"Игнорцист"

      Хвала Богам! Оленька на всё плюнула и отпустила всех на пляж. Правильно, а то пионеры уже штабелями начали падать от жары не только в первом отряде, но и в других. И, представьте, вся эта отара под сто человек ломанулась на лагерный пляж. А я? Я не смертник, не хочу быть затоптанной, так что я прошла немного дальше и дошла до уединённой песчаной косы, где нет никого.       Скинуть с себя одежду – дело техники, а нырнуть щучкой в прохладную воду – дело наслаждения. И пофигу, что я без купальника.       Такой кайф… ммм… это покруче любого секса! — О, и ты тут! — я махаю рукой скучающему пионеру. Хех, хотя пионер он такой же, как из батареи балерина. — Ты?! — Семён удивлённо прищуривается. — Ты же… — Исчезла? — хихикнула я, выходя из воды. — Нет, я не исчезла. Я просто сделала так, что даже ты перестал меня видеть.       А ведь поначалу Семён был тем, кто видел меня даже через оморочку.

***

      Четвёртый день. После ужина.       Было что-то в приёмах пищи такое, что невольно можно было бы назвать бытовой магией. Повара готовят, стараются, вкладывают душу даже в такие простые блюда. Повара — вот у кого крыша не поехала, но это не точно.       После ужина я отправилась на лодочную станцию. Хотелось посидеть в одиночестве, хотя для меня весь этот лагерь — одно сплошное одиночество. Меня никто не видит, со мной никто не разговаривает, даже вожатая не обращает на меня никакого внимания. Идеальная маскировка. По крайней мере, мне казалось, что она работает на всех. — Привет.       Я заворожилась плеском воды, шелестом травы и тихими голосами, доносящими из-под толщи воды. Русалки. О чём сегодня вы хотите поговорить? Я с радостью вас послушаю. Не важно, что вы все, на самом деле, давно умерли.       Русалки — души умерших в воде. Насильственная смерть или же случайная, не важно. Я не боюсь мёртвых душ, напротив, сейчас они стали моей единственной компанией, помогающей хоть как-то скрасить отпущенное мне здесь время. — Привет?       Я подняла голову и повернулась в сторону голоса. Пионер? Как? Я же закрылась от всех? Как он меня может видеть? Наверное, я расслабилась. — И тебе привет, заблудшая душа, — устало проговорила я. Надо же, ещё не разучилась общаться с социумом. — Зачем пришёл? — Мне показалось странным то, что с тобой никто не общается, — пионер снял сандалии и сел рядом. Его ноги опустились в воду. Везёт ему, может дотянуться до воды.       Странным? Значит, ты ещё не знаешь, куда попал, а попал ты в дурдом с именем «Совёнок», а не в пионерлагерь. Глупый мальчик. Лучше свяжись со своими родителями как можно скорее и вали отсюда, а иначе тоже сойдёшь с ума. — И ты решил проявить ко мне сочувствие? Типа: ой! Она одинока, замкнута и ни с кем не разговаривает! А давайте я с ней поговорю! Покажу всем, что нет в ней ничего такого, да? Если да, то оставь свою жалость при себе. — Зачем же так грубо? — Грубо, Семён? Если для тебя это грубо, то в каком же нежном климате ты рос?       Семён ощутимо напрягся. Да, я знаю его имя. Я хоть и невидимка, но в люди выхожу, иначе мне просто никак — надо брать энергию, что бы оморочку подпитывать, а то на своих батарейках далеко не поколдуешь. — Хех. В каком угодно, но точно не нежном.       Я проигнорировала его. Мне хочется, что бы он ушёл. Я транслирую ему в голову своё желание, а он не уходит, сидит, чего-то ждёт. — Ты ещё здесь, придурок? — А обзываться зачем? — Ты засоряешь моё личное пространство.       И снова тишина. Я пытаюсь вернуться к своим маленьким радостям, пытаюсь услышать русалок, визуализировать их, нарисовать в голове, а не получается. Не получается потому, что их нет — этот глупый пионер их распугал. — Оставь меня одну, будь так добр. Мне и одной хорошо в этом дурдоме. — Почему ты такая злая? — Я не злая. Я — вполне себе добрая, а вот люди вокруг лишь притворяются добрыми. — Не все люди такие.       Я знаю, что он прав, но я не могу не прокручивать в голове Алису, да и всех прочих, кто когда-либо делал мне больно. Меня пальчиком тронь, надави, и я взорвусь как перезревший гнойник. — Знаю, не все, но только не здесь. Поверь, не в этом лагере. Лучше пойми это сейчас, позвони своим родителям и покинь этот лагерь как можно быстрее. Пока ты ещё в своём уме. — Глупости какие-то, — махнул пионер рукой. — Говоришь так, будто в лагере одни безумцы да сумасшедшие. — Не поверишь, но ты попал в самую точку. — Бред. — Ну и живи с этим.       Я закрыла тему. Нет смысла объяснять что-то человеку, если он не желает слушать. Пусть потом не говорит, что я его не предупреждала.       Так или иначе, но я снова поймала нужную волну и растворилась. Русалки начали возвращаться на своё прежнее место. Беззаботные… я тоже хочу не иметь забот, хочу ни о чём не думать и ни о чём не сожалеть, а я жалею. Жалею обо всём на свете.       Пионер по имени Семён остался сидеть со мной на пирсе. Вся моя злость снова улетучилась, и не осталось ни малейшего желания прогонять Семёна. Хотелось лишь спросить: «почему же ты меня видишь?». В итоге не спросила. Я просто наслаждалась тем, как в водах плещутся русалки, а их смутные силуэты моё воображение постепенно дорисовывало и заряжало красками. И это зрелище было доступно только мне. Мне одной. Мне, способной видеть изнанку мира.       В чувства меня привёл только горн к отбою. Семёна рядом со мной уже не было, хотя в воздухе отчётливо чувствуется его след. Совсем недавно ушёл. Странный пионер, хотя кто бы говорил? У меня у самой тараканов столько, что ими хватит весь лагерь накормить.

***

— Дураком я был. Надо было сразу поверить твоим словам. — Будто это что-то бы изменило, глупый попаданец? У тебя же нет тут дома, как и у меня. Куда бы ты вернулся? В реальность? В объятия барона Субботы?       По слухам, у Семёна-то как раз родители в этом мире есть, а вот о своих я ничего не слышала. Это значит лишь то, что для этого мира я — никто. Человек — чистый лист. Кто я? Где я? Что я? А поди разбери. – У меня, может, дом и есть, а вот про тебя не уверен. – Эх…       Семён взял камешек и запустил его в воду. Плюх и он пошёл ко дну. — Так что если бы я тебе сразу и поверил, то это ничего бы не изменило.       Через сутки, после отбоя, Семён пришёл ко мне и рассказал про торт, про свою истерику, про всё. Даже про то, что он вообще из другого мира. Я тоже раскрыла ему все карты и даже рассказала про то, как Алису чуть на тот свет не отправила.       Семён мне искренне посочувствовал и позавидовал, ведь я могу скрыть себя ото всех, а он — нет. Ему пришлось принять безумную реальность, в то время как я смотрела на неё через плащ-невидимку, хотя даже этот «плащ» не всегда меня спасал.       Вот так мы и познакомились. Вот так нас и объединила общая беда — дурные пионеры, сумасшедший лагерь и всё остальное. А ещё нас какого-то чёрта занесло в один и тот же лагерь и мы оба… мертвы? Может сюда попадают особо накосячившие? Чистилище, так сказать? Или один из кругов Ада?