Углы ранят остро

...В полумраке, который светился тысячею огоньков, он увидел Алис. Она начала расплываться, и вскоре и вовсе исчезла, но неприятное чувство с собой не забрала. Только рыжие волосы, неясным далёким пятном мелькающие в глазах, аккуратно расчёсанные и уложенные, блестящие в свете только что включенных новогодних лампочек, напоминали о ней. Алис, Алис... Всюду она, всюду его рыжеволосая ассистентка, так неудачно попавшая ему под руку. Прямо как они, эта парочка, которая ввязывается в его жизнь, и о которой он никак не может забыть. Как было хорошо осознавать, что у него есть такой хороший план, что он знает, как будет действовать, чтобы покончить с прошлым раз и навсегда, за один раз избавится от всего, что его волнует... А заодно и от грубоватого Свонсона, так неудачно вышедшего на его след. Идеально! Он полежал ещё некоторое время, еле-еле приоткрыв глаза, и блаженно улыбался своим мыслям. Он только что проснулся — и в глаза ударили сияющие звёздочки-огоньки развешанных по всей палате дождиков и стеклянных шариков (и никуда не деться от этих страшных, болезненных воспоминаний... ). В коридоре надрывался Синатра, а тут, совсем рядом он слышал голос — пришедший напевал себе что-то под нос, и время от времени тряс головой в такт песни. У гостя были ярко-рыжие волосы, которые и были приняты им за Алисины. Время шло, а вертлявый незнакомец, даже не подозревающий что за ним наблюдают, носился по всей маленькой палате, повсюду развешивая позолоченные рождественские звёздочки. Он вспомнил, что медсестра говорила что-то о людях, которые будут украшать палату. Раскрывать глаза полностью совершенно не хотелось, но вскоре он поймал себя на мысли, что теряет драгоценное время. Он чуть-чуть приподнялся на локтях, скидывая одеяло - и рыжий тут же заломил руки. - Чувак, да я тебя разбудил, ты уж... Оппа! Веббер резко открыл глаза — заставила удивлённая интонация в смутно-знакомом голосе, и чуть было не вскрикнул от неожиданности. Перед ним, облачённый в тёмно-зелёный костюм с маленькой нашивкой на плече, стоял тот самый человек, который был со своими приятелями там, на мосту. Финн, вот как его звали. Тем хуже. Если этот Финн попытается встать у него на пути — его судьба будет весьма плачевна. Рыжий, всё ещё держащий в руках маленького стеклянного ангелочка с тонкими прозрачными крылышками, улыбнулся во весь рот, но при этом его глаза полностью утратили свою наглость. В зелёных больших глазищах можно было увидеть жалость, испуг, даже робость, и Веббер понял, что посетитель разглядывает его лицо. Что с ним случилось— он предпочитал не думать. - А мы тут, понимаешь ли, волонтёрами устроились, - обратился к нему Финн, постепенно отступая к дверям — Подарки там разносим... Шарики развешиваем...Очень полезна работа, и хорошо платят. И... (он открыл дверь)...Пойду ребятам расскажу. Дверь с грохотом захлопнулась, пение Синатры смешалось с отдаляющимися быстрыми шагами — а нешуточно паникующий Веббер буквально сполз с кровати (при этом каждая клеточка его тела буквально взорвалась пылающей, невыносимой болью. Он согнулся, привыкая к ней, заставил своё сердце успокоится — и дотянулся до выключателя. Палата залилась режущим светом, который буквально разъедал привыкшие к приглушенному полумраку глаза. Он поднялся с пола, держась за стену, и встал. Внезапно, в глазах всё поплыло и он почувствовал лёгкую тошноту, пол под ногами зашатался — но уже спустя секунду всё пришло в норму. « Сотрясение. Просто замечательно», - безошибочно поставил он сам себе диагноз. Но то, что он увидел в стоящем напротив зеркале — пересилило все его мучения. С лицом всё было в порядке, и он даже удивился — как же это возможно, но с волосами... О боже, его густые, прекрасные волосы, которые он так любил и которыми так гордился, волосы, которые он обожал приглаживать время от времени, волосы, на которые он изводил дорогостоящие маски, гели и пенки... Их почти не было.Его волосы были коротко выстрижены, а голова перемотана бинтами. Это было страшным потрясением. Он схватился за голову, и еле сдерживаясь, чтобы не завопить, упал на пол. Панически ощупывающие затылок пальцы натыкались только на шероховатую повязку, да на редкие пряди, пробивающиеся сквозь неё... Некоторое время он просто лежал на полу, пораженный этой кошмарной новостью. А потом он ощутил прилив практически звериной злости. Он взревел, и врезал кулаком по несчастному зеркалу. Следующим был крошечный ангелочек, разлетевшийся в осколки от одного удара... Он даже не пытался себя контролировать — и в эти минуты ненавидел весь мир. Под руки ему попалась тяжелая и весьма уродливая ваза — и он с жутким воплем замахнулся ею — и внезапно успокоился. Он стоял посреди палаты и тяжело дышал. Боль остро отдалась в рёбрах,а он, всё ещё сжимая вазу в руках, подошёл к окну, и открыл его. Свежий воздух и декабрьский холодок, а вместе с этим и далёкий отзвук ушедшей рождественской ночи отрезвили его. Он ловил лицом покалывающий кожу ветер, а мелкие снежинки оседали на подоконнике и таяли на его руках. Ночь уже кончилась и настал новый день. Вдох-выдох. Это всегда ему помогало остыть. Вот и сейчас помогло, хоть и воспоминания о его причёске доставляли ему просто невыносимую боль.... Но это лишь уверило в том, что это будет ещё одним хорошим мотивом для мести... Потому что эти двое — он и она — виновны. И ответят они за всё сполна. Жаль только, что у него так мало времени — но он полон решительности и отчаяния. Окно палаты очень удачно выходило на улицу, а прямо под ним был козырёк госпиталя. Неудача, как это известно, всегда следует с везением — и он уже собирался поставить ногу на подоконник — как дверь открылась, и до него донёсся уже знакомый голос Финна... -Эй, приятель... Тебе тут подарок от Гос...Эй, ты зачем окно открыл? Веббер взбешенно обернулся, и посмотрел на рыжего таким безумным глазами, что он, замолкнув на полуслове, невольно отступил — но было уже поздно. Одним гигантским прыжком, стоматолог преодолел маленькую палату — и с размаху врезал вазой просто по раздражающе-рыжеволосой башке. Финн постоял ещё долю секунды — а потом, заливаясь кровью, свалился на пол. В этот раз Веббер лишь равнодушно пожал плечами. Ещё одна смерть — интересно, сколько их ещё будет, пока он дойдёт до цели? Он не сомневался, что проломил бедняге череп — уж слишком много крови стекало по его волосам, уж чересчур безвольными были его руки... Его было даже немного жалко — он всего лишь пришёл не вовремя, опоздай Финн хоть на минуту — и выжил бы. Но он явился слишком быстро — а Вебберу не нужны были свидетели. Да, это был глупый, опрометчивый поступок — но Марк Веббер слепо следовал своему обету: убирать всех, кто встанет на его пути. Не медля больше ни секунды, он выскользнул из окна и, приземлившись в обжигающе-холодный сугроб, побрёл себе домой... Благо, было не так уж и далеко. Изредка, ему попадались счастливые парочки, абсолютно не обращающие внимания на мужчину в лёгенькой ночной рубашке, а он не обращал внимания на них, равно как и на холод. Он просто шёл вперёд, на автомате, не осознавая что делает, и благодарил небеса, что прятал ключи от квартиры в маленьком тайничке над дверью. У него ещё было время — считанные часы, но он прекрасно знал, что справится. И снег, так удачно падающий этой ночью, покрывал его следы новой порцией небесной пыли... На полпути он обнаружил, что сжимает вазу в руках — и с отвращением выкинул её в ближайший мусорный бочок. Уже дома он, еле-еле переставляя ноги и раздеваясь просто на ходу, прошёл мимо телефона (автоответчик просто разрывался от сообщений среди которых, без сомнения, были и родительские) — и, ввалившись в ванную комнату, включил душ. Морщась, опустился на колени (касаться кафельных стенок душевой не хотелось, да и каждое движение будило притихшую боль) — и просто закрыл глаза, Прокручивая в голове свой план. Горячие струи стекали по его телу, а он просто стоял под этим маленьким, почти летним, дождём. Вода смывала напряжение, вода помогала ему мыслить здраво — и он, почти со слезами на глазах аккуратно размотал бинт и бережно, в последний раз провёл пальцами по прядям, которых так мало осталось... А потом, решившись, сбрил их. В гостиной он вытащил из гардероба новый костюм — очень дорогой, тёмно-синий и достаточно просторный. Веббер покупал его для какой-то своей презентации — уже и не вспомнить. Он сам не знал, почему хочет надеть этот костюм снова, но почему-то видел себя во время наказания именно в нём. «А ещё, - подумал Веббер — и сердце его радостно забилось от такой удачной мысли — У нас с ней развод. А это почти что свадьба..." Он недолго рассматривал на нового себя в зеркале — только отметил, что глаза его светятся каким-то диким восторгом. Потому что близились минуты, когда всё кончится — и он ждал их с нетерпением. Просто не могло быть иначе... Потому что там, в гараже, стояла машина — он и сам не знал, зачем её купил пять лет назад, ведь он так не любил этот вид транспорта и предпочитал маленькие трамвайчики... Потому что на задних сидениях так предусмотрительно ждали своего часа канистры с бензином и коробки с фейерверком. Потому что уже был приготовлен шприц и ампула с лендормилом, надёжным снотворным для неё — и железный ломик для него... А ещё маленькая медная проволочка, которой так легко будет вскрыть замок... Потому что хоть в Рождество он должен был выйти победителем... Он завёл машину — и выехал в пробуждающийся город... Порш открыла глаза от неясной тревоги. Она была такой тёплой после сладкого сна, а тело было таким слабым после вчерашней ночи.. Джеки рядом не было— только смятые и уже холодные простыни говорили о том, что он совсем недавно был рядом с ней... Она не хотела думать, куда он делся. Почему-то было холодно, по-настоящему холодно, словно зимний ветер залетел в её дом — и исчезнувшая было тревога проснулась вновь. Было ещё достаточно темно, хоть будильник показывал, что уже пять часов утра. Комнату тускло освещали мигающие огоньки и горящие свечки, но ей показалось, что перед ней кто-то стоит. Девушка потянулась было к настольной лампе — но тут же сердце её испуганно застучало. От смутной чёрной тени веяло угрозой. - А он всё-таки идиот, этот твой Джеки, раз оставил тебя- услышала она насмешливый голос, и это заставило её вскочить с кровати с испуганным визгом - И это полностью его вина. Да и ты, Порш, такая умная девочка — а ничего не сделала, чтобы себя обезопасить.. Одна другого стоит... Порш метнулась было в сторону — что-то подсказывало ей, что Марк стоял над ней уже достаточно долго — но её тут же отшвырнуло к стенке. В глазах вспыхнули ослепляюще-белые огни, она почувствовала что задыхается - и в эту самую минуту, Марк Веббер перехватил её руку. В свете разноцветных фонариков она успела уловить тусклый блеск шприца.