"Игнорцист"

      Миниатюрная, как кукла, ростом лишь чуть выше Мику. Формы у неё по-своему притягательны: грудь второго размера и аппетитная филейная часть. По волосам видно, что либо генетика постаралась, либо жизнь её ощутимо отпинала – брюнетка с седыми нитями. По-своему привлекательна… но что у неё творится в голове? Даже Рандом не ведает, а меня так и вовсе она частенько ставит в тупик.       Чехова села рядом со мной. От её кожи веет приятной прохладной. Может тоже искупаться? — И куда же ты делась, раз не исчезла? — Хех, — Чехова смилостивилась до лукавой улыбки. — Ма-ги-я. Спроси у магии. — Без загадок, пожалуйста.       Есть у этой девушки одна дурная манера – она частенько говорит загадками, ходит окольными тропами и пока узнаешь о чём она говорит, то полвека пройдёт и не заметишь. — Слышал про местную трагедию 72-го года?       Я отрицательно покачал головой. — А про старый корпус? — Не напоминай, — от воспоминаний меня немного покоробило. Зловещее место, ничего не скажешь. К тому же… это не просто зловещее место, это нечто покруче.

***

      Чёрт бы побрал эту вожатую! Чёрт бы побрал этого Шурика! Да чтоб вас всех Ктулху сожрал!       Я не на шутку бесился. Меня одного отправили искать Шурика. Причём не просто отправили, а выпнули со словами: – Шурик в старом лагере. Опять в бомбоубежище залез за деталями, – я уже и не помню, кто мне это сказал, но, кажется, это был отшибленный ЭлектроТроник.       Почему ЭлектроТроник, а не Электроник? Это чудила отчудил вчера так, что без слёз и не вспомнишь, правда, я вот не до конца понял, плакать мне или смеяться над ним, но об этом я расскажу позже. А сейчас давайте о текущем – о Шурике, об этом гении, мать его, кибернетики!       Спустя примерно час вполне себе осознанного шатания по темноте я вышел к старому корпусу. Место жуткое, аж кожа дыбом. Обветшалое, покосившееся, а внутри так и вовсе всё выглядит так, будто это место покидали в большой спешке.       Мне находиться здесь не очень приятно, тем более одному – не покидает чувство, будто за тобой кто-то следит и не просто следит, а дыры в тебе прожечь пытается, а через них залезть под самую кожу, дотянуться до нервов и разобрать их на атомы. Я: «Это с того света», — беззаботно сказала бы Чехова и на вполне человеческом языке стала бы разговаривать с «тем светом».       Надо было взять её с собой — ей бы понравилось такое местечко, да только вот меня из лагеря пинками выгнали, а ведьмы и след простыл.       Хех, забавно. Я ищу Шурика, хотя в лагере у нас есть Шура. Может вернуться обратно, выдать всем Чехову и сказать, что Шурик пол сменил? …: Тебе жить надоело? Я: В смысле? …: В коромысле, — съязвило моё либидо… или подселенец… или как его там. — Она знает кучу способов как человеку отравить жизнь. Сделаешь так и не факт, что завтра проснёшься. Я: К твоему сведению, я и так одной ногой на том свете.       Я знаю, что меня каким-то непонятным образом выбросило в этот лагерь из моей реальности, где я умираю. Лежу на снегу, подкрашиваю его своей кровью, а сам умираю. У Чеховой всё так же: она тоже при смерти, но при других обстоятельствах.       Хрен знает кому в голову взбрело затащить нас сюда, но чувство юмора у него явно на пятьдесят оттенков чернее чёрного.       В одном из кабинетов я нашёл люк в полу. Пришлось немного попотеть, что бы его открыть. Наверное, это и есть вход в бомбоубежище? Как я не хочу туда идти, хочу забить на всё и не искать этого очкастого придурка, но с меня потом три шкуры спустят. — Шурик, выходи, — как можно громче, чуть ли не крича, сказал я, светя в темноту. На покрытых толстенным слоем пыли ступенях видны следы пионерских сандалий, причем свежих. — Придурок…       Я шагнул в темноту. Лестница с виду крепкая, но на последней ступеньке я чуть не исполнил кульбит из-за прогнувшейся доски. Шурик тоже наступил на эту ступеньку, но ему повезло меньше, и он распластался на полу, собрав своей формой кучу пыли.       При Советах умели строить на века, чего только стоит этот коридор и каким-то чудом ещё работающие лампочки, не все, конечно, но работающие. И свет здесь есть.       Отдельный генератор? Или свет тянется от Совёнка нынешних дней? Ну точно не ЛЭП — столба со щитком я снаружи не видел, хотя в этой темноте я и чёрта не увижу, даже если он передо мной язык будет показывать.       Ещё немного в темноту. Предо мной явилась гермодверь. Закрытая. Пришлось немного постараться, что бы одной рукой нажимать на кнопку, а другой — крутить подклинивающее колесо. За дверью оказался самый настоящий бункер: радио, двухъяруска, система вентиляции и прочее-прочее-прочее.       Чёрт! Знал бы я, что здесь есть бункер, то ушёл бы жить в него подальше от этих психов. Хотя… вряд ли. Там есть кровать тёплая, четырёхразовое питание и удобства, правда мозги потом по веткам собираешь, а тут что? Пустые шкафы, отсутствие еды и шалящая паранойя. Я бы тут и дня не выдержал.       Ладно. Чёрт с ним! Надо найти этого идиота и сваливать отсюда.       Вторая гермодверь поддалась без лишних вопросов. Мне даже показалось, что я иду обратно в старый корпус – уж слишком похожи коридоры, но зияющая дыра в полу развеяла мои сомнения. – Эй, давай без глупостей!       Фонарик несколько раз моргнул и погас. Пару раз кулаком по крышке и он пришёл в себя. Или фонарю скоро кирдык, или он решил проверить мои нервы на прочность.       Идти дальше по коридору смысла не было – Шурик бы эту дыру и в жизни не перепрыгнул. Если куда и мог пойти этот двинутый пионер, то только вниз, а внизу… ух, коленки. Внизу шахта с кучей ответвлений.       Ну ахренеть теперь! И куда мне идти? Где искать этого придурка? …: Он тут! Я знаю, где он! – радостно завопило создание в голове. – Если дашь порулить, то я тебя быстро к нему выведу! Я: Это как я тебе порулить дам? …: Так же, как Чехова разрешает Камикадзе управлять собой. Просто дай отмашку, и я всё сделаю.       У Чеховой в голове тоже есть свой маленький друг, правда он был у неё ещё до лагеря. Она мне много чего про своего Камикадзе рассказала, правда мой товарищ… эм, как бы так сказать? Мы знакомы всего четыре дня, а такого доверия он ещё не заслужил. Честно? Да и фиг с ним! Я просто хочу побыстрее найти Шурика и свалить отсюда, желательно в постельку. Я: Бери управление.       Ноги сами понесли меня по туннелям заброшенной шахты. Через какое-то время я остановился у деревянных ворот. Даже я начал чувствовать, что Шурик совсем рядом. Настолько рядом, что прямо за этой дверью. …: Он там.       Я открыл дверь в воротах и попал в самую настоящую пионерскую изнанку: на полу валяется множество бутылок из-под алкоголя, бычки от сигарет, а на стенах чего только не понаписали. Фига себе! Даже презики валяются попользованные и завязанные узелком. Ну не надували же их ради прикола? Хотя, чёрт знает! Тут у всех не все дома. — Семён, — по телу пробежались, нет! Проскакали мурашки! Кто-то из темноты позвал меня. И голос такой… ледяной? — Шурик? — я направил фонарь в темноту. — Вот ты где, недоразумение очкасто… е…       У недоразумения крайне паршивый вид. Даже слишком паршивый. Одежду Шурик умудрился как-то порвать. Кожу во многих местах ободрал, а лицо… фух, кое-как приступ тошноты подавил.       Лицо просто нечто: губ нет, но прекрасно видно зубы. Глаз в осколках от очков, он вывалился из орбиты и висит на ниточке. Бр… фух. Носа нет, вместо него две дырки для дыхания…       Ужин помахал мне ручкой и оказался на полу. — Хрена себе ты загримировался! — поднял я палец вверх, пытаясь не распрощаться и с полдником. — Фух… — Еда-а-а, — протянул Шурик совсем уж по-мертвецки. Мертвецки? Мёртвый?! …: Да это зомби!       Вполне себе живой цвет моего лица стал мертвенно-бледным. По телу снова и снова пробегают мурашки, руки забила дрожь, крупная дрожь. Я стою в оцепенении и смотрю на это нечто, прозванное зомби. В голове всплывают все когда-то просмотренные мной фильмы на эту тематику. — Мозги-и-и-и? Я: Мне пиздец! — Мозги!       Это мёртвое нечто под видом Шурика кинулось на меня. Откуда такая у зомби прыть? Вы же еле-еле своими конечностями ковылять должны, а не бегать как Усэйн Болт?!       Моё второе Я отстранило меня от управления.       Я пнул рядом лежащую бутылку под ноги зомби-Шурика, и тот распластался на полу. Попытался встать, но я ему не дал — зарядил фонарём в череп. — Еда-а-а… — жалобно завыл зомби. Ещё удар. Я слышу как трещит череп. Удар-удар-удар. Мозги летят в разные стороны, а я не могу остановиться. Бью и бью. …: Или мы его. Или он нас, — циника включил, а мне что делать? Этот циничный ублюдок на моих глазах убивает Шурика, хотя и человеком назвать его уже нельзя. Это ЗОМБИ! МАТЬ ЕГО, ЗОМБИ!!! Я: ВЫЛЕЗАЙ, ПРИДУРОК! — я срываюсь на крик, пытаясь вернуть себе управление. Удары замедляются, но толку от этого, если последние этак ударов десять пришлись уже на труп. — Вот что ты натворил? Что я теперь скажу?! …: Мы только что мир спасли от возможного апокалипсиса! От нашествия зомби! А ты что? Какого хрена я натворил? И это твоя благодарность?!       Если бы все только знали, как меня эти четыре дня в этом дурдоме доконали! Ни дня покоя! Ни часа покоя! Даже во снах чертовщина какая-то, а просыпаюсь всегда огурцом!       Слепаков даже пел: каждую пятницу я в гавно, но каждый понедельник — я огурцом. У меня от понедельника только утро, а всё остальное — пятница. Четыре дня так уже… — Сюда! Сюда! — из-за деревянной двери послышались голоса. …: Извини, но придётся мне ещё раз порулить. Я: Да делай что хочешь! — рявкнул я в мыслях и ноги снова меня понесли вперёд. Тело влетело в другую дверь и рывками вверх по лестнице. Воздух! Воздух!       Через несколько минут я оказался в центре лагеря. На площади. Какой же внушительный крюк я описал, хотя можно было просто спуститься здесь и вот он, зомби-Шурик! Ммм… прости, полдник. Перед глазами стоит ещё его лицо и то, как я фонарём размозжил ему череп. …: Можешь говорить мне, что хочешь, но мы живы и тебя не покусали, а значит зомби-апокалипсис отменяется.       И он не соврал. Нашествия зомби не случилось. Меня не покусали и, что самое приятное, меня не сожрал этот двинутый очкарик-зомби. На все вопросы о Шурике я отвечал просто, а точнее просто врал: Извините, но я его не нашёл.       В обычном мире меня бы уже за уши притянули, мол «убил его, расчленил и труп в речку выбросил», а здесь просто покивали и сказали, что «не судьба, но ты молодец».       Здравомыслие: -1, если не все -10.

***

      Чехова лежит, схватившись за живот, и смеётся. Я обиженно на неё дуюсь. Я страху натерпелся там, а она угорает надо мной. — Ничего смешного! — Да нет… нет… хи-хи-ха… — эта полоумная ведьма пропала на минуту, пытаясь не задохнуться от смеха. Я не рассказывал ей о произошедшем со мной тогда. — Из стены полезли руки, не пугайся — это глюки. — Глюки? — Именно! Глюки! — она ткнула меня пальцем в лоб, и я упал спиной на песок. — Духи над тобой подшутили, балда.       Девушка засмеялась. И как мне её терпеть прикажете? Хотя, если смотреть на прожитую в этом лагере неделю, то Чехова тут самый адекватный человек. Почти. — Ты был бы рад, если бы к тебе в дом зашёл посторонний без приглашения? Чужой? Человек, которого ты не знаешь? — я отрицательно покачал головой. — Вот и духи были не рады. К Шурику они ещё как-то привыкли, хотя он их и бесил тем, что постоянно бункер обчищал. А вот ты новый, неизвестный, весь негативом сочишься. Да ты и сейчас на негативе! — Семь дней в дурдоме. Будешь тут на позитиве.       Чехова кивнула и продолжила просвещать меня в тонкие энергетические материи столь хрупкого мирка: — Они сочли тебя угрозой, залезли к тебе в голову и подкинули галлюцинацию в виде зомби-Шурика. — Хорошие у них шутки. — Какие есть, Семён, какие есть.       Мир свихнулся. Окончательно и бесповоротно, а время всё идёт, всё движется, а автобусов всё нет и нет. Быстрее бы свалить отсюда… даже если там меня ждёт только Костлявая с косой. — Расслабься, а то на тебя смотреть смешно. — Отстань, заноза в заднице, — небрежно бросил я, прикрыв глаза. Солнышко такое приятное. Так бы и уснул. — Не видишь, я отдыхаю. Наслаждаюсь природой. — Ну и ладно!       Чехова встала, разбежалась и бомбочкой прыгнула в воду. Сумасшедшая…