"Игнорцист"

— Ну и куда мы пойдём? — хлопнула глазками Саша, прислонившись спиной к дереву. — Везде пионеры, а тут сидеть как-то не цивильно.       Я бы и тут остался — отсюда до заднего выхода из лагеря рукой подать, а там можно и где-нибудь в леске затеряться. Неплохой вариант, но у нас есть одно НО — автобусы. Если мы пойдём в лес, то сильно рискуем остаться в этом лагере ещё на… а чёрт его знает, но я тут и дня лишнего проводить не намерен.       Я скинул с плеч рюкзак и открыл потайной карман. Большая связка ключей, оставленная мной в качестве компенсации за моральный вред от приворота Слави, лежит там и ждёт своего часа. Этот час настал. — Вот ты какой, мастер ключей. — Есть немного.       Связка тяжёлая, ключей с бирками тут в избытке. И как только Славя такую тяжесть в кармане таскает? Я стал перебирать ключи, пытаясь найти более-менее подходящее место. — А может к тебе пойдём? — предложение было глупое, но я решил попробовать. — Нет, — категорически отрезала девушка. Мне показалось, что она там что-то прячет и специально не хочет идти туда, но что она там прячет? Все её вещи в рюкзаке. — Ключ от него у меня, но туда мы не пойдём — людей много, нас кто-нибудь да заметит.       Два шпиона. А мне эта игра начинает нравиться… а может дело и вовсе не в игре, а в моём желании не пускать в своё личное пространство кого-то ещё? Мне и этой ведьмы с прибабахом хватает с головой. — О! — взгляд девушки зацепился за бирку с надписью «Склад». — А пошли туда? Там точно сейчас никого нет. — Пошли.       Идея показалась мне с изъяном, но спорить было лень. Тайными тропками мы через десять минут добрались до складов, не попавшись никому на глаза. Может и попались, но что-то мне подсказывает, что тут не обошлось без проделок этой ведьмы, идущей за моей спиной. — Опять магия? — Неа, — игриво ответила она. — Честно. Ни-ка-кой.       Врёт, конечно. Врёт и не краснеет.       Замок первого склада послушно поддался, и мы прошли внутрь. Саша прошмыгнула в помещение первой и ушла куда-то за стеллажи. Спустя пару минут она вернулась, прихватив с собой матрас. — Не на скамейке же нам сидеть?       И то верно.       Я разлёгся на матрасе, а Саша села рядом, возле ног. Её взгляд не выражал какого-либо неудобства или стеснения. В общем, она была не против моей наглости, а я просто прикрыл глаза и задумался:       Быть одному… так ли это глупо, как думает моё второе Я? А как я сам думаю? Я даже и не думаю — у меня есть одна причина, а точнее один человек, не дающий мне думать о будущем с кем-то — Ксана. Нет, я о ней не думаю почти, просто опасаюсь: а вдруг я впущу кого-то к себе, а в ответ получу нож под ребро? …: Признайся себе, что дело не в твоих «опасениях». Я: А в чём тогда? …: Ты не боишься начать жизнь с чистого листа. Напротив, ты хочешь этого, но не хочешь делать это один. — Так что? — девушка посмотрела на меня с любопытством и лёгкой улыбкой. — Я продолжу свою историю? Или ты что-то расскажешь? — Ну, раз ты настаиваешь…

***

      День шестой. Завтрак.       Смена потихоньку кончается. Осталось потерпеть всего лишь один день, а завтра? Даже не знаю, что будет завтра. По мнению одной пропавшей чёрт знает куда девушки, завтра для нас наступит логический конец, а именно:       Мы вернёмся домой и сгинем там. Честно? Не хочу я проснуться в парке с дыркой в животе.       Или вернёмся, но притворимся, что ничего не было. Не факт, что я смогу – события в «Совёнке» уж слишком запоминающиеся. Их будет крайне трудно сделать «просто ещё одной выброшенной в помойку неделей».       Или останемся здесь. Нет, не хочу я оставаться в этом безумном мире. Лучше уж сгинуть, чем остаться здесь. …: Не с той ноги встал, да? — ожило моё либидо. — О глупостях думаешь. Поверь, этот мир не так уж и плох — всяко лучше, чем лежать с дыркой на снегу и думать о том, что жизнь могла бы быть лучше, но мне было лень что-то менять, и я цеплялся за старое. Я: В старом нет ничего плохого, — отрешённо констатировал я, двигаясь в очереди на раздаче. …: Прошлое должно оставаться в прошлом, а настоящим нужно жить здесь и сейчас.       И то верно. Признаю. Я часто думаю о прошлом. Думаю, как бы повернулась моя жизнь, если бы я понял свою ошибку ещё после отбитых костей, лёгких, селезёнки? А если бы этого первого раза не было? Если бы я снова мог играть, не чувствуя как мои лёгкие зажаты в тиски, и без боли?       Наверное, я бы и в «Совёнок» не попал… как знать? Может, оно и к лучшему?       Я занял свой любимый столик в углу. Бессмысленное ковыряние ложкой в рисовой каше — это всё, что мне остаётся. Из-за своих мыслей вот так просто я влетел в небольшую депрессию. Мне… одиноко? Пожалуй. Три дня мне было кому пожаловаться, с кем посмеяться, с кем спрятаться от всего мира, а сейчас… а что сейчас? Сейчас я снова один и от этого мне грустно.       Вот и как после всего этого я могу впускать в свой мир людей? Чехова пришла и ушла. Тяжко это осознавать, но я к ней привязался за три дня. Как к другу привязался, а сейчас я снова один. — Сенечка, а ты чего такой кислый? — На радуге забыл зависнуть, — прыснул я в ответ. — Бака! — Мику. Даже и не признал сразу. Я поднял голову. Хотелось развеять все сомнения. — Сейчас ты скажешь, что я — сама такая? — Ага, — кивнул я. — Глупая, несносная и тараторящая.       Хотя сейчас она и не тараторит. Да и вообще выглядит как-то странно. — Ну и что с того? — Мику решила пустить слезу. — Это ведь не меняет ничего, так? Я… — Мой! — от крика я чуть на скамейке не подпрыгнул. Как рояль из кустов выскочила Славя и толкнула Мику так, что та оказалась на полу, потирая ушибленный зад. — Не надо тут ему глазки строить! Он не заслужил такой почести! — Я и не строила! — Строила-строила! Я всё видела! — трио стало квартетом. Появилась Лена. — Он вообще-то мой! — Так! Так! Дамы, к вашему сведению! — возразил я. Что же за чертовщина тут опять творится? — Я — не собственность и уж точно не вещь, которую можно взять и унести… — А ну-ка, девочки, взяли!       К Мику, Славе и Лене присоединилась Алиса. Эти полоумные девицы подняли скамейку вместе со мной и куда-то потащили. Я уж и не знал, поддаться ли тряске и упасть на землю, или же вцепиться в скамейку и попытаться удержаться. — Стоять! Раз-два!       Девочки остановились так резко, что я чуть не полетел со скамейки прямо в вожатую. — Ольга Дмитриевна, спасите! — завопил я, борясь с приступом тошноты. Уф… меня укачало… — И куда это вы его тащите? — поинтересовалась вожатая. Спасите меня! — Профилактика, — подала голос Славя. — Семён сказал кое-что обидное, и мы решили помыть ему рот с мылом. — Вот как? Тогда я с вами.       Пять девушек против одного меня? Это где я так умудрился накосячить, чтобы сразу пять девушек ополчились на одного меня? Бр… положите меня на землю… меня сейчас… уф… а можно полегче?       Девицы соизволили остановиться только у рукомойников, и снова резко. Я вцепился в скамейку мёртвой хваткой, в глазах всё плывёт и двоится, в горле застрял тошнотворный ком из остатков вчерашнего ужина. — Ну как тебе поездка? – ехидно поинтересовалась Алиса. — Как после… кхе… американских горок. — Ещё хочешь? — Нет…       Нет — это значит да. Девочки подняли скамейку и принялись наворачивать круги, пока вожатая куда-то ушла, но обещала скоро вернуться.       И за что мне такое наказание? Я же ничего такого не сказал, да и не сделал. Всё как обычно — я сидел за своим столиком, никого не трогал, а тут ко мне приклеились как банные листы эти полоумные девицы, и давай катать меня на скамейке.       Когда вернулась вожатая, то и скачки прекратились. Девочки отцепили меня от скамейки и прислонили к стенке рукомойника. Мне настолько плохо, что даже сопротивляться не могу. — А сейчас мы ему рот с мылом-то помоем, — с трудом разобрал я голос Слави и плеск воды. Мыло смочила, что бы мылить было проще? …: Мне опять тебя спасать? Я: Нет, блин! Можешь за меня попробовать мыло на вкус! ...: Значит, спасать.       Вот так я снова отдал управление своим телом в руки своего второго Я. Голова тут же прояснилась, зрение пришло в норму, чувство тошноты исчезло. Две девочки держат меня за плечи, но это не мешает мне вырваться из их хватки, отпихнуть Славю вместе с куском мыла и пролезть между ног вожатой, вставшей на моём пути заградительным щитом.       Добежав до кустов, я остановился, закинул на плечо кого-то и куда-то рванул. В себя пришёл только за пределами лагеря, на костровой поляне.       Этим кем-то оказалась Ульяна. Маленькая язва сидела в кустах, наблюдала за моими мучениями и смеялась. Точно смеялась, и не просто смеялась, а злорадствовала.       Я опустил мелкую на землю, и присел на корточки перед ней. — Ну давай, рассказывай. Это твоих рук дело? — Нет. — А если я тебе рот с мыло помою? — в моей руке оказался кусок мыла. Это когда я его успел выхватить? — Не скажу, — Ульянка начала пятиться назад. Я за ней обычным шагом. — Говори, зараза! — Ай… нет! Нет! Я не скажу!       Ульянке некуда бежать. Спиной она врезалась в дерево и я уже навис над ней с огромным желанием пустить мыло в ход. — Ладно! Скажу! Только убери мыло. — Нет, не уберу. Пока не расскажешь — не уберу. — Вот гад! Ну ладно…       История такова. Ульяна стащила у Слави ключи и ночью проникла в медпункт. Там она нашла мешочек с очень интересной сушёной травой и не придумала ничего лучше, чем проникнуть в столовую и смешать траву с сушёными листьями чая.       Этот самый чай подали утром. — Что в мешочке было? — Трава какая-то. — А конкретнее. — На мешочке вышивка была в виде листика. В учебники по биологии я уже видела такое — конопля называется.       В глазах Марии и глазах Хуана – вот и вышла марихуана, ну или конопля. Если бы чай был не с молоком, то ничего бы и не было, а так вещества из конопли впитались в жир из молока, и безобидный чай превратился в чай с эффектами, присущими принятию марихуаны. — Ну это ясно. А девочки почему на меня набросились? — Не буду я это говорить! — Рот намылю! — Шантажист…       Девочки были под чаем, кроме Ульянки. Она и наговорила девочкам всякой ерунды, желая посмотреть, что из этого выйдет. Кому-то болтнула, что я якобы люблю, но не признаюсь, а кому-то наговорила гадостей. — А рот я тебе всё равно намылю.       Обещания я сдержал и там же, на месте, хорошенько вымыл мелкой рот с мылом. Пусть она этот урок запомнит надолго, и не будет клеветать на людей.       Ульянку я с миром отпустил, а сам до обеда прятался в домике на дереве. А что ещё оставалось делать? Все те, кто успел испить чайку, были не совсем в себе, а ещё раз прокатиться на скамейке мне ой как не хотелось.

***

— Умеешь ты влипать в разные истории, — хихикая, заключила девушка. Уже минут как пять она лежит, положив голову мне на живот. — А ты пила чай? — Пила. Весь стакан выпила, — Саша повернула голову и устало посмотрела мне в глаза. — Хочешь спросить: и как оно? Быть под марихуаной? Кому как. Я вот в домике заперлась и почти до обеда впала в депрессию. Подобный опыт я повторять не хочу. — Кому депрессия, а кому — катание на скамейке, — заключил я, угрюмо выдохнув. — И чего ко мне все так липнут? — Ты задаёшь очень глупые вопросы, Сёмка. Сам подумай. Всё же очевидно!       Для кого-то да, а для меня — нет. Для меня это не очевидно. Так же не очевидно, как и то, почему магнит притягивает к себе определённые виды металла. Не очевидно только в том случае, если бы я сам был магнитом. Вот и здесь так же – я притягиваю к себе людей, а почему? Не понимаю. — Ты — мальчик, парень в самом соку, самом расцвете сил. Есть ещё Шурик и Электроник, но их мы не считаем: один женат на науке, а второй всё никак к Жужелице подкатить не может. — Это я и так знаю. — Плохо знаешь, получается, — заключила девушка, борясь с желанием отписать мне щелбан. — Так вот. Наш отряд состоит, преимущественно, из девушек. Одиноких девушек у которых, возможно, никогда и парня-то и не было. А тут ты. Весь такой одинокий, свободный, благоухающий. — Может и так, — отчасти согласился я. — Да так! Так! Точно говорю! — А ты? — А что я? Я, как и ты. Молода телом, а жизненного багажа куда больше, чем на семнадцать. — Семнадцать? — удивился я. — Тебе же шестнадцать. — Вчера исполнилось, если верить местному календарю, — девушка сложила руки в замок и прикрыла глаза. — Отвратительный день рождения…