Orchid

Угх… пристрелите меня… Моё бренное существование продолжилось на том моменте, как я осознала себя лежащей лицом вниз на той самой лужайке возле треклятой статуи. Как в мои уши ещё не заползли насекомые, сделав мой тупой мозг своим пристанищем, я не знала, но считала своей удачей то, что этого так и не произошло. Казалось, что всё моё тщедушное тельце было одним большим синяком. По крайней мере, ощущалось оно точно так же. В руках, да и везде, если честно, была вовсе не приятная ломота, а всё моё естество покалывало от жуткой усталости, и я не могла даже нормально согнуть свои крохотные пальцы, не испытывая при этом адских мучений. Грудная клетка горела просто адским огнём, как и саднящее от дикого крика, горло, и я отрешённо заметила, что, кажется, сорвала свой и так уже хриплый от долгого молчания, голос. Господи, чем же я тебя так прогневала, что за использование лечебной причуды ты мне даешь такие муки?.. не думала я, что использовать эту суперсилу настолько неприятно. Мученически вздыхаю и пытаюсь перевернуться на другой бок, не повредив при этом свои бедные детские косточки. Получилось с попытки, эдак, пятой, да и тело от черезчур энергичного передвижения заболело чуть сильнее, но я могла теперь наслаждаться лучами тёплого солнышка и не боятся, что какие-то жуткие червяки заползут мне в голову. Мягкий шелест высокой травы, в которой стыдливо спряталось жаркое дневное солнце, убаюкивал моё и так уставшее за этот день сознание и я сама не заметила, как уснула. Или всё же я опять упала в продолжительный обморок, кто его знает, но всё же. В бессознательном состоянии мне всё мерещились чужие тёплые руки, которые нежно и будто бы рассеянно гладили меня по голове, мягко перебирая короткие сиреневые кудряшки. Я в своём собственном бреду счастливо улыбаюсь неизвестным рукам и настойчиво льну к таким приятным прикосновениям, слыша в ответ лишь чужое тихое хмыканье.

***

Просыпалась я с хриплым, однако ясно передающим всё моё раздражение, мученическим стоном неприятия этого слишком жестокого и несправедливого мира и, конечно же, с гудящей от количества мыслей, головой. Она ощущалась неподъемным грузом, огромным раскалённым шаром на совсем тоненькой шее и мне хотелось, как в тех самых странных диснеевских мультиках, просто взять и открутить её, выбросив куда подальше. На луну, например. Чтобы не мешалась. Но, к моему собственному разочарованию, у меня для этого была неподходящая причуда и слишком слабенькое тельце. Реальность же действительно была жестокой, хоть в этой долбанутой, но весьма продвинутой в части… почти всего, вселенной, и существовали люди-мутанты, которых в современном обществе считали самым нормальным, самым что ни на есть обычным представителем Homo Sapiens. Странный мир, странные люди и, конечно же, весьма странные способности. В 2325* году вообще всё было странным (по крайней мере, для меня), учитывая ещё и то, что умирала я в далёком 2023. Да и Япония… не думала, что простая, невзрачная девушка из Америки когда-нибудь отправится в такую консервативную страну (различные фанфики, в которых пояснялись некоторые моменты из канона, да проведённое время за просмотрами различных дорам, аниме и прочего, сделали из меня чуть ли не гуру в этом… вот только никаких азиатских традиций я не знала и как-то не потрудилась поинтересоваться), да и сверх того, станет её коренным жителем. Это… странно. Дико. Но одновременно и захватывающе. Если бы только не эта инвалидность… В который раз уже тяжело вздыхаю, при этом чуть не откинув коньки при очередном приступе нестерпимой боли, я медленно открываю слезящиеся глаза, краем сознания замечая, что уже начинало вечереть и небо постепенно окрашивалось в багровые-лиловые тона. Если хорошенько вспомнить, то приблизительно этим утром (или всё же днём?..) я спасла (или нет, тут уж как знать) незнакомого мне человека от истекания кровью и последующего посмертия во внутреннем дворе приюта. Прямо напротив треклятой статуи Шинобу Кочо, этой чёртовой героини-бабочки, которая меня за эти год-полтора успела конкретно так запугать и затем и взбесить своей реалистичностью. Кто вообще делал эту жуткую статую?! Подрагивающие от холода и усталости, тоненькие ручонки поднимаются сами по себе и плотно закрывают уставшее от всего этого недоразумения с причудами, приютами и ставшую уже привычной инвалидностью, детское лицо, и я наконец могу вдоволь проораться в уже свои маленькие, совсем крохотные ладошки. Плевать, что из-за этого мне будет хуже. Особенно моим голосовым связкам. Мне срочно нужна была хоть какая-нибудь разрядка, и я её получу вот таким вот образом маленького невинного самонасилия. Как же меня всё задолбало… Нет, ну, а что вы ожидали от несчастной, чертовски невезучей попаданки, которая даже сесть, не то чтобы встать без чужой помощи не сможет? А про то, чтобы ходить, и вообще речи не было. Вот серьёзно, я не могу, аки тот самый Всемогущий или, берём планку чуть пониже, Старатель, начала тут превозмогать и крушить-ломать всё, аки долбанный Халк. Хотя на Брюса и той, и иной мало походили, но вот силищи им было не занимать. А второй своими проблемами с гневом и вовсе чуть ли не характерная копия зеленоватого монстра. Или, например, как та же крутая героиня-кролик Мируко — на руках ходить без видимых затруднений, как вам это? Конечно умом-то я понимала, что это всё — результаты долгих и упорных тренировок, но маленькая сосущая зависть всё же брала своё. Трусиха-я, в теле слабой и беспомощной девочки-инвалида, хрупкой и довольно-таки мелкой для своих шести лет, соплячки. Звучит как начало одного офигительного анекдота… который, как всегда, заканчивается довольно плачевно. Если бы у меня хотя бы была более подходящая причуда… но и эдаким хиллером мне тоже было неплохо жить. Если бы это дурное тело с дурацкой суперспособностью, конечно, могло себя исцелять, то вообще было бы здорово, но чего нет, того нет. И так я уже должна была благодарить всех высших сущностей, богов, да хоть тех же единорогов, поттерианских нюхлеров и летающего макаронного монстра, что мне вручили такой чертовски ценный дар, как вторая жизнь в новом, совсем ещё маленьком, теле. И в совершенно отличным от моего, мире. Но, естественно, что было бы намного круче, не будь младшая Кобаяси, точнее уже я, такой слабачкой. Мне не нравилось моё слишком тонкое тело, в прошлой своей жизни я была хоть и трусихой, но не такой… нежной. Я не понимала, как эту девчонку ветром не сдуло куда-то далеко-далеко, потому что даже на фоне обычно хрупких японцев мелкая выглядела откровенно жалко. Как оживший труп, вот только без привычного зловония. Глядя на новую меня, мне разве что хотелось погладить себя по пушистой голове, осторожно обнять бедную худющую девчушку, и накормить до отвала. Особенно накормить, потому что состояние напоминающей жертву Бухенвальда Кобаяси-младшей вызывало серьёзные опасения. По крайней мере, у меня, но это было вполне себе нормой — волноваться за собственное, пускай даже одолженное на неорпеделённый срок, тело. Кстати о еде… когда там бедным-пребедным, измученным да голодным сироткам чудесный да сытный ужин подавать будут?.. ведь обычно у нас вечерняя трапеза начинается в шесть, иногда в полшестого, а потом нашу прекрасную, всем сердцем желанную… кухню закрывает своей причудой весьма жадная и ворчливая для приютской воспитательницы особа, Сэки-сан**, и в святую святых попасть потом просто-напросто невозможно. Но ничего, у меня (да и в некоторых весьма сообразительных детишек) были свои связи. Если, конечно, попрошайничество и иногда писклявое песнопение можно было назвать связями… ну, а ещё, например, если хорошо попросить и состроить умильную мордашку, так и просящую, чтобы потрепать по миленьким щёчкам и затискать чуть ли не до смерти (что частенько делали забавные, на вид чопорные пожилые леди, случайно отыскав такую болезную крохотульную меня возле мест, где я обычно, к своему стыду, попрошайничаю), то тебе за просто так дадут вкуснейшие булочки из во-он того магазинчика за углом. Ещё и по по вечно кудрявой головке погладят, приговаривая, какая же я милая и хорошая девочка. Бр-р-р! От таких весьма подозрительных взрослых я всячески старалась убёгивать, и как можно дальше и быстрее. Ну, точнее насколько позволяла мне моя развалина-коляска, но умом я понимала, что на такой скорости меня даже безлапая черепаха обгонит, а взрослая человеческая особь, особенно с причудой, и подавно. Поэтому, чтобы случайно не попасть в лапы всяких извращенцев-педофилов и продавцов человеческими органами, я старалась присутствовать на скудных приютских завтраках-обедах-ужинах, что, к моему величайшему сожалению, иногда не выходило из-за придурошных детей, у которых, казалось, вместо мозгов были зелёные, слизкие, а оттого и весьма противные личинки этих самых бабочек, которыми они так сильно восхищались. Серьезно, что вообще происходит с этими людьми и с их фетишем на конкретные вещи?.. хотя, конечно же, не мне их судить, ибо когда я была мелкой, то вела себя ничуть не лучше. Тяжело вздыхаю, пытаясь унять свою разошедшуюся нервозность, которая наравне с постоянной тревожностью создавала просто безумный параноидальный коктейль, и стараюсь, не потревожив маленькие ранки и ссадины из-за предыдущего падения, перевернуться на бок, чтобы хоть как-то доползти до своей, ставшей уже родной, коляски. Наверняка со стороны я выглядела, как чёртов калечный зомби из многочисленных ужастиков про апокалипсис. Только предсмертных (преджизненных? Как вы это называете?) хрипов для полной картины мёртвого голодного ничтожества и не хватало. Мне почему-то вдруг стало чертовски стыдно перед своим несуществующим наблюдателем за свою беспомощность, так что, отставив мысли о мертвечине и изо всех сил цепляясь подрагивающими пальцами за грязную траву, я поползла. Кажется, пыхтела от натуги я на весь приют, но, если никто так и не удосужился проверить, что там так ужасно медленно умирает на заднем дворе, то и волноваться о том, что мне устроят очередную взбучку, а за ней и двухчасовую воспитательную беседу о вреде нахождения таких «невежественных и плохих» детей на территории «Богини Всех Насекомых», не было особой нужды. Хотя мне бы точно не помешала бы чья-нибудь помощь в преодолении такого большого расстояния к своей каталке, даже если мне пришлось бы весь вечер выслушивать нудные лекции и терпеть едкие, совсем уж противные насмешки и обзывательства от других детей. Интересно, а если я со всей своей мощи заору о помощи, то сюда кто-нибудь придёт?.. М-м-м, нет, я всё же откажусь от такого заманчивого варианта, как заголосить, аки Сущий Мик, на всю округу, и лучше попробую своими скудными силёнками добраться до своего, так называемого, костыля. Который, чудом не сломанный, валялся где-то возле цветущих кустов с душистым жасмином… возле которого уже в причудливом воздушном танце сновали туда-сюда пчёлки, шмели и прочие крылатые, издавая мелодичные гудения, которые сливались в одну лишь им понятную мелодию. Их полупрозрачные крылышки трепетали в полёте, и выглядело это очень красиво. Прямо как в какой-то сказке. Возле самой коляски самозабвенно кружило несколько фосфорных бабочек, и я, не взирая на с каждым днём растущую нелюбовь к ним же, всё же засмотрелась на то, как же красиво переливаются на закатном солнце тонкие флуоресцентные крылышки. Как бы я не плевалась жёлчью на всяких бабочкофилов, коих в приюте набралось приличное множество, но всё же я не могла не признать, что именно этот тип насекомых выглядит просто-напросто ошеломлительно-прекрасно. Наверное я всё же начинаю понимать некоторых придурков из своего временного жилища. Это слишком красиво… Пока я любовалась красотами природы, я совершенно забыла об одной вещи, а именно про то, что мне нужно было как можно быстрее забираться в свою каталку и немедленно ехать на пускай и не идеальный, но всё же ужин. А учитывая ещё то, что застыла я в весьма… оригинальной позе, то запрыгивать в коляску нужно было прямо сейчас, пока моё тело не отказало мне в милости поднимать эти злосчастные 16 килограмм. Внезапно мою правую руку, которой я упиралась, чтобы хоть как-то встать и не потревожить свои бедные кости, вдруг подкосило, и я с глухим звуком шлёпнулась обратно на грешную землю, отбив себе ещё и лицо. Думаю, не нужно упоминать, как долго и со вкусом я выражала своё негодование, но просто скажу, что речь вышла долгой и весьма сочной на подробности личной жизни этой же самой земли, приюта и всего мира в целом. Думаю меня за такое не только по головке не погладили бы, но и заставили бы учить тот огроменный и тяжеленный талмуд про основы нормального поведения в современном обществе, который так пугал бедных-несчастных сироток. Хотя, конечно, больше всех нас пугала именно Исия-сан***. Хотя бы даже своей весьма… оригинальной внешностью. Женщина-сталь, в прямом смысле этого слова. Точнее камень, но не суть. Но голос у неё очень красивый, да. Особенно, когда она поёт в своей комнате, думая, что её никто не слышит. Такие концерты (пускай и не частые) в нашем приюте разбавляли унылые будни частичкой маленького, уютного волшебства. Но было бы, конечно, гораздо лучше, если бы эта женщина пела что-то более разнообразное, потому что один и тот же раз слушать приевшиеся завывания о том, как цветёт вишня… не доставляло особого удовольствия. Хотя, должна признать, голос у этой эксцентричной дамочки был особенно прекрасен. Особенно после пиалы дешёвого саке… Хмыкнув своим мыслям, я всё же начинаю пытаться безболезненно запрыгнуть на шаткую конструкцию, уже который раз за этот день беззлобно проклиная свою привычку уходить далеко в свои грёзы. И, конечно же, снова задумавшись, я ещё раз падаю лицом вниз, предварительно стукнувшись могучим лбом о холодные перила, знатно при этом проклянув всё и вся. Но всё же не теряю своего боевого духа, идя вперёд, аки баран. Ибо как-то же я доползла сюда и нужно было уж закончить начатое и не бросать на полпути свой великий путь… к костылю. Вот только было этой ой, как непросто, ибо я была, есть и, подозреваю, буду самым настоящим дохляком. Трупиком, хотя даже те же зомби и то поспортивнее меня будут, хоть они и мёртвые… Но всё же, после бесчисленного количества проб, мучений, бесконечных ссадин и тысячи нецензурных слов, я всё же взобралась на эту чёртовую коляску, будь она хоть тысячи раз неладна. И либо бушующая внутри меня ярость мне помогла, либо удача наконец-то решила повернуться ко мне не тем местом, которым обычно она светила мне в лицо на протяжении всех двух жизней, но я, аки берсерк, даже не чувствовала особой боли в своих крохотульных мышцах. Ну вот и отлично, я большая молодчина. А вот теперь нужно было побыстрее ехать в столовую, пока её точно не закрыла наша дорогая и горячо нелюбимая Сэки-сан.