тесей

Ладно, я, наверно, прошу прощения за предыдущую концовку. Иногда для таких вещей просто необходим обрыв на самом интересном, знаешь? Такие люди, как я - не то чтобы я в принципе являюсь личностью, да и не то чтобы кто-либо во все времена был хотя бы немного близок к моему уровню, - понимают такого рода повествовательные приёмы. Да и, кстати говоря, почему бы нам не попробовать немного in medias res, если для такого ещё не слишком поздно. [1] Этот параграф может, конечно, аннулировать его, но, серьёзно, кто вообще следит? ДЖОН: вот именно поэтому ты не так уж и хорош в видеоиграх. ДИРК: Эй, я лучший в видеоиграх. ДИРК: Электроника - это как бы моя фишка. ДЖОН: мхм. ДЖОН: и поэтому ты только что проиграл в "mario kart" четыре раза подряд, да? ДИРК: Я позволял тебе выиграть. ДЖОН: о, ну конечно. ДЖОН: ты определённо производишь впечатление чувака, что умеет проигрывать. ДИРК: Заткнись. ДИРК: Тогда я беру реванш, и на этот раз я не позволю тебе выиграть. Ухмылка Джона так похоже на Джейка, однако чем чаще я её вижу, тем больше различий находится; он вновь поднимает свой контроллер. ДЖОН: ну как скажешь! Я не удостаиваю его ответа. Я выиграю его, ладно, и да, для этого мне даже не понадобятся мои нарративные силы. Я просто был с ним мягок. Очевидно. Джон начинает игру и, что ж. Слушай. Мне бы хотелось сказать, что я тяну время, оттягиваясь на втором месте, но как только мы доезжаем до конца третьего круга, и моя попытка обогнать его проваливается - ёбанные зелёные снаряды, чел, кто-нибудь вообще знает, как в них целиться-то, блять? - наверно, становиться немного очевидно, что "Mario Kart" просто не один из моих лучших навыков. Ничего страшного, хорошо? Я вдоволь компенсирую это всем остальным, знаешь ли. Джон, конечно же, злорадствует. ДЖОН: видишь, чувак! ДЖОН: ты просто сосёшь в этой игре. ДИРК: М-да, ну что ж, по крайней мере, я ещё и сглатываю. В ответ я частично ожидаю какого-нибудь "фу, Дирк, я не гей", так что, когда Джон просто ухмыляется, это сильно меня удивляет. Ухмылка ему совсем не идёт, учитывая, что на его лице от рождения застряло некое бестолково милое выражение, но он правда старается. ДЖОН: тогда может, заткнёшься и сглотнёшь своё поражение? ДИРК: Слушай, давай просто, не знаю, поиграем в шахматы. ДЖОН: фу, нет. ДЖОН: я, может, и ботан, но не настолько. ДИРК: Да, я так и подумал. ДИРК: Тогда чем хочешь заняться? ДЖОН: не знаю. Он ёрзает за месте, потягивается, и его колено врезается в моё. Полагаю, огромная блядская благодарность моим очкам за то, что скрывают, как мой взгляд метается в точку прикосновения, хотя в этом совсем нет ничего странного. Во всём этом, очевидно, нет ничего странного. Просто два бро, оттягивающихся в космосе и играющих в видеоигры. Это было обыденным делом уже на протяжении где-то недели: Джон появлялся в середине дня, явно только проснувшийся, я соизволял сделать перерыв от своей важной работы, и мы садились на пол и играли, пока он не устанет, или пока Роуз не потребует моего присутствия на ночи аниме. Это... что ж, лучше, чем было до того, как я его оживил, хотя это не то чтобы о многом говорит. ДИРК: Тони Хоук? ДЖОН: не, надоело. ДЖОН: охотники за привидениями? ДИРК: Точно нет. ДИРК: К тому же она могла быть слегка... перемещена. Джон поворачивается на меня со злобным прищуром в глазах. В каком-то смысле даже забавно, что в отношении ко мне это - самое кровожадное, что когда-либо только проявлялось в его взгляде, в отличие от того, что было, о, давай посмотрим, когда он узнал, что я стал нарративным злодеем. Может быть, это как раз-таки то, что, наконец, заставит его перешагнуть через грань правосудия или что-нибудь такое. Ну, разве это не идеально соответствует этой глупой истории: подойти к её финальным взрывам благодаря копии дерьмовой ММО "Охотников за привидениями". ДЖОН: в смысле, перемещена? ДЖОН: разве ты не должен знать практически всё практически обо всём? ДЖОН: и разве это не будет включать в себя местоположение определённой игры? ДИРК: Погоди, позволь мне связаться со вселенной. ДИРК: ММО "Охотники за привидениями" знамениты своей сильной и легко отслеживаемой чакрой, так что найти её не займёт много времени. ДЖОН: дирк. ДИРК: Тсс, тсс, я прямо Джоди Фостер из "Контакта", потому что, кажется, я получил сигнал? ДЖОН: (ха. так и знал, что ты не спал, когда мы это смотрели.) ДЖОН: но тем не менее. *дирк.* ДИРК: Думаю, нашёл. ДЖОН: и где она. ДИРК: В пустоте космоса, бесцельно дрейфует где-то в трёх световых годах от нас. Упс. ДИРК: Я правда не знаю, как она туда попала. ДЖОН: а ты действительно худший в розыгрышах! ДЖОН: да блин, чувак, я так долго её алхимизировал! ДЖОН: и вряд ли у меня остался код. ДЖОН: угх! ДИРК: Прости, Джон, думаю, высшие силы просто-напросто пытаются тебя защитить. Джон драматично падает на спину, не отрывая при том от меня взгляда. Это, по правде говоря, довольно впечатляющий ход, хотя новый угол преобразовывает его хмурость от "по устрашению может соседствовать с муравьём" до "заставляет уголок моих губ немного приподняться, потому что, проклятье, он выглядит как идиот". ДЖОН: ну ты и хуй. ДЖОН: и только попробуй сказать то, что вот-вот собираешься сказать! ДЖОН: твои шутки про члены не такие смешные, как ты думаешь. ДИРК: Они охуеть какие смешные, заткнись. ДИРК: А ещё, наличие у меня хотя бы чуточки вкуса не делает меня хуем. ДЖОН: почему ты просто не мог играть в это иронично? ДЖОН: я думал, в этом буквально была вся твоя фишка. ДИРК: Это не моя "фишка". ДИРК: И некоторые вещи просто выходят за рамки иронии, ладно? Это искусство с тонкими нюансами. ДИРК: Точно так же, как и искусство подлости, по правде говоря, что для меня являлось ещё одной чертовски хорошей причиной вышвырнуть твою говёную игру за борт. ДЖОН: да плевать. ДЖОН: разве мы уже не прошли всю ту стадию, где выяснили, что ты не по-настоящему плохой, а просто хуй, который слишком много обо всём думает? Я пожимаю плечами, прежде чем лечь на спину, уберегая тем самым свою шею от необходимости изгибаться, чтобы поддерживать псевдо-зрительный контакт с Джоном. ДИРК: Ну да, я не злой. Это то, что можно объективно сказать. ДИРК: Не понимаю, зачем мы опять перемываем этому кости. Всё, что я сказал - это то, что я злодей. Мораль тут ни при чём. ДЖОН: надеюсь, ты понимаешь, что эти бредовые психологические словечки больше меня не пугают. я дружу с роуз уже годы напролёт, чувак. ДЖОН: мораль-шмораль. ДИРК: Мощное заявление. ДЖОН: ты вообще слышишь, как ты говоришь, типа, хоть иногда? Улыбка Джона появляется лишь на мгновение, а затем тут же исчезает, и внезапно, он начинает выглядеть измученным. ДЖОН: боже, я устал. ДИРК: Хочешь пойти в кровать? Так. Чёрт. Это прозвучало не совсем так, как я хотел, но блин. Мы все понимаем, что я имел в виду кровать Джона, которая в другой комнате. И я имел в виду, что он пойдёт туда. Один. Закрой свой ёбанный рот. ДЖОН: да, мне, наверно, скоро уже стоит пойти. ДЖОН: ... ДЖОН: хотя я бы лучше пошёл домой. ДИРК: Ага, ну что ж, деваться некуда, как бы сказал Джейк. ДЖОН: ... ДЖОН: но деваться есть куда! ДЖОН: есть куда? звучит глупо, не знаю. ДЖОН: суть в том, что ты можешь развернуться. ДЖОН: в смысле, на самом деле, ты мог бы просто нанять кого-нибудь, чтобы он время от времени угрожал нам, и бум, актуальность. Теперь настаёт моя очередь злобно прищуривать глаза, хоть и, естественно, очки аннулируют любой эффект, который мог бы от этого быть. Таково уж бремя крутых мудаков, вроде меня. Но это не относится к делу. Джон... не звучит как Джон. С каких это пор он стал называть Землю С "домом"? С каких это пор ему плевать не так сильно, чтобы прийти к, конечно, тупорылому, но всё-таки решению? ДИРК: Роуз тебя к этому подговорила, да? ДЖОН: что? нет! Роуз подговорила его к этому. Интересно. А я думал, они не разговаривают. ДИРК: Это был не вопрос. ДИРК: Роуз сказала тебе поговорить со мной, и она попросила тебя попросить меня вернуться назад. Я не тупой, чувак, я знаю, как ты говоришь, и я знаю, что это точно не тот бред, что ты только что ляпнул. ДИРК: К этому она тебя тоже подговорила? Она тебе сказала, какой из персонажей "Mario Kart" сможет сильнее всего расшатать мою беспокойную психику? ДЖОН: чувак, что? ДЖОН: нет! я проводил с тобой время, потому что это весело. ДЖОН: за исключением тех моментов, когда ты выкидываешь какое-нибудь такое говно. ДИРК: О, да, вот уж кто бы говорил. ДЖОН: и как это понимать? ДИРК: Знаешь, иногда я, блять, снисхожу до того, чтобы сидеть тут с тобой на полу и играть в видеоигры, а затем ты решаешь превратить это в урок этики для детей или что-то такое. ДИРК: Это надоедает, особенно когда ты, чёрт подери, ясно даёшь понять, что это единственная причина, почему ты со мной разговариваешь. ДИРК: Можешь сказать Роуз, что мне не нужна твоя жалкая компания или ещё чего, и что у тебя не получится смягчить меня или какой там тупорылый план она себе напридумала. Перебарщиваю ли я? Возможно, но опять-таки, я говорю с Джоном Эгбертом. Думаю, я могу позволить себе немного дать слабины. Просто... хреново, честного говоря, думать о том, насколько я правда наслаждался временем, проведённым с Джоном, хотя бы раз не беспокоясь о других обитателях корабля, и всё только чтобы обнаружить, что это бессмысленный заговор Роуз. Мне нормально и одному, я уже справлялся с таким в достаточной мере, поверь, но я никогда не видел ничего привлекательно в том, чтобы окружать себя бредом. Я встаю и отворачиваюсь от Джона, который издаёт возмущённый звук куда менее тихий, чем ему бы хотелось. Я могу заставить его уйти. Эта ситуация отстой, и я признаю, что ясно вижу, как она ускользает из-под моего контроля, но это, по крайней мере, хоть какое-то занятие. Кроме того, я думаю, это именно то, что мы с Джоном должны обсудить вдоль и, блять, поперёк, ради отношений и всего такого. ДЖОН: роуз не подговаривала меня к этому! ДЖОН: да, мы обсуждали с ней это, и да, она предложила мне с тобой об этом поговорить. ДЖОН: но мы пришли к этому вместе. я не глупый, дирк. ДЖОН: знаю, что пробыл здесь минимум времени, но меня уже тошнит от этого корабля так же сильно, как и всех остальных. Я вновь оборачиваюсь на Джона и обнаруживаю его, стоящего в опасной ко мне близости. ДИРК: Так, а ну всем стоять, Джона Эгберта тошнит от этого корабля. Наверно, нам лучше сразу же развернуться, да? ДИРК: Не дай *бог* мистеру Главному Персонажу будет некомфортно хотя бы одну секунду. ДЖОН: это не то, что я имел в виду! ДЖОН: хотя знаешь что? вообще, да. ДЖОН: я работал усерднее, чем, вероятно, кто-либо другой, чтобы выиграть эту тупую игру и только посмотрите, к чему это меня привело. ДЖОН: может быть, я заслуживаю ёбанного перерыва! ДИРК: Welcome to the club, buddy. [2] ДИРК: Я тут тоже как бы не развлекаюсь. Думаешь, я хочу этим заниматься? ДЖОН: ты не особо-то и сопротивляешься, знаешь ли. ДЖОН: и если тебе это так не нравится, так давай тогда просто, блять, полетим назад! ДЖОН: там я, по крайней мере, мог бы депрессовать в собственном доме, а не в кладовке. Ему действительно удаётся разозлить меня - это было бы впечатляюще, если бы, знаешь, я на него не злился. Я оживил его, дал ему место, где остаться, играл с ним в видеоигры, не контролировал его, не вышвыривал с корабля, даже когда он бесил, и вот что я получаю взамен? ДИРК: Джон, просто убирайся. ДЖОН: нет! ДЖОН: я останусь здесь, пока ты действительно не ВЫСЛУШАЕШЬ! А затем он толкает меня, прижав ладони к груди в манере такой, которая могла бы значить что-то совершенно иное, если бы не сила, стоящая сейчас за этими руками. Я недостаточно застан врасплох, чтобы у него действительно получилось меня куда-то толкнуть, и лишь достаточно настолько, чтобы через мгновение поднять руки и толкнуть в ответ. Излишне говорить, что я намного сильнее Джона. Он падает на пол с глухим звуком, что заставил бы меня поморщиться, будь кто-либо из нас кем-то другим. ДИРК: Ты ведь понимаешь, что это глупо, да? ДИРК: Я, блять, создал ту душу, с которой ты тут носишься, и если я решу её уничтожить, мне много усилий не потребуется. ДЖОН: ага, да как скажешь. Он вскакивает с пола, подготавливая себя так, словно бы вновь собирается толкнуть меня, и, что ж. Я злодей. Он герой. Он испытывает моё терпение. Что ещё я должен делать? Я взываю к силам, сжимая кулак у своего бока, пока моя мысленная ладонь сжимается вокруг души внутри него. Она сопротивляется слабее, чем я ожидал, словно бы она вовсе узнаёт меня, словно бы она не та же самая душа, с которой он начинал. Это неудивительно. Я создал эту душу, конечно же, на ней остался мой отпечаток. ДЖОН: ... ДЖОН: ты что, блять, делаешь? Я не утруждаю себя ответом. Не зло ли это, Джон? Я достаточно внимательно слушаю, Джон? Это лучше, чем провести ещё один день на корабле, играя в "Mario Kart", Джон? Джон открывает рот, словно бы собираясь сказать нечто глупое, но всё, что выходит - это резкий вздох, как только я сжимаю душу сильнее - да, я знаю, как это звучит, заткнись, - сильнее, сильнее и затем что-то трескается. По правде говоря, "трескается" не совсем подходящий глагол - это больше схоже с объективно мерзким хлюпаньем, покуда комнату освещает, словно Hello Kitty рейв, и я, Принц, разрушаю душу, что создал для Джона. Глаза Джона вспыхивают ярким аниме-подобным розовым, и затем он валится на пол. На комнату опускается мрак, тишина и, рискуя прозвучать клишировано, холод. МЁРТВ. Ну что ж. Пиздец. Это... определённо то, что я сделал. И уж определённо не то, что я планировал делать, когда проснулся этим утром. Я приседаю рядом с телом, потому что вот и всё, это теперь точно просто тело. Опять. Его глаза закрыты, очки слегка скошены из-за соприкосновения с полом, когда Джон упал, и он ужасающе неподвижен. И да-да - ужасающе. Вид (вновь) мёртвого Джона... ужасающ в той манере, в которой я искренне не ожидал. Совершенного того не предполагая, я полностью опадаю на пол, так что теперь сижу рядом с телом. Единственные звуки, слышимые в комнате - это мягкое жужжание подключённой игровой консоли, что мы с Джоном алхимизировали на днях, и моё странное аритмичное дыхание. Я не хотел опять его убивать. Ну. На самом деле это ложь. В тот момент, когда я держал и душил его душу, я определённо знал, что делаю. Я просто играю свою роль, удерживаю всех на правильном пути, я злодей, я плохой парень. (Ну конечно.) Но до этого момента я просто... хотел напугать его. Дать ему понять, что он пиздец как бесит и что я не из тех не-то-чтобы-людей, с которыми можно торговаться, что не только его одного тошнит от всей этой ситуации, и не пойти ли мне нахуй, я начинаю уж слишком сильно пиздострадать на этот счёт. Да, хорошо, я убил Джона. Кто-то должен был это сделать, и, право, кто-то правда считает, что это долго продлится? Если и есть нечто, что я уже выучил, так это то, что у таких ебланов как он есть некий способ не оставаться в мёртвых. Даже несмотря на то, что мы, судя по всему, находимся вне распространения чего-либо хотя бы отдалённо напоминающего свод игровых правил богоуровня, я уверен, пространство парадоксов найдёт способ вернуть к жизни своего драгоценного героя. И, конечно, я, вероятно, буду тем, в чьи руки вложат их ёбанный тупорылый инструмент или что-нибудь такое. В смысле, оживить Джона, вероятно, не будет так уж сложно. Я уже делал это раньше, так? И может в этот раз ему не придётся идти и разъёбывать всё к чертям собачим, хотя кто знает, это может стать моим новым хобби. И так бы вероятно и произошло, если я был чуть хуже, чем я и так есть. Но ладно, признаю, мне, если честно, не нравится убивать. Я... ещё никогда не убивал кого-то, кого знаю. Это странно, и моя ментальная рука чувствуется тёплой и липкой. Прочь, проклятое пятно, прочь, и всё такое. Хм. Я всегда ассоциировал себя с Гамлетом, но, возможно, Леди Макбет подходит мне немного лучше. Думаю, это не имеет большого значения - они оба умирают в конце. В дверь моей комнаты раздаётся стук. Это странно - ни один из моих компаньонов не склонен беспокоиться о достаточном уровне социальных способностей, коих требует вежливость. ДИРК: Что. РОУЗБОТ: Что там происходит? РОУЗБОТ: Нечто теперь кажется другим, и не думаю, что есть необходимость сообщать тебе, что у нас с Терези не произойдёт дефицита мятежных махинаций, если мы обнаружим, что ты убил последнее сносное существо на этом корабле. Блять. Иметь на борту Провидца... затруднительно, мягко говоря. ДИРК: Эй, махинации - это как бы моя фишка. У вас могут быть уловки, хитрости и всё такое. РОУЗБОТ: Ох, приношу свои извинения. Не поняла, что ступила на занятую территорию. РОУЗБОТ: Могу я войти? ДИРК: Ты обычно не спрашиваешь. РОУЗБОТ: Тогда прошу прощения, что веду себя вне персонажа. Просто подумала, что побуду вежливой и уберегу себя от необходимости восстанавливаться от увиденного того, что там происходит. РОУЗБОТ: К слову, не хочешь посвятить меня в это? РОУЗБОТ: Поверь, меня довольно сильно раздражает необходимость спрашивать. Когда ты впадаешь в такое настроение, то начинаешь создавать странные, скажем, затемнения в моём Взоре. РОУЗБОТ: Естественно, сложи всё вместе, и начнёт казаться, что вполне вероятно в данный момент ты имеешь на руках труп Джона Эгберта. Буду очень признательна твоему подтверждению этой теории. ДИРК: Да ладно, мы с тобой вдвоём знаем, что "теорема" в данном контексте было бы лучшим словом. РОУЗБОТ: Ты заглатываешь наживку и продолжаешь уходить от ответа. Хм. Неудивительно. РОУЗБОТ: Ты уже успел пересмотреть "Выходные у Берни" у себя в голове, или мне ещё подождать? ДИРК: Попридержи своих ёбанных коней, я занят. ДИРК: И вообще-то Джон не мёртв. ДЖОН: да, роуз, я здесь! ДЖОН: мы с дирком просто играли в "mario kart". если ты видела что-то странное, то, вероятнее всего, это был просто я, разрушающий жопу дирка. РОУЗБОТ: ... РОУЗБОТ: Стоит ли мне вообще обращать внимание на формулировку? ДИРК: Скорее нет. Ты решаешь, что удовлетворена. Ты слышала голос Джона и ты правда предпочтёшь не думать о своём экто-отце в ситуациях неудачного формулирования. РОУЗБОТ: Что ж, тогда прошу прощения за прерывание разрушение жопы. Развлекаетесь там. ДЖОН: обязательно! Пока Роуз не заворачивает за угол в конце коридора, я сижу совершенно бездвижно, а затем вздыхаю и смотрю вниз на Джона. Да уж, это уже отстой. Самое время (опять) оживить его. Я закрываю глаза, чтобы сосредоточиться - не то чтобы мне было нужно, но благодаря этому я чувствую себя круче, - и связываюсь силой со сломанным, похожим на банановую кожуру остатком души. Я беру его, на этот раз осторожно, и останавливаюсь. Прискорбно признавать, но я понятия не имею, что делаю. Я не целитель, и, уверен, ты никогда бы не догадался, но когда я впервые возвращал Джона к жизни, я тоже не знал, что делаю. ДИРК: (Блять.) Ну что ж, наверно, я всегда могу уничтожить то немногое, что осталось от этой души, и дело с концом. Но в таком случае я рискую уничтожить воспоминания Джона, что тот получил вместе с этой душой. Я... не хочу начинать с самого начала. Это бесит, ладно? И да, да, воспоминания хранятся в мозгу, но мне не верится, что в этой вселенной хоть что-то может работать не в наиболее разочаровывающей и драматичной манере из возможных. Может это конечно и эгоистично исключать такой способ только потому, что я не хочу, чтобы Джон опять показывал мне "Воздушную тюрьму", но эй, я злодей. Разве я не заслуживаю немножко эгоизма? Ладно. Я самая умная сущность из когда-либо существовавших, что-нибудь придумаю. Вот, как насчёт классики: Джон: Проснуться. Ничего. Джон: Открыть глаза. Веки трупа раскрываются, обнажая полностью закатившиеся назад налитые кровью глаза. Хм. Вообще, это интересно. Джон: Сесть. Подобно марионетке из дерьмового ужастика 90-х годов, торс трупа неспешно движется и замирает в положении, близком к перпендикулярному полу. Его голова откидывается набок, ещё и с этими глазами всё это просто... пиздец. Да, знаю, не мне говорить, но... это пиздец. Джон: Прекратить быть мёртвым. Снова ничего. Ну что ж, как бы это всё ни было интересно, я не Ягами Лайт, и я правда не получаю удовольствия от проведения странных экспериментов над мёртвыми и почти мёртвыми. И как бы я не любил марионеток, есть в настоящем трупе, дёргающимся словно бы от верёвочек, нечто такое, делающее это всё лютым пиздецом, и это правда всё, что можно сказать по данному поводу. Джон: Закрыть глаза и лечь. Как только тело Джона возвращается в его естественное положение сна, я закидываю нарративные команды обратно в свой бесполезный пояс с инструментами и вздыхаю. Один из немногих моментов в моей жизни, когда я в растерянности. Таким образом, разрушение души не работает, нарративные команды просто-напросто превращают идиота в Терри Кисера, всё движется, но нет никакого дыхания и... нет дыхания. Нет дыхания, нет Дыхания. Хм. Под конец глаза Джона были полностью розовыми, не оставалось и следа синего. У меня появляется предчувствие, что я до чего-то здесь докопался - это дерьмо, кажется, обладает конкретно той спецификой махинаций, которую пространство парадоксов с любовью бы сюда впихнуло. И если Джон мёртв потому, что был подвластен Сердцу, без какого-либо Дыхания, то, судя по всему, всё, что я могу сделать, это немного с ним им поделиться. (Обязательно вставь сюда шутку про мою способность перехватывать у него дыхание. Знаю, ты такого ждёшь не дождёшься.) Так вот, помнишь того ребёнка, которого ты представлял главу или две назад? Он, естественным образом, вырос окружённый водой, и, как и большинство людей, коим выпадало такое (не?) счастье, он довольно рано освоил базу искусственного дыхания. Пилозуб и Квадраволн были оба запрограммированы на подобное, просто на всякий случай. Я, конечно, всегда был превосходным пловцом, так что их навыки никогда не пригождались, но... сейчас знания могут оказаться полезными. Очень жаль, что всё дошло до такого так быстро, но тебе ведь надо хоть как-то ухватить свой кусок удовольствия, да? Я прикасаюсь к уже успевшей охладеть коже трупа, кладя пальцы под челюсть, чтобы обнаружить неудивительное отсутствие пульса. Ладно. Тогда сделаем это, сделаем это случаться. Сука, после всего этого я заставлю Джона адски жёстко меня благодарить, и если это эвфемизм, то нам всем просто придётся с этим смириться. Я убеждаюсь, что никто не войдёт, а затем сплетаю пальцы вместе и устраиваю их в центре груди Джона, основанием ладони к грудине. Я частично ожидаю, что он двинется, но, естественно, он не движется. ДИРК: (Повезло тебе, что я хороший, Эгберт.) ДЖОН: Я приостанавливаюсь, даю себе последний шанс подумать, действительно ли это то, что я хочу сделать, а затем начинаю надавливания. Так, расклад такой: думаю, многие знают, как делается искусственное дыхание. Я не собираюсь тратить своё бесконечное время и энергию на детализацию того, как я отсчитываю тридцать надавливаний, не утруждая себя никакой песней, чтобы держать ритм, потому что мои внутренние часы охуеть какие точные, а затем наклоняю голову трупа и выдыхаю ему в рот. Да, я прикасаюсь к губам Джона своими, успокойся нахуй. Целовашки-обнимашки с трупом не то чтобы вообще хоть как-то вписываются в концепцию романа, во-первых, а ещё это даже близко не стоит в сфере Чего-то Такого. Я не хочу ничего Такого. Просто один всемогущий бро помогает другому тупому ёбанному бро, которого он только что убил. Я и не ожидал, что ты поймёшь. Короче, смысл в том, что я не собираюсь подробно описывать тебе этот процесс. Я делаю искусственное дыхание, и примерно минуты так через три, поскольку в этой вселенной всем, очевидно, плевать на реализм, грудь Джона поднимается, встречаясь с моими руками, что уж начали опускаться для ещё одной серии нажатий. Его глаза встречаются с моими, примерно того же обыденного оттенка синего, широко распахнутые и непонимающие, практически сразу же прищуривающиеся до того уровня подозрения, коим был бы горд каждый частный сыщик. Ну что ж, он вернулся. Похвалы принимаются. ДЖОН: дирк. ДЖОН: ты что, только что целовал меня? ДИРК: Я делал искусственное дыхание, долбоёб. С возвращением к жизни. ДЖОН: спасибо. ДЖОН: ПОДОЖДИ. ДЖОН: ты убил меня! ты не... ты *убил* меня! Он резко садится и отползает от меня. Я не пытаюсь его остановить, просто сажусь на пятки и придаю своим чертам лица лучший покер-фейс, что у меня когда-либо выходил. ДИРК: Ну да, я злодей, если ты ещё не заметил. ДИРК: И я вернул тебя к жизни. ДЖОН: после того, как *убил* меня!! ДЖОН: чувак, это не круто! ДЖОН: похоже, ты хуже, чем я думал, м-да. И он практически выглядит... преданным, если бы меня попросили это как-нибудь выразить. Словно каким-то образом его вера в присущую мне доброту внезапно пошатнулась, или словно бы он только что узнал, что Джон Кьюсак всю жизнь жалел о роли в "Воздушной тюрьме", пока не умер под горой пылающих метеоритных обломков. Что ж. Не знаю, почему это вообще заставляет меня чувствовать нечто вроде... нет, не обиды, но чего-то вроде извиняющегося чувства, и какого хуя, это мерзко. Кем я, блять, себя возомнил? Кем меня, блять, возомнил Джон? Почему мне не плевать? Сука, мне нужно заткнуться. Моя бесполезная "эмоциональная" чушь никуда меня не приведёт. ДИРК: ... ДИРК: Похоже. ДИРК: ... ДЖОН: ... ДИРК: Могу я кое-что попробовать? ДЖОН: что? опять убить меня? ДЖОН: вообще, я бы предпочёл, что нет. ДЖОН: думаю, я просто пойду спать. Он пытается встать, но затем останавливается. ДЖОН: отпусти!! ДИРК: Дай мне одну секунду, хорошо? ДИРК: Я пытаюсь тебе помочь. ДЖОН: убивая? ДЖОН: (опять?) ДЖОН: слушай, чувак, меня до этого уже убивали друзья, и обычно я не обижаюсь, но... ДЖОН: они обычно не такие хуесосы, как ты! Сейчас нет времени думать о том, что Джон, по-видимому, считает меня другом; это кое-что, с чем ему (и, вероятно, Роуз) надо будет позже поработать. ДИРК: Если бы я хотел опять убить тебя, зачем мне тогда тебя возвращать? ДЖОН: откуда мне знать? не я здесь плохой парень, если ты забыл. ДИРК: Поверь, я знаю. ДИРК: Слушай. Скажу как можно проще. ДИРК: Я считаю, что в тебе всё ещё осталась частичка той души, что создал, когда впервые оживлял тебя, и я думаю, что тебе будет лучше без неё. При условии, что удаление этой частички не убьёт его, конечно. Но я в этом сомневаюсь. ДЖОН: ... ДЖОН: а разве это не убьёт меня опять? ДИРК: Я так не думаю. ДИРК: Я считаю, что пространство парадоксов пытается преподать нам пару уроков о том, как вливаться в свой аспект или как-то так, и я думаю, что с тобой всё будет нормально, поскольку теперь у тебя твоё Дыхание и всё такое. ДИРК: С заглавной буквы, обозначая тем подарок от бога и, наверно, бред с Аспектом. ДЖОН: ... ДЖОН: ладно. ДЖОН: но если это убьёт меня, и ты меня не возродишь, я буду преследовать твою жопу целую вечность. ДИРК: Да-да. ДИРК: Может быть неприятно. Я вновь связываюсь силами с остатками души и осторожно, словно бы в игре "Операцию" зажимая в щипца Коня Чарли, тяну. [3] Лицо Джона кривится в тот момент, когда оно отстаёт от того, за что оно там, блять, держалось. Как только я убеждаюсь, что у него ничего лишнего больше не осталось, я посылаю одиночный заряд розовой молнии, соединяющий мою руку с грудью Джона, и отправляю душу распадаться в ничто. Комната затаила дыхание (со строчной буквы для двусмысленности). Становится так тихо, что слышится какое-то биение. Джон не валится на пол, так что это хорошее начало. Когда я перевожу на него взгляд, его глаза возвращаются к их первоначальному пронзительному синему цвету, и он выглядит... нормально. У меня появляется чувство, что если бы я сейчас заглянул под его футболку, то обнаружил бы, что рана от Лорда Инглиша пропала. ДИРК: Ты в порядке? ДЖОН: да. ДЖОН: ... ДЖОН: что только что произошло? ДИРК: Как я уже говорил, я забрал из тебя то, что осталось от той души. Признаюсь, я не совсем уверен, как ты дышишь вне своего Аспекта/может, богоуровнего бреда, но раз альфа таймлайн хочет, чтобы ты был жив, кто я, чтобы спорить? ДЖОН: хм. ДЖОН: спасибо игровому бреду, наверно. ДИРК: ... ДИРК: Да. Ещё одно биение. Мы могли бы собрать ёбанную группу. Когда я смотрю на Джона, его взгляд направлен куда угодно, только не на меня. ДЖОН: если я теперь попытаюсь уйти спать, ты станешь меня останавливать? ДИРК: Не. ДЖОН: ... ДЖОН: круто. ДЖОН: увидимся, тогда. ДИРК: "Mario Kart" завтра? Это было нашей прощальной фразой уже на протяжении нескольких дней подряд, и обычно он встречал её радостным "да". Но сегодня лицо Джона лишь чуть перекашивает, покуда он встаёт и кладёт ладонь на дверную ручку. Да я и не виню его, честно говоря, я только что убил его. ДИРК: Точно. Штука с убийством. ДИРК: ... ДЖОН: ... ДЖОН: спасибо, что забрал из меня ту душу. ДЖОН: спокойной ночи. ДИРК: Ночи. Он уходит прежде, чем окончание моего слова сотрясает затхлый воздух комнаты. Что ж. Мне не привыкать к неловкости, но твою мать. Я поднимаюсь с пола и пересекаю комнату, чтобы постоять и задумчиво поглядеть на мчащуюся по ту сторону окон темноту, вырисовывая тем идеальное изображение ангстового аниме злодея. Я мог бы лучше вписываться в этот архетип, если бы ангст ситуации не решил родиться из этого глупого, глупого выражения предательства на лице Джона. Если ты позволишь мне минутку эмоционального самоанализа, я скажу, что это... отстой, по какой-то неведомой причине. Мне откровенно плевать на чьё-либо одобрение, не заикаясь уж об одобрении Джона Эгберта, но, наверно, я всегда был падок на подобное. От своего Бро, от Рокси, от Джейн, от Джейка, и о, нет. О, нет, нет, нет, нет. Я не эмоционально привязался к Джону Эгберту. Мне похуй, что он обо мне думает, потому что в те времена, когда меня заботило, что обо мне думают люди, меня заботило только мнение тех людей, о которых я беспокоился, и я не беспокоюсь о Джоне Эгберте. Только если. Что ж. Я вернул его к жизни, так? Я убил его, но убийство в наших социальных кругах, как правило, не имеет того же веса, что и в большинстве других. Чёрт, может, это даже было бы романтично для особенно развращённого тролля и, о, нет. О, нет, нет, нет, нет. Блять. "Романтично" и "Джон Эгберт" не должны существовать на одной волне, только если там не стоит какой-нибудь отрицающий элемент, но... а вот и все они. Вот оно это выражение на его лице и леденящее чувство у меня в животе. Вот они его глаза, которые я буквально описал как "пронзительные" не более пяти абзацев назад, вот они наши руки, практически соприкасающиеся во время "Mario Kart", и- Мои мне поздравления, полагаю, с тем, что являюсь худшим человеком из всех, кого я знаю. (И, поверь, это кое о чём говорит.) Я отказываюсь использовать слово "влюблённость", ладно, не надо рассказывать мне о "симпатии" к людям, но... это выражение на его лице. То, что его возрождение вообще не стояло под вопросом. Физический контакт, подобный искрам, что намного более интенсивные, чем те, что обычно приносит с собой тактильное голодание. Блять, блять, блять. Я должен был знать. Наверно я знал уже тогда, когда знала Роуз. Блять. Роуз точно знает. Я становлюсь куда меньшим ангстовым злодеем, и бесконечно большим идиотом, когда опадаю лбом на укреплённое стекло окна с глухим стуком. Так вот, может, я и не ненавижу Джона. Я... смогу с этим справиться. Я Дирк Страйдер, кончено я смогу с этим справиться. Проклятье, теперь, когда я убил его и забрал из него душу, Джон наверно больше никогда не захочет со мной разговаривать, потому что, по правде говоря, учитывая всю ту произошедшую в последнее время хуйню, кто сможет с точность сказать, что он хотел быть рядом со мной не только из-за этого крошечного кусочка меня в этой души, который мог действовать подобно магниту. Блять. Наверно теперь я просто стрёмный гей-Волдеморт. Хорошо, что никто больше не сможет этого подтвердить пока серия не будет завершена. По ту сторону проносится пространство, идеальное зеркало для моих мыслей. Я не ненавижу Джона, но возможно я случайно манипулировал им, заставив его невзлюбить меня, и возможно это ситуация отстой, и возможно, не случись всего этого дерьма, я был бы не против прямо сейчас вернуться на Землю С. Сожаление - это не моя стезя. Моя стезя - это... движение вперёд, что бы это сейчас не значило, или, что более вероятно, что бы это не значило завтра, потому как я отказываюсь позволять своему бодрствующему разуму располагать этими мыслями ещё хоть на одну секунду. На Тесее царит тишина, в постели царит уют, в воздухе царит холод. Дирк прикрывает глаза, покуда покидает окна ради своих простыней, и он не откроет их вновь, пока нечто вроде утра не проскользнёт под его дверь.