Новый год в твоей жизни

айскрин «между нами километры»

      Они ненавидят друг друга. И это ещё мягко сказано. Они не переносят присутствие друг друга в радиусе пары метров. Они готовы убивать, лишь бы просто не видеть. А ещё они влюблены. До такой степени, что костяшки в кровь сбивают, лишь только вспоминая о другом. Ведь, каждый из них себя натуралом считает, презирая тех, кто свой пол любит. Они жить друг без друга не могут, но делают всё, чтобы именно так и было. Они погибают где-то внутри в гордом, никому не нужном одиночестве. Но ничего делать не хотят.       Марко Ройс и Роберт Левандовски. Два шикарных мужчины, директора огромных фирм Берлина, завидные женихи Европы. А ещё два идиота, которые очевидное признавать не готовы. Уже весь мир готов следить за тем, как разгорается война между ними. Смотреть новости, которые каждый раз с ситуации между этими двоими, начинаются. И гадать: ненависть или глубокие чувства связывают этих двоих.       За окном офиса Ройса весь город. Не зря он всё-таки отвоевал именно это здание. Роберт тогда так сильно злился, что на секунду даже Марко испугался. Но потом вернулась прежняя радость — насолить Левандовски всегда было весело. Правда, потом и сам Марко получил, когда Роберт его партнёра увёл. Причём не по работе, а просто партнёра. Девушку, с которой Ройс проводил время. Та, конечно, и у Левандовски долго не продержалась, но гадко на душе было ещё долго. А сейчас Марко совсем один. Нет, мужчина в любой момент может девушку себе снять, но почему-то не хочется. Точнее, где-то там, далеко внутри, он знает в чём причина, но озвучивать её даже для себя слишком сложно. Марко мир свой рушить не хочет.       Время почти к 12 дня подходит. В офисе только он один, ведь у остальных новый год на носу. Только сам мужчина не торопится. Зачем? Дома никто не ждёт, друзья сидят со своими любимыми и мешать кому-то… Совсем не идея для Ройса.       Роберт из такси выходит. Да, есть своя машина и даже не одна, но так быстрее. Плюс, не хочется, чтобы люди видели его машину рядом с офисом Ройса. Опять слухи противные и догадки, которые в бешенство мужчину приводят. Как он, Роберт Левандовски, может быть влюблён в нахального Ройса? В ужасного, с длинным языком, который постоянно колкости сказать хочет. В такого красивого, и, кажется, ставшего таким родным за последнее время, Ройса? Вот и поляк не понимает. Да и не хочет как-то.       Заходя в здание, которое заклятому врагу принадлежит, Левандовски даже подумать не мог, что именно этот его поступок всю жизнь двоих поменяет. Но давайте по порядку. — Ройс, — Роберт в кабинет без стука входит, — с хуя у тебя в офисе не души? Марко на это даже ухом не ведёт. Медленно дописывает что-то, а уже потом голову поднимает, одаряя гостя взглядом, который никто выдержать не может. Но Левандовски насрать. Он в ответ смотрит, даже бровью не ведя. И это бесит. — У вас, — голос Ройса приторный, дружелюбный такой, — потому что я всех отпустил. Сегодня новый год, всем надо готовиться. — Нихера, — Роберт на стул падает, — ты такой благородный, оказывается. Аж завоняло чем-то хорошим. — Что тебе надо? Марко документы откладывает, полностью своё внимание на мужчину переключая. — Мне? Ах, да, — поляк губы в ухмылке растягивает, — хотел сказать, что тот проект я выиграл. Деньги уходят ко мне. — А… Марко сказать не успевает. В этот момент во всём здании резко свет вырубается. Темнее не становится, но монитор, что перед Ройсом стоит потухает. И все кнопочки, что горели, чайник, телевизор, который Марко включает, чтобы таким одиноким себя не чувствовать. Потухло всё. А это значило то… — Не говори, — Роберт по сторонам оглядывается, — что мы сейчас застряли? Ройс стонет. Головой на стол падает и просто всех богов проклинает. Канун нового года и Левандовски, с которым они в одном кабинете заперты. С новым годом, блять. — Мы застряли, — голос обречённый, — и вряд ли до завтра нас вытащат. В городе всё закрыто из-за праздника. А звонить кому-то и гнать на окраину города… Я не настолько жестокий. Да и, всё равно планировал ночь тут провести. — А я нет, — поляк злым начинаете становиться, — у меня планы вообще-то. И я не хочу просидеть здесь всю ночь. — Ну так вперёд, — Марко на окно указывает, — можешь прыгать. Я только рад буду.       Левандовски на мужчину смотрит, а в глазах читается то, как он убить его хочет. Расчленить и отправить по частям родственникам. Так минуту продолжается, а потом Роберт обречённо выдыхает. Помещение оглядывает, а потом на Ройса взгляд переводит: — Выпить есть? — Вон шкаф, — немец от бумаг не отрывается, — бери всё, что душе угодно. Только вино оставь. Красное. — Ух ты, — Роберт уже у шкафа находится, — не думал, что ты любитель выпить. А красное? Это пунктик? — Хуюнтик блять, — Марко на мужчину смотрит, — просто люблю красное, что ты от меня хочешь? — Да нет, — поляк как-то странно на Ройса смотрит, — ничего.       Стрелка часов уже к 6 вечера подбирается. На улице давно темно, и только фонарики, которыми весь город украшен, дают свет. Марко и Роберт уже не знают, чем занять себя. Ройс даже сам звонить пытался в службу нужную, но, как и ожидалось, никто не берёт. Немцы народ слишком принципиальный, а к праздникам особенно… — У тебя тут еда хоть есть? Левандовски уже пиджак с себя снял, в одной рубашки оставаясь. — Да, конечно, — Ройс на комнату соседнюю указывает, — там не пир, но самое необходимое должно быть. А зачем? — Ты тупой? Или прикалываешься? — поляк брови поднимает. — Нам здесь новый год провести придётся, нужно же хоть что-то сделать. Да и, не ел я уже два дня. Работа отнимает слишком много времени.       У Марко глаза округляются. Левандовски в эту секунду не кажется таким ужасным, каким Ройс старается его себе представлять. Мужчина кажется милым таким, что обнять хочется. Накормить и уже не отпускать. Никогда. Немец головой мотает. Нельзя о таком думать. Они соперники и ненавидят друг друга. — Пошли тогда, — Ройс с кресла поднимается, — у нас есть целых 6 часов, чтобы сделать хоть что-нибудь. И не убить друг друга. — Знаешь, — Роберт улыбается, — мне кажется сложнее будет сделать второе. Но мы постараемся, да? — Да, — Марко в глаза мужчины вглядывается, — мы. Очень постараемся. — Марко, — Роберт на всё посещение орёт, — подай мне нарезку.       Ройс, что в своём кабинете находится, чуть ли не икать начинает. Они провели на импровизированной кухне где-то 4 часа, но к тому, как Левандовски немца по имени называет, Марко привыкнуть не может. — Иду. Мужчина в комнате появляется и зависает. Роберт в рубашке, что расстёгнута на половину, с рукавами закатанными и атомной войной на голове. Пиздец какой-то. — Ройс? Ты завис? — А? Что? Ой, нет, — немец моргает пару раз, — пару секунд назад я был Марко, а теперь снова Ройс. — Тебе показалось.       Роберт фыркает, вытирая руки о полотенце, а потом забирает у Ройса нарезку, что тот притащил. На самом деле в этой комнате нашлось многое. Фрукты, алкоголь, некоторые виды колбас, салаты покупные и даже конфеты. Что особенно Левандовски обрадовало. Марко даже посмеялся с этого, отмечая, что Роберт на мишку похож, когда конфеты поглощает. — У нас всё готово? Марко к столу подходит, который они для «готовки» решили использовать. — Да, — поляк кивает, — можно тащить к тебе. Убрал всё?       Ройс кивает, забирая со стола тарелку с мандаринами, и в этот момент с руками Роберта сталкиваясь. Оба тут же руки одёргивают, глаза поднимая. Кажется, всего секунда проходит, когда Марко первый глаза отводит, всё же забирая тарелку. А Левандовски так и стоит, наблюдая за мужчиной. За каждым движением, будто впитать в себя хочет. — Пойдём? — у Ройса голос чуть дрожит. Роберт кивает. Забирает нарезку, пытаясь в себя прийти. А в голове только прикосновение то. Теплота рук немца, взгляд, как показалось мужчине, любовью наполненный. И потом дрожь в голосе… Неужели, Марко чувствует тоже, что и сам Роберт? Неужели, есть шанс?.. — 30 минут до 2021 года, — Марко из своего бокала отпивает, — мы смогли пережить этот год. Даже поверить сложно. — Да… — Роберт очередную конфету в рот закидывает, — это было сложно.       И молчание. Тупое такое, ведь у каждого есть, что сказать. Есть то, что они уже год друг другу высказать хотят. Но гордость, тупые стереотипы — всё это просто не дают. Не позволяют обоим наконец-то быть собой. Наконец-то обрести покой и любовь. — Марко, — Левандовски молчание прерывает, — нам поговорить надо. Ройс глаза поднимает, на поляка всё внимание переключает. Головой понимает, что именно хочет мужчина обсудить, но страх понемногу в душе появляться начинает. — Ты уверен? — голос тихий совсем. — Уверен, что это надо нам? Тебе? — Надо, — Роберт кивает, — и ты сам это понимаешь. Ну не может всё продолжаться так. Мы не сможем ненавидеть друг друга всю жизнь, Марко. Это глупо. Особенно в нашей ситуации. — В какой нашей? — у Ройса истерика в голове появляется. — Роберт, какой нашей? Ты серьёзно думаешь, что готов? Готов заявить всему свету, что они блять правы оказались? Левандовски ближе к нему подсаживается. За руку берёт, пальцы переплетая, и в глаза смотрит. Шепчет, тихо так, но Марко каждое слово слышит: — Да, я готов. Готов показать всем настоящего себя. Готов заявить на всю Европу, что не ненавижу тебя. — А что ты меня? Что, Роберт? Любишь? Думаешь, что любишь? Зачем тебе я? Или думаешь, что в новый год чудо случается? Это не работает так, Роберт… — Марко, — Левандовски в глаза мужчине смотреть продолжает, — так и работает. Ты же сам не можешь. Я вижу твой взгляд, чувствую даже. И это взаимно. Я не могу больше так. Слишком устал делать вид, что ненавижу. Устал сдерживать себя на публике и сейчас. Устал желать поцеловать тебя… — Роберт… Ройс сказать ничего не успевает, потому что поляк перебивает: — Стой. Молчи. Просто скажи сейчас: ты готов дать нам шанс? Ты готов быть счастливым? Послать всех? Марко, ты готов быть со мной? — Робер, я… — Марко дрожать начинает, — господи. Почему ты вообще появился здесь? Зачем ты приехал сюда? Почему сейчас ты говоришь всё это, не оставляя мне шансов? Ты же знаешь, что я не смогу сказать нет? Знаешь, что я полностью от тебя завишу. Блять, Левандовски, ты всё это знаешь. И используешь против меня. Ройс руки вырывает из рук мужчины, себя за плечи обнимая. Слёзы даже не останавливает. Смысла нет. — Нет, — поляк проводит пальцем по щеке Марко, — я не использую это против. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Хочу, чтобы понял: мы предназначены друг для друга. Ты можешь не верить в это, но так и есть. И скрывать это…       Ройс молчит. На Роберта смотрит, пытаясь хоть как-то в себя прийти. А потом плюёт на всё. Резко как-то слишком. Вперёд двигается, заключая Левандовски в объятья. И чувствует, как сильные руки его в ответ обнимают. Дарят тепло, которого так не хватало. — Я готов, Роберт, — шёпот тихий, — я готов на всё. — Я люблю тебя, — Левандовски уже не сдерживает признание, что на языке крутилось, — и всегда буду любить. Марко не отвечает. Лишь сжимает тело мужчины сильнее. Но именно этого и хватает, чтобы понять: Ройс тоже любит. Любит так же, как и сам Левандовски. И готов на всё, ради этой любви.

После двух лет ненависти друг друга, им хватило лишь дня, чтобы общий язык найти. Всего пару часов, чтобы подготовиться к лучшему, как окажется, новому году в их жизни. Им хватило пару минут, чтобы влюбиться. Влюбиться друг в друга ещё раз, но уже окончательно. И, думаю, им не хватит целой жизни, чтобы насладиться друг другом. Но могу сказать точно: они будут прилагать все усилия, чтобы остаться счастливыми.