Углы ранят остро

...Возвращение к сознанию было не из приятных Внезапно пробудившаяся боль вырвала его из небытия — и он от неожиданности подскочил, но новая волна поглотившей всю его сущность боли заставил его упасть обратно — на невероятно жесткую кровать со смятыми простынями — и закрыть глаза. Он боялся темноты, но свет, бьющий в глаза, буквально разъедал сетчатку, причинял просто невыносимые страдания и попросту раздражал... Сердце его, потревоженное нежданным всплеском боли, ярким пятном света и стрессом, забилось как сумасшедшее. Издали доносились рождественские песни — хор вовсю горланил Deck the hall Он некоторое время лежал неподвижно, силясь понять — а что, собственно произошло? Почему он вместо привычного зеркального потолка в своей комнате видит выбеленное до раздражающей чистоты нечто, освещаемое режущей глаза лампой? С какой это стати простыни, ещё два дня назад совершенно новенькая, насыщено-голубая и шёлковая сейчас превратилась во что-то ужасающе-синее и шероховатое, да ещё не первой свежести? Куда, интересно знать, подевался весьма дорогой ортопедический матрас? И почему, чёрт возьми, всё его тело болит словно после БДСМ-вечеринки? Это место ну никак не походило ни на Рай, ни на Ад, хотя смутные, расплывающиеся флэшбеки подсказывали ему, что он умер, хоть Марк Веббер и не верил в этот бред про Рай и Ад... Но где же он? Ответов не было — и он решил прибегнуть к единственному верному способу — успокоиться. Он вздохнул и выдохнул, чувствуя как его сердце прекращает бешено биться, а боль потихоньку уходит. Тут же к нему пришли воспоминания — и он, превозмогая мучительные ощущения, невольно сжался на своей кровати, едва только вспомнив бесконечные удары, которые сыпались на него со всех сторон и собственную кровь, тускло блестящую в свете фонаря, которой было так много на вытоптанном снегу... Значит, его нашли и доставили в больницу. Он не умер от травм, несовместимых с жизнью, его не убило переохлаждение, его не добили тяжелыми бейсбольными и битами... Он не умер. Он тут, он дышит, он думает... Он думает, а значит, существует! «Бог мой, какой же я идиот!» - с внезапным равнодушием подумал он, и даже слабо улыбнулся, при этом не испытывая ровным счётом ничего, от мысли, что умный доктор Веббер мог оказаться таким неудачником и зайти в один из самых преступных районов города, в котором он родился! Внутри его почти ничего не осталось. Ему казалось, что всё присущее нормальному человеку было выбито там, в подворотне. Всё разумное, хорошее, доброе — они исчезли, и только ненависть, злоба и холодное предвкушение чего-то грядущего было тем, что заставило его поверить в то, что он всё ещё жив. Его оставили жить, чтобы он вершил свою месть — и это ведь было так очевидно!!! Ах, как это плохо.. Неизвестно сколько он провёл тут, в этой жалкой кровати... Сколько времени потерял из-за собственной слабости и глупости.. Они, может быть, уже настолько далеко — этот Чан и Порш, они, скорее всего уже не доступны ему... Сколько дней, а может быть и месяцев впустую... Он не успел подумать о том, что виноваты в том, что он валяется в какой-то явно третьесортной районной больничке, исключительно эти двое. Потому что он услышал голоса — и открыл глаза. К нему подошла отчаянно протестующая против чего-то пожилая медсестра с огненно-рыжими лохматыми волосами, на которые был кое-как напялен рождественский красный колпак с наполовину оторванным балабончиком( на один страшный момент ему показалось, что это Алис — и только знание того, что несчастная его ассистентка вот уже больше недели спокойно себе лежит в его кабинете, позволило ему сохранить самообладание), а вслед за ней шёл какой-то плечистый детина. На нём был неумело надетый халат. Разглядеть его Веббер не мог — перед глазами плясали разноцветные пятна. - А я говорю, что нельзя!- раздраженно шипела медсестра — Его только недавно перевязали! Он ещё слаб! - Дамочка, неужели вы думаете, что мне охота пропустить праздник, опрашивая его? Ради бога, имейте совесть!- хмыкнул незнакомец, явно не замечая, что битый, но недобитый Марк прекрасно его слышит. Медсестра всплеснула руками, но благоразумно промолчала. Шапочка, скрывающая её рыжие кудряшки, явно намекала на то, что Рождество уже на подходе... Только какого года? И на подходе ли? -Мистер Веббер, - незнакомец подошёл к кровати, и скупо поднял руку в знак приветствия. В другой руке он держал явно зачитанные до дыр бумаги — Я следователь Свонсон, добрый вечер... - Какое сегодня число? - с неожиданной для себя жадностью спросил его стоматолог, всматриваясь в грубое и простоватое лицо его посетителя. Названный гость не понравился ему с самого начала. Он настораживал. Аналитический ум подсказывал Вебберу, что это недалёкий человек, который явно выбрал не ту профессию, пришёл к нему — явно для того, чтобы задать парочку вопросов — и несчастный Марк против собственной воли начал упрашивать всех известных ему богов, чтобы эти вопросы имели отношение исключительно к избиению... - Я пришёл, чтобы задать вам парочку вопросов, - почти одновременно с ним сказал следователь, полностью игнорируя вопрос Веббера — Не беспокойтесь, это не займёт у вас много времени, и вы сможете отдохнуть. Это насчёт Алисы (сердце Веббера на мгновение остановилось) Уиггинс, вашей ассистентки(сердце оборвалось и улетело в бездну). Вы знаете, что она пропала? Его бросило в жар, и ему стоило огромных усилий взять себя в руки - на помощь, наперегонки с мечущимся в панике сознанием, мчалась спасительная версия, тщательно продуманная им долгими бессонными ночами и отрепетированная у зеркала, версия, которая почти убедила его самого, что именно так всё и есть.. Пока правду знал только он.. - Знаете, она ещё шестнадцатого уехала к родственникам в Сан-Хосе, - вкладывая в свои слова нужную дозу равнодушия и волнения (говорить было больно, и он даже боялся представить, что случилось с его лицевыми мышцами). — Между прочим, я самолично разрешил ей уехать. И не вернулась до сих пор. Я пытался дозвонится ей, но никаких результатов пока... -Её родственники понятия не имели, что Алис выехала к ним шестнадцатого числа! - перебил его назойливый зануда. Это было похоже на вражеский выпад — и Веббер был готов его отразить. - Может, она готовила им Рождественский сюрприз? - с иронией, почти автоматически читая заготовленный заранее текст, спросил он. - Вы уже пять дней как закрыли клинику, - перешёл следователь в напористое, агрессивное наступление — С какой это стати? На это есть причина? - По причине наступающих праздников, - мастерски отбил удар Марк — Не у одной Алис есть родственники вне пределов Сан-Франциско! У меня, например, родители в Бостоне, и я каждое Рожд... - Мы уже позвонили им, - опять же перебил его Свонсон, неожиданно меняя тактику — Они подтвердили эту версию. Но мистер Веббер, одна маленькая неурядица просто не может не насторожить! Камеры книжной лавки, находящейся напротив вашей клиники, показали входящую в помещение Алис. Но не выходящую Как можете это объяснить? Это был удар ниже пояса — и Марку Вебберу понадобился весь его ум, вся его смекалка, чтобы достойно отразить и этот удар. - Алис воспользовалась запасным выходом, ведущим на задний двор — а оттуда на Ломбард Хилл, - сказал он, сам не веря тому, что смог выкрутиться в критический момент — Там, как вы знаете, никаких камер не было. Теперь настало время настырного следователя валяться на полу и мучительно подбирать нужную комбинацию, которая приведёт его к победе — и доктор Веббер был готов стоять до самого конца... Положение неожиданно спасла медсестра, до этого момента безмолвно стоящая у окна. - Хватит доставать несчастного человека! Хоть в преддверии Рождества оставьте в покоя пациентов нашей клиники! До праздника десять часов, дайте ему покой!- возопила она - и это было усладой для стоматолога. Значит, сегодня двадцать четвёртое. Он пробыл в отключке не так уже и долго... Не всё потеряно... Следователь замер на мгновение, с яростью взглянул Вебберу прямо в глаза и сердито сказал. - Я ещё вернусь, поверьте. И не один. Вам предстоит ответить на многие вопросы. И, ещё одно, на днях мне выдадут ордер на обыск вашей клиники. А потом нокаутированный посетитель, яростно развернувшийся на каблуках, ушёл. Халат развивался за ним, словно плащ. -О Боже, - закатила глаза медсестра. Теперь Веббер смог разглядеть её получше. Ей было далеко за пятьдесят, и волосы были явно крашеными. — Ну что за человек.. Вы успокойтесь, он всё время приходит так к тем, кого сюда привозят.. - Привозят куда? - спросил её Марк. - Госпиталь Брайля, - заулыбалась она, взбивая ему подушку — Скажите спасибо, что вас нашли вовремя, всего занесённого снегом... Сегодня-то двадцать четвёртое, а привезли вас вчера утром... Еле живого.. И угораздило же вам.. Не там гуляете... Вы не бойтесь, вас до утра никто не побеспокоит, только зайдут люди, чтобы украсить палату... Но вы лежите, куда ж вам с такими синяками... Слава богу хоть переломов нет... Она говорили и говорила, а он, успокоенный сказанным,, начал медленно проваливаться в сон... Он успел уловить смутно знакомый оранжевый проблеск, мелькнувший у открытой двери, но это было так неважно... Он был абсолютно спокоен. У него в запасе ещё было много-много времени... И ещё у него был план. Он запланировал так много — и знал:всё у него получится... *** -Готово! Так даже веселее! - сказала Порш — и, отступив на несколько шагов назад, стала любоваться только что развешенным на рождественской ели дождичком... Джеки улыбнулся ей в ответ. Он был рад, что Порш больше не боится.. Они вместе стащили с большого шкафа коробку, откуда достали сложенную искусственную ёлку — и всего через несколько минут, у окна уже стояла пушистая рождественская красавица... Наряжали они её опять же вместе — и это было просто прекрасно... До Рождества - первого в его жизни самостоятельного Рождества — оставались считанные часы... А ещё он был абсолютно спокоен. Потому что у него был план. Он так много всего запланировал — и прекрасно знал: у него всё получится. *** Стеклянный шарик, покачиваясь в воздухе, не долетел до ветвистой и пахнущей хвоей и смолой сосны совсем немного — с печальными звоном рухнул на пол. -АЙ-АЙЙЙЙЙЙЯЯЯЯ! - взревел Дядя, подскакивая к Тору, который виновато съежился, разглядывая блестящие осколки. - Это был шарик, созданный в сорок пятом году. Ручная работааа! Торуууу, что ты за безрукая По Конг? Великан схватился за голову и бросился за метлой. Момент был идеальным. У Дяди было праздничное настроение, и он казалось совсем не замечал того, что Джеки нет среди них. Джейд хмыкнула. Она помогала своей семье наряжать по идее ёлку... Добродушный толстяк опять всё напутал — и вместо пушистой маленькой ёлочки приобрёл колючую, пыльно-лазурную — но очень красивую — сосну... К тому же, Тору целую ночь поливал сосну каким-то дымящимся зельем, и к утру она приобрела серебряный оттенок, словно покрывшись инеем... -Дядь... - шепнула она, когда осознала, что намёков недостаточно, и протянула старичку, насвистывающему какую-то песенку, ярко-синий шарик — А тебя не смущает то, что Джеки будет встречать Рождество не с нами? - Дядя знает, - отмахнулся маг и волшебник. - То есть... Ты даже его не осуждаешь? - У Джеки появилась своя дорого, - спокойно улыбнулся ей Дядя, и похлопал по плечу — И это очень хорошо, Джейд. Не мешай ему. И передай мне вооон ту бирюзовую верхушку... Джейд задохнулась от удивления... «У меня самая странная семейка в мире», - ошарашено подумала она, выискивая в большой корзине верхушку... До Рождества оставалось так мало, а она уже успела понять, что Джеки не придёт. И у неё впервые в жизни не было никаких идей.