Углы ранят остро

Всё было слишком хорошо... Они лежали на диване, прижавшись друг к другу, и Порш положила ему голову на плечо. Свет они выключили, и только синие, зелёные, желтые и красные фонарики то гасли, то вновь освещали комнату тёплым полусветом. Им было просто хорошо вместе. Они могли бы долго-долго говорить о чём-то, пытаясь заполнить тянущееся время, но они предпочли этому молчание. Уже ближе к полночи, когда с улицы стали доносится радостные вопли, когда весь город впитал в себя дух чудесного зимнего праздника, они почти не сговариваясь, наскоро накинули на себя верхнюю одежду — и выбежали во двор... Такой зимы давно не было в Сан-Франциско, и они, словно скинув десяток лет, играли в снежки и веселились. Снег разлетался в холодную белую пыль в их волосах, исчезал в тёплых руках, таял, чуть касаясь разгорячённых щёк. В этот момент не было ни Марка Веббера, который постоянно следовал за Порш, не было и сомнений, которые так досаждали Джеки... А был рассыпчатый пушистый снег и Рождественская ночь. Они просто жили, они наслаждались этими прекрасными минутами — пока Порш нарочито жалобно не пожаловалась на то, что совершенно замёрзла. Джеки подхватил её на руки, и с лёгкостью занёс обратно, в тепло. А потом — это случилось вновь... В тот самый момент, когда они начали стаскивать с себя тяжелые куртки, чтобы переодеться во что-то тёплое, Порш Мартиндейл внезапно притянула его к себе. - У меня нет для тебя Рождественского подарка... Но думаю это останется с тобой надолго, - выдохнула она, и оплела его руками, прижалась к нему так плотно, что и он уже не смог себя сдерживать... Это была такая прекрасная ночь, и Джеки всё никак не мог успокоить радостно колотящееся сердце... Он просто смотрел на заснувшую рядом с ним девушку — и мысленно готовился к утру. А когда на улице начало светлеть, и полоса рассвета поднялась над отдыхающим от вчерашнего праздника городом, он аккуратно, чтобы не потревожить Порш, встал с кровати... Ещё днём он купил в маленькой сувенирной лавочке три подарка — Джейд, Дяде и Тору — но всё равно не мог избавится от чувства, что самих подарков будет мало, просто так он не откупится... Три свёрточка он положил в карман тёплого пальто... Он знал, что уходит не надолго, и хоть его терзало что-то страшное, он так и не смог заставить себя остаться. Он должен был сбросить проблему с семьёй, решить её раз и навсегда. Разве он не сильный? Разве у него не было чудесной ночи, когда они снова были едины с прекрасной девушкой? Очень хотелось верить, что всё будет хорошо... Джеки вышел на заснеженную улицу, и отметил, что набежавшие тучи несут в себе влажный туман и дожди. «Будет жалко, если снег растает, - подумал он, рассматривая застывшие в небе прозрачные куски серой ваты... Ведь снег свёл их, снег воссоединил две души, потерянные в этом мире, зажатые в своих проблемах... Путь его лежал в Чайна-таун, квартал, который стал для него вторым домом за эти долгие, долгие годы... Он дёрнул за ручку — и совершенно неожиданно дверь открылась. Звякнул колокольчик, и парень почти на цыпочках проскользнул в маленький свой магазинчик. Он прислушался — и в абсолютной тишине понял, что все спят — и даже маленькие старинные часики остановились...Неожиданно, всё его сознание пронзила мысль о том, что это и есть его настоящий дом — с его старинными вазами, с запахами трав и зелий, с мягким светом от настольной лампы... Джеки сам того не ожидая, задохнулся от нахлынувших на него чувств. Ему стало так хорошо, неожиданно все проблемы отпали сами собой... Он приведёт сюда Порш, он заберёт её туда, куда не добраться Вебберу, ведь это так легко... И их семья станет такой большой... Ваза, которую он случайно задел, пошатнулась, и парень, каким-то чудом успел её подхватить, ловко извернувшись и подставив под частичку истории ладони. Это отрезвило его. Он сжал руки в кулаки, и подошёл к большой красавице-сосне, на ветвях которой висели давно уже погасшие огни... Джеки встал на колени, и вытащил из кармана маленькие свёрточки — и тут, совершенно неожиданно, перед ним мелькнула какая-то тень. Свёрток для Дядя, в котором была тоненькая маленькая чашечка, с грохотом разбилась об пол — а Джеки молниеносно вскочил с пола, и встал в боевую стойку, стараясь не паниковать — но сердце его в эти самые минуты чуть не оборвалось. Из тени вышла Джейд. -Привет, Джеки, - скучным голосом сказала она — Сантой подрабатываешь? Парень облегчённо вздохнул, и снова опустился на пол — собирать осколки. На этот раз он решил не упрекать племянницу, как это частенько делал — он очень не хотел, чтобы она вновь обиделась... Одновременно, Джеки всматривался в карие глаза Джейд, пытаясь каждым своим жестом выразить немую просьбу: Выслушай меня, пойми меня, пожалуйста... - Эх, Джеки -Джеки, - тяжело вздохнула девочка, и печально посмотрела на своего дядю — Мог хотя бы на Рождество к нам прийти, раз уж... - Джейд, - он очень хорошо ощутил почти призрачное доверие и ухватился за него, как за соломинку. - Я не мог прийти! Порш.. Прошу, Джейд, выслушай! Ей угрожает опасность, - взмолился парень, но тут, совершенно неожиданно, Джейд улыбнулась. - А знаешь что? Приведи меня к ней. -Ч..что? - он даже задохнулся от удивления. - Я просто хочу поговорить с ней... Я ведь уже не маленькая, Джеки! Я всё понимаю, - и Джейд побежала к входной двери, стаскивая с вешалки беленькую тёплую курточку — Я готова принять её, раз для тебя это так важно. Но сначала — я хочу её увидеть. Может, не так всё и плохо? Дядя, например, верит... Он хотел что-то возразить, но стоило ему только увидеть — как его племянница упряма, сколько решимости можно прочесть в её глазах — и сдался. Он сильно сжал в руках маленький осколочек от чашки — и, вскрикнув от боли, бросил его в карман. Они шли по белой улице — впервые за много месяцев вместе, сначала добрую половину пути молча, ( тишина угнетала и девочку и парня), но ближе к домику Порш, Джейд внезапно улыбнулась ему: - Так значит, ей угрожает опасность? Что, назревает новое приключение? Он не успел ответить — на подходе к маленькому домику он внезапно почувствовал неясную тревогу — и жестом попросил Джейд замолчать. В серой утренней мгле, прорезая туманную утреннюю дымку, взрывая бешено крутящимися колёсами снег, к ним мчалась машина, неотвратимо приближаясь с каждой секундой. Джеки вскрикнул — и почти инстинктивно оттолкнул девочку в ближайший громадный сугроб — и в эту самую секунду, что-то пронеслось совсем рядом от него - и в следующую же секунду от сильного удара сам отлетел на несколько метров вперёд, прямо на скользкую и твёрдую дорожку... Всё оборвалось так резко и несправедливо... Удар... Было больно... Так больно, словно его тело пропустили через мясорубку. Плечо взорвалось от боли. Резкий запах чего-то химического раздражал, пробуждал уже притихшие болезненные ощущения. Голова раскалывалась, в глазах всё расплывалось, а один не видел совсем— и он снова ощутил, что падает в блаженное забвение — однако, новый и сильный удар заставил его подскочить на месте — но что-то сдержало его. Он ничего не понимал, он ничего не видел — и это заставляло его паниковать. Резкий, полный отчаяния визг — это кричала девушка, и он заставил себя приоткрыть глаза... Новый удар был помягче предыдущих — но ему показалось, что его щека просто-напросто разорвалась. Ещё один отчаянный, истерический женский вопль — и он с новыми силами пытается понять хоть что-то... Он совершенно не чувствует рук... Не может дышать , не может шевелиться. Боль потихоньку отступает, удары больше не сыпятся на его несчастное тело - хотя нет, последний, кажется, превращает его челюсть в кровавое месиво — он слышит кошмарный, тошнотворный хруст, захлёбывается в крови, судорожно кашляет... - До чего же знакомая сцена! Надо было сделать так же ещё тогда, пять лет назад, - слышит он голос. Голос полузабытый, но временами приходящий в его ночные кошмары. Он вздрагивает, когда волна чего-то, пахнущего резко и так знакомо, омывает его с головы до ног, и тело его снова изнемогает от пощипывающей, выкручивающей муки... Чья-то рука берёт его за волосы — и резко закидывает... Вместо лица, нависшего над ним - расплывающееся пятно. -И с чего ты выбрала его, Порш? - слова эти режут слух - Красотой и сообразительностью не блещет, так ещё и такой слабак... В этом вопросе звучит презрение — и одновременно скрытое удовольствие. Ответом этому голосу — сдавленный плач. Джеки резко открыл глаза — это вызвало новую волну страшнейшей боли — но ему было уже всё равно. Порш была где-то тут, рядом, так близко... Он увидел её — лежащую у своих ног, руки прикованы ядовито-розовыми наручниками к какой-то железной трубе... И глаза — сколько в них ужаса, отчаяния, слёз. Джеки, забыв о том, что ещё секунду назад боль пробудилась от малейшего движения — дёрнулся изо всех сил - и обессилено поник на верёвках, которые впивались в его тело ( боль чувствовалась даже сквозь толстую ткань пальто),крепко-накрепко привязывая к стоматологическому креслу, онемевшие руки заведены за спину... В утреннем полусвете прекрасны видны плакаты с рекламой зубной пасты и жуткими раскрытыми ртами - и Джеки уже знал, кто это стоит напротив него, сжимая в окровавленных руках железный ломик... Было в этом человеке, потерявшим всё хорошее и доброе, что-то страшное, демоническое... Ведь доктор Веббер запомнился ему каким-то нелепым мужчиной, в вечной докторской форме, со смешной причёской и странными волосами... Тогда в его голубых глазах ещё не было этого злобного проблеска — словно кусочки льда смешались с цветом осеннего неба... Да и разве могут жалкие пять лет настолько состарить, изменить и погубить человека? Выстриженные его волосы невероятным образом взлохматились, то и время он улыбался, костюм был измят, щека его была оцарапана.... Настала тишина, только был слышен стучащий за окнами дождь (а окна, как и тогда, закрывали жалюзи...) Джеки, едва живой от боли, скорчившийся на кресле, и Марк Веббер, свысока глядевший на парня... Их глаза на мгновение встретились — и Джеки, не выдержав, отвернулся. Ему стало плохо, захотелось упасть в обморок от ужаса своего положения — но он из последних сил удерживал ускользающее сознание... Он решил держаться — иначе и быть не могло... - Признаться честно, - Веббер лениво прошёлся по своему кабинету — Я разочарован. И это всё, мистер Чан? Ты так быстро сдался? (Порш у его ног что-то гневно вскрикнула — что именно, он не расслышал из-за очередного приступа, который пронзил всё его тело). Зато Веббер -то слышал прекрасно, и всплеснул руками. - Что мне надо? Что МНЕ надо? Если честно, Порш — всего лишь одно, - и в руках его блеснуло что-то маленькое, железное — и девушка снова отчаянно завизжала — Веббер спокойно и очень быстро ударил её по щеке — и она захлебнулась криком. Из глаз её потекли слёзы — и это причинило Джеки ещё одну боль — на этот раз сжалось от бессилия сердце... - Как жаль, Джеки, - и Веббер внезапно страшно, безумно улыбнулся — Что ты проснулся так рано...Ведь мы поговорили тут с Порш, пока ты валялся в отключке... Увы, хорошего разговора так и не вышло, хоть он и был достаточно близким.. В голосе его промелькнули какие-то странные нотки злого удовлетворения — и это заставило Джеки со злобой, ненавистью рвануться вперёд. -Гад! - закричал он, не обращая внимание на страшное жжение по всему лицу. Веббер приподнял брови — и весело ответил: - А ругаться ты так и не научился, правда, Джеки? Следовало бы... - Веббер начал потихоньку заводиться - Да, следовало! Ты полное ничтожество! Вы виновны во всём, только вы! Всегда есть третий лишний! Вздумали меня им сделать? Да это вы лишние, это вас надо вычеркнуть из этой жизни! Вот сейчас, Чан и Мартиндейл, вас не станет — и всё вернётся на свои места... Словно и не было вас, словно и не существовало... И ещё Алис — её тоже не станет... Как жаль, что так мало времени — я уверен, он уже едет за мной... Надо быстрее... Как жаль мою клинику — но всё складывается так идеально... Джеки замер. Он внезапно осознал, что это за странный запах — и ушедшая было тошнота вернулась... Бензин! Боже, какая же страшная зачастую реальность! Он уже не слушал страстно говорящего о чём-то доктора Веббера — он в отчаянии думал, как бы спасти несчастную девушку... Ничто не имело такого значения как она — Порш Мартиндейл, мокрая,облитая легковоспламеняющейся жидкостью... Руки... Только бы руки дотянуть до кармана... Ведь он так близко... Пусть пальцы почти не сгибаются, пусть ладони буквально горят адской судорогой — только бы скользнуть пальцем к прошивке... А там — маленький осколочек... И ещё — и сердце его забилось от противоречивых чувств — есть Джейд... Она поймёт что делать, она ведь умная девочка... - Марк! Марк, прошу, не надо! Марк, я люблю тебя!!!! - завизжала с пола Порш, в ужасе пытаясь выдернуть тоненькие запястья из наручников и в отчаянии глядя на подходящего к входной двери стоматолога. - Да поздно уже, красавица моя, - с притворной жалостью вздохнул тот, и отдал шутливую честь — Постарайтесь понять меня... И живите настолько долго, насколько это будет можно. И с этими словами маленькая зажигалка в его руках вспыхнула крошечной синей искоркой... А ещё через секунду, дверь с грохотом захлопнулась — и пламя поползло по пропитанным бензином стенах.