет Марио, а ты меня только по имени, да Затиком? Набабкин на это только рот открывает. И видно, как у мужчины глаз дёргаться начинает. Он на Акинфеева смотрит, потом уже на Марио, а дальше на любимого своего переводит: — Затик, душа моя, ну как я могу тебя называть? Принцессой? Так ты сам орёшь, что ты не девочка. Котики, зайчики я не люблю, слишком заезжено…       Ахметов даже замолкает. А ведь правда, он сам даже не знает, как бы хотел, чтобы Кирилл его называл. По его лицу видно, как усердно он думает, и это приводит всех в истерику. Первым сам Кирилл сдаётся, начиная смеяться. Дальше уже и Игорь, который на друга лучшего смотрит. А потом уже и Марио не сдерживается. Даже скрыть не пытается слёзы, что от смеха по щекам потекли. — Идите вы, — Ильзат губы дует, — нафиг. Все. Набабкин на это хрюкает, смех пытаясь успокоить, и к парню подходит, обнимая крепко. Всю любовь свою показывает, даже не используя все эти слова милые. И этого хватает. Ахметов улыбается снова, любимого в ответ обнимая. — Ну всё? Истерику закончил? — Кирилл улыбается. — Да, — младший кивает, отходя от Набабкина, — спасибо.       Кирилл только поцелуй на щеке оставляет, возвращаясь обратно к Игорю, который один плохо справляется. А Ильзат, с нарезкой заканчивая, к Марио на диван плюхается, обнимая мужчину. — Все садитесь, — Игорь вино разливает по бокалам, — у меня новость.       На этих словах разговор заканчивается. Все трое на Акинфеева внимательно смотрят, ожидая, что именно он скажет. — Уже не первый год мы празднуем вместе, — мужчина начинает, нервно руки теребя, — но только два года назад в нашей компании появился Марио. Лучик света, который просто забрал моё сердце себе. И честно, я не собираюсь его возвращать. Фернандес на этих словах краснеть начинает. Причём весь: даже руки, что он постоянно сжимает, красным покрываются. — Марио, я хочу сказать тебе спасибо. Просто спасибо, что тогда доверился именно мне. Спасибо, что согласился жить вместе. Спасибо, что любишь меня… Ильзат плакать начинает. Сам не понимает, почему слова Игоря так на него влияют. Но парень только сильнее руку Кирилла сжимает, незаметно слёзы вытирая. — И сегодня, — голос Акинфеева дрожит, — именно в этот день я хотел спросить. На этих словах Игоря становится всё понятно. Кирилл и Ильзат вместе глаза поднимают на мужчину, но тот, кажется, утонул. Утонул в парне, что рядом сидит. В глазах Марио утонул. И возвращаться не собирается. — Игорь? — только сам Фернандес не понимает, что вообще происходит. — Марио, — Акинфеев коробочку из кармана достаёт, — ангел мой. Ты согласен сделать меня самым счастливым? Согласен сделать так, чтобы уже никто и никогда не смог разлучить нас? Марио Фигейра Фернандес, ты выйдешь за меня?       И конец. В комнате такая тишина наступает, что, кажется слышно, как за окном падает снег. Марио на Игоря смотрит и поверить не может. Он думал об этом пару месяцев, он мечтал, чтобы всё было так… — Игорь, — голос Фернандеса срывается, но тот продолжает, — да. Я, господи, я выйду за тебя. Я согласен.       Тут уже молчать не удаётся. Ахметов орать начинает о радости. Слёзы по лицу парня стекают, но тому уже плевать. Он на друзей своих смотрит, которые счастливы. Которые смогли. Которые вместе. И, кажется, на очень долгий срок. А Набабкин в это время на мальчика своего смотрит. Видит эту радость детскую в глазах любимых. И лишь больше убеждается, что Ильзат — самый важный человек, что был в его жизни.       За окном снег идти продолжает, а на экране обращение президента. Но никто в этой квартире уже не слушает. Каждый занят тем, что самым важным в жизни считает. Игорь, который Марио обнимает, выглядит настолько счастливым, что смотря на него улыбаться хочется. Марио, который тает в этих объятиях, лишь сильнее к мужчине своему прижимается. Кирилл, который слёзы со щёк Ильзата убирает, улыбаться продолжая. Ильзат, который глаз от любимого отвести не может, руками того за талию сжимая. И счастье. Огромное и такое безграничное, которое описать почти невозможно. Почему почти? Потому что каждый в комнате может описать его лишь одним словом. Каждый из присутствующих имя другого назовёт. Человека, который жизнь поменял. Который просто стал этой жизнью.