Новая партия

Слэш
NC-21
В процессе
914
Mister Milk бета
Krasa гамма
Размер:
442 страницы, 26 частей
Описание:
Если призадуматься, Гарри ещё не выполнил своего предназначения: Волдеморт убил Гарри, Гарри убил Волдеморта.

Ничья.

Тогда, что за чертовщина происходит весь последний год?
Примечания автора:
Плейлист: https://open.spotify.com/playlist/6v8FwHWzb76TyyIEnn0pVv?si=eed7bd1c6d1d4a0f
Альтернативное название: «Igual á morte» («Равноценно смерти»)

Рассадники спойлеров и артов из новых глав:
https://vk.com/limobscura
https://twitter.com/LimerenciaO

**Пожалуйста, читайте метки**, чтобы не разочароваться и не разочаровать потом меня.

**Прошу обратить внимание на**: АНГСТ и ЛЮБОВЬ/НЕНАВИСТЬ (стекло, стекло и ещё раз стекло) СЛОУБЁРН, ДРАМА (значит будет драматизм, да-да) и СЛОЖНЫЕ ОТНОШЕНИЯ (применяем любовь/ненависть), а затем ПОЛИТИКА (если вас не отпугнули прежние метки).

Если вы ищите быстрого развития событий и конфетно-букетного периода с первых глав – вам не сюда.

Если вы ищите просто отношений, милых лобызаний и сладеньких фраз – вам не сюда.

Если вы ищите внутренних конфликтов, эмоциональных противостояний и столкновения противоположностей – вам сюда.

Если вы ищите физических взаимодействий (поцелуев и т.д.) с первых глав – вам сюда, если важно только это. Но! Даже это пронизано эмоциональным столкновением, так что вам может быть и не сюда (?)

У нас тут минное поле – ступайте осторожно.

События разворачиваются после финальной битвы.

Дамблдор жив.

Публичная бета включена.

Арт к первой главе https://ibb.co/nkLJc6c
Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию
Награды от читателей:
914 Нравится 928 Отзывы 533 В сборник Скачать

Глава 11. Кто ты, когда остаёшься наедине?

Настройки текста
Примечания:
❗ Внимание: не бечено. Если пугает, ожидайте волшебных ручек беты. Если же нет, то вперёд (помощь ПБ всегда приветствуется!).

Название главы — отсылка к песне: «Sutherland — Fight»

Недавно перешагнули 400. Спасибо вам!
Место находилось в Лютном Переулке. Уже одно это должно было насторожить Гарри. И всё же едва наступило утро, он накинул мантию с капюшоном и аппарировал, жалея, что не прихватил с собой ещё и маску. Не то чтобы он сильно пёкся о своей репутации, скорее не хотел лишний раз светиться на публике, ведь, как Риддл и подразумевал, лишь маглы не знали, кто такой Гарри Поттер. Поэтому, натянув капюшон буквально до подбородка, Гарри стоял подбоченившись и пялился на броскую вывеску: «Сон Офелии». Под серебристой надписью покачивалось изображение женщины, придерживающей одной рукой луну, другой — кинжал. Огромные окна были задёрнуты лиловыми шторами, а на двери висела табличка: «Открыто». Он стоял уже полчаса, наблюдая за посетителями заведения, а они, нужно заметить, забредали туда довольно-таки часто. Недавно забежала какая-то девчушка и спустя десять минут выскочила с улыбкой до ушей. Гарри вообще не понимал, как её отпустили в Лютный Переулок. Это сейчас он с неким безразличием наблюдал за разношёрстной публикой района, не ощущая ничего, кроме праздного любопытства, но в её возрасте воспоминание о внезапном погружении в мир тёмного искусства в окружении странных колдунов и старой карги, что схватила его, стало предостерегающим знаком. Дверь мелодично зазвенела, и новый клиент исчез внутри заведения. С одной стороны, Гарри не удивило, что волшебница, к которой его отправил Риддл, обитает в Лютном Переулке, с другой — странно, что это была именно дочь Ваблатски. До вчерашнего вечера он абсолютно ничего не знал об Офелии, словно та предпочитала держаться поодаль. Возможно, тень прославленной матери давила на неё. И, конечно, ему было крайне любопытно, что их связывало с Риддлом, ведь передача весточки определяла высокий уровень доверия. Естественно, Гарри не стал вскрывать конверт. Хотя очень хотелось. Он буквально час кружил вокруг него, как коршун, а затем сдался и стал читать выманенное письмо Слизнорта. К сожалению, любимого цвета Волдеморта он так и не узнал, как, впрочем, и ничего нового. Когда Гарри читал, он не понимал, профессор писал похвалу или же, наоборот, критику. Тот постоянно восхвалял целый перечень качеств, а затем тут же показывал их в негативном ключе, словно всё хорошее в Риддле одновременно являлось всем самым плохим. «Том был всегда в курсе всего, и это не могло не восхищать его сверстников, я видел их взгляды, Гарри, но не замечал. Также я чуял в нём льстеца, ловкого манипулятора, но продолжал закрывать глаза, считая, что это полезное качество, ведь предрекал ему пост Министра магии, — он почти чувствовал смесь восторга и сожалений Слизнорта. — …Я шутил об ананасах, но не понимал, что в свои годы, он был хитрее всех юношей, что находились там, и Лестрейнджа, и Эйвери и, если говорить откровенно, меня тоже». Пока читал письмо, Гарри незаметно сам погряз в воспоминаниях. Просматривая в омуте памяти разговор профессора Слизнорта, он и правда восхищался мастерством Риддла выпытывать нужную информацию, но столь искусная игра была видна как на ладони. Он разглядел все использованные им приёмы, пропускал сквозь себя перемены в интонации, жесты… Гарри стал зрителем театральной постановки. Вчера же он сам стал участником, подопытным. И если в прошлом волнение в голосе юного Риддла было заметно, то в нынешнем Волдеморте все изъяны испарились, демонстрируя истинное мастерство. Гарри не мог не спрашивать себя, учись он вместе с Томом, заметил бы что-нибудь? Стала бы интуиция подсказывать, что внутри красивой оболочки скрывается самый настоящий монстр? Увы, этого он не узнает никогда. «…Позже, Гарри, я вспоминал все наши беседы на заседаниях Клуба Слизней и должен тебя заверить: Том врёт столь же умело, как колдует. Я ставил целью Клуба помочь юным дарованиям достичь вершин, устроиться в этом мире… А Том использовал меня, чтобы окружить себя влиятельными и способными людьми! — Гарри не смог сдержать снисходительной усмешки, ведь Слизнорт делал то же самое: окружал себя перспективными волшебниками, извлекая из них выгоду, будь то подарки, комплименты или связи. Видимо, профессора и правда задело, что пока он использовал остальных, Риддл использовал его. — …Уже тогда он сколотил свою «банду». Мальсибер, Эйвери, Лестрейндж, Нотт — все чистокровные, но Риддл всегда преуменьшал, — но только на словах, как я позже осознал, — собственное происхождение, и я не видел в его тяге к чистоте крови ничего постыдного, ничего радикального… тёмного».   «…А месяцами позже, когда уже и думать забыл о нашей неудачной беседе про крестражи, он предложил мне весьма интересную тему: Амортенция. Тогда я не знал, что Том — дитя любовного зелья. Думаю, никто не знал, разве что Альбус. Амортенция — сильное и опасное зелье, но и весьма интересное не только прямым эффектом, но и побочным. «Оно мало изучено, сэр», — говорил мне Том, и я с этим соглашался. Он упорно интересовался влиянием зелья не только на разных существ, но и на волшебников разной кондиции: совсем юных или на закате жизни, волшебниц в положении, анимагов, больных драконьей оспой, обсыпным лишаем или ликантропией, психически нездоровых… А затем он сформулировал довольно-таки интересную теорию: Амортенция может не только вызывать сильное влечение, но и при определённых обстоятельствах лишать чувств. То есть быть как ядом, так и противоядием! Само собой, я возразил, ведь если зелье влияет на волшебника по-другому — это уже совершенно другое зелье. Так я начал исследования (прикрепляю его вместе с письмом. Не потеряй, ибо это единственный экземпляр), а Том стал моим помощником». Гарри чуть не застонал от отчаяния. Крохотная надежда получить копию была окончательно развеяна. Зачем Слизнорт отдал оригинал, не создав ни одной копии? Странно с его стороны, слишком неосмотрительно. Может, он хотел избавиться от этих записей? «Том стал странно себя вести. В то время я подумывал, уж не пробует ли он на себе разные любовные зелья, что и влияет на поведение. Да, Гарри, да… Он заигрывал со мной! — на этих словах Гарри, читающий письмо за поздним ужином, поперхнулся. — Однажды, когда мы обсуждали влияние большего или же меньшего количества экстракта белладонны на конечный результат, Том признался мне, что я привлекательный мужчина. Он подсел ближе, склонился ко мне и просил показать, как из растения делают экстракт для зелий. Как ты понимаешь, процесс весьма прост, и кто-то вроде Тома просто не мог не знать об этом. Я тогда решил не заострять внимания, всё-таки юные волшебники часто подвергаются влиянию гормонов — и это абсолютно нормально. Тем не менее на следующей встрече всё повторилось: он восхвалял мой костюм, даже причёску! А когда мы работали над зельем, коснулся руки мимолётно, но я-то знаю, Гарри, что это было намерено! Том умело пользовался своей внешностью. Знаешь ли, такой красавец был весьма популярен у юных волшебниц, но заигрывать с профессором — это неправильно. Просто ужасно! О чём я сразу же ему и сообщил. А следом решил свернуть нашу деятельность, но думаю, он не прекратил исследования, только уже без меня и не с такой эффективностью, разумеется». Что и подтверждало, насколько версии Слизнорта и Риддла расходились. Больше ничего занятного он не нашёл, кроме постоянных сожалений и предостережений о силе очарования Риддла. Такая бурная реакция натолкнула Гарри на мысль, что никакой точки профессор не поставил, продолжая пользоваться вниманием «такого красавца» и дальше. А в случае с Томом: или случайность, или Риддлу что-то было нужно, например, украсть какой-нибудь ингредиент. Ведь пока Слизнорт охал и ахал по поводу «касаний», тот спокойно мог прикарманить несколько травок и экстрактов для личных экспериментов. В общем, письмо ещё больше растормошило любопытство, а новость о единственном экземпляре стала неприятным сюрпризом. Вряд ли Риддл решит посвятить его в тайны Амортенции. Тот даже банальной информацией делился так, будто с очередным крестражем расставался. Скряга. Звонкое дребезжание колокольчика вывело Гарри из раздумий. Грузный мужчина зашёл в заведение, а спустя пять минут буквально вывалился на улицу. Красный как рак, тряся палочкой в одной руке и отдёргивая меховую мантию другой, он яростно кричал на весь переулок: «Прокляну блудницу!».  Колдун пронёсся мимо, пыхтя как паровоз, а Гарри осознал, что ещё пятнадцать минут и будет ровно час, как он стоит здесь с подозрительным видом и ничего не делает. Вздохнув, он похлопал по карману, где лежало письмо и перешёл дорогу. Над головой раздался глухой звон, но дверного колокольчика он не увидел. Возможно, какое-то заклинание. Внутри несильно пахло благовониями и воском; приглушённый свет от свеч погружал комнату в приятный сумрак. У прилавка никого не было, но за ним виднелся проход, завешанный такой же лиловой шторой, как и окна. Гарри рассматривал стеллажи с хрустальными шарами, колодами карт и мешочками рун. Также в углу стояла стеклянная витрина, за которой левитировал уже знакомый ему учебник: «Как рассеять туман над будущим». Слегка потрёпанная, с несколькими пятнами от чернил на обложке книга. В ней угадывалось нечто сокровенное, дорогое сердцу владелицы. Гарри казалось, что на первой странице обязательно должно быть посвящение от Ваблатски. На прилавке стояло несколько разных подносов с чёрными чайниками и чашками. Медные разводы, словно отпечатки молнии, расползались по блестящему покрытию. Симметрично развешенные зеркала отразили стену за спиной и Гарри вздрогнул, заметив пару жёлтых глаз: под огромными часами, сидела сова и не сводила с него пристального взгляда. — Тот самый мальчик, — раздался мелодичный голос, привлекая внимание к прилавку. Штора была отдёрнута, а в проходе стояла среднего роста женщина. В тёмных убранных в пучок волосах проглядывала седина; множество непослушных прядей выбивалось из причёски, обрамляя лицо и ниспадая на плечи. Плотная тёмно-синяя мантия с рукавами-колоколами обхватывала хрупкую фигуру, делая её ещё миниатюрней. На тонких запястьях бренчали тонкие серебристые нити браслетов, а на груди поблескивало ожерелье; оно переплеталось точно такими же паутинными нитями до самого горла.  — Добрый день… утро, мисс Ваблатски, — прочистив горло, изрёк он наконец. — Я знаю, прозвучит это немного странно… — Юноша, не стоит так робеть, я же не кусаюсь, — мягко улыбнулась она и протянула ладонь. — Добро пожаловать, Гарри Поттер. Помимо воли, губы растянулись в ироничной улыбке. Даже капюшон проиграл провидице. Неторопливо откинув его, Гарри коснулся её руки, не понимая пожать ли ему ладонь или поцеловать, поэтому просто замер, бережно придерживая. — И зачем же он прислал письмо? — кисло поинтересовалась она. — Неужели думает, что я уже ни на что не способна. Думает ведь? — придирчиво спросила Ваблатски, словно обращалась к кому-то третьему, а Гарри хранил молчание, несколько оторопев. Раз уж она заговорила о письме, он достал конверт и положил его на прилавок: — Это вам. — Знаю, милый, знаю, — горестно вздохнула провидица и тут же вскрыла конверт одним движением палочки, изъяв листок, о содержимом которого Гарри мог только догадываться. Её внимательные глаза скользили по строчкам, а затем перескочили на него. Странная улыбка заиграла на губах. — Дождался всё-таки, — вдруг самодовольно усмехнулась она, а листок в руке вспыхнул и за мгновение истлел. Гарри был знаком со странностями провидцев и наивно рассчитывал, что он не станет таким же; например, не будет вечно бросаться непонятными фразами или… разговаривать со стенами. Хотя последний пункт смело можно было вычёркивать. Кашлянув, он неуверенно покосился на неё и спросил: — Могу узнать, что мне нужно делать? — Наш общий знакомый очень просил помочь с пробудившимся даром, а также с легилименцией и окклюменцией, — подмигнула Ваблатски. Удивляться или нет? По всей видимости, его Риддл забыл предупредить о том, что совершенно незнакомая ему волшебница будет лезть в голову и обучать противостоять этому. Да и зачем всё это? Он ранее не смог овладеть окклюменцией, а способностями к легилименции попросту не обладал. — Как и внутренним оком, — весело заметила она, хитро прищурив глаза, словно могла отслеживать поток его мыслей, но даже легилименция не давала такой власти. Гарри отстранённо заметил, как выразительная мимика проявилась тонкой сетью морщинок. Издалека она казалась моложе, чем вблизи. — Ты меня смущаешь, Гарри, — в голосе проскользнули ласковые нотки. — Так пристально рассматриваешь, старушку. Признаюсь-признаюсь, мне семьдесят четыре года, но в душе неполные двадцать! — беззаботно рассмеялась она, и он не смог не улыбнуться в ответ. Было в ней что-то заразительное. Лёгкое. Ваблатски легонько стукнула себя по лбу и продолжила: — Чуть не забыла. Цитирую: «Обучи, чтобы щенок не застрял в чужой голове». Так что, Гарри Поттер, полагаю, помощь тебе всё-таки нужна. Что тут у нас? — внезапно поинтересовалась она и склонила голову вбок, рассматривая Гарри, точно диковинный экспонат. — Очень интересно, впервые встречаю насильно пробуждённый дар! — восхищённый шёпот отозвался у Гарри мурашками по коже. Казалось, её взгляд ползает внутри, рассматривая каждый уголок. «Щенок? Интересно, какие ещё у меня прозвища на стороне? Болван, кретин, тупица…? Маглолюбец звучит почти что нежно», — злобно скрипнул он зубами. — Ох! — Ваблатски похлопала его по ладони. — Прости, не хотела тебя обидеть. — Это же не ваши слова, — мягко возразил он, не желая перенаправлять гнев на ни в чём не повинную женщину. — Я слишком заинтригован, мэм. Откуда вы знакомы с… — Гарри поздно осознал, что не знал, назвать ли его Томом, Волдемортом или «Сами-Знаете-Кем» и просто оборвал себя на полуслове, но Ваблатски, видимо, и так всё было понятно. — Умеренное любопытство – это отличная мотивация. Научись проникать в разум, — с ласковым поощрением ответила она и усмехнулась, заметив его недоверчивый взгляд. — Научись преграждать путь к своему, и я расскажу тебе кое-что о нём. — Даже не намекнёте? Меня пытались обучить, но ничего не вышло. — Но в тебе не было того, что есть сейчас — чужого таланта, — она постучала палочкой по поверхности прилавка и облокотилась на него, поглядывая на Гарри с таинственной улыбкой. Гарри внезапно осознал, что Риддл очень рискует, даря оружие, с которым он может противостоять ему, как, впрочем, и Альбусу Дамблдору. — Даже не намекну, пока ты не научишься закрывать свой разум. Сам знаешь, он страшный человек. Если станет известно, что я проговорилась или собираюсь рассказать, меня ждёт нечто ужасное… А я ещё так молода, Гарри, — вопреки словам, в ней не ощущалось и капли страха, а в глазах порхали смешинки. — Но сделаю тебе маленький подарок в честь знакомства. Скажи ему следующее: «Доволен? Я всё знаю! Знаю, что случилось десятого февраля 1942 года». Не забудь добавить толику ярости, каплю возмущения и посыпать всё душевными муками. Уверена ты сможешь. Вязкая слюна застряла комом в горле. — Надеюсь, я выживу после этого? — безрадостно усмехнулся он. Риддл и так был немного не в себе вчера. — Не волнуйся. Он быстро поймёт, что ты ничего не знаешь, но пару секунд всё же понервничает. Разве не прекрасная месть за «щенка»? — Ваблатски нависла над прилавком и откинула складную дверцу, подзывая Гарри, и он прошёл внутрь. — А… что я должен узнать? — Это было уже не умеренное любопытство, Гарри просто сгорал, как хотел узнать, что способно заставить нервничать Риддла и в особенности, каким боком это касается лично его. Но выпрашивать чужие тайны, когда не способен сохранить их, весьма нецелесообразно с его стороны. — Понимаю, мэм. Глупые вопросы. Она молча согласилась с ним, приглашая пройти. В отличие от убранного порядка общего зала, в этой комнате творился хаос. Множество лиловых кресел размещалось по всему пространству; словно после набега дромарога, они были развёрнуты во все стороны. Над каждым креслом нависала полупрозрачная алая ткань, а на сиденьях взгромоздилась куча подушек, пока некоторые небрежно валялись на полу. Он склонился, поднимая одну, чтобы нечаянно не наступить.   — Госпожа Ваблатски! Я всё закончил… — откуда-то выскочил мальчик и резко затормозил прямо перед Гарри. Невысокий и рыжий, он спокойно мог сойти за одного из братьев Уизли. — Гарри Поттер? Да ему даже представляться не надо, просто постоять на месте ровно, и все узнают героя магической Британии. — Гарри, познакомься, — она потрепала парнишку по волосам, — Эдмунд Фонклифт — мой помощник и будет твоим партнёром по занятиям, если согласишься. — Госпожа Ваблатски! Но… Как так? Я ведь ещё новичок! Не думаю, что смогу… У меня только начало получаться! — заголосил тот, во все глаза смотря на Гарри. Она же недовольно цокнула и, скользнув ладонью по волосам вниз, щёлкнула его по лбу: — Поумерь свой пыл и прекрати вопить! — Да, мэм! — активно закивал парень, явно растерявшись, но не переставая пялиться на него ошалевшими глазами. — Гарри, вижу ты взволнован, — переключила она внимания на него и правильно подметила. В голове скрывалось много чего: от всё ещё живого Тёмного Лорда до их непростых отношений. Он бы не хотел, чтобы парнишка лет четырнадцати впал в ступор или что хуже — заработал травму, увидев такие воспоминания. — Ты будешь применять легилименцию к Эдмунду, я же буду делать это с тобой.  «Твои секреты в полной сохранности», — красноречиво говорил её взгляд, также давая понять, что он, однако, раскрывать её тайны права не имел. По крайней мере пока что. В отличии от Гарри, пребывающем в некоем медитативном состоянии, Эдмунд трепыхнулся и покраснел до корней волос. «Забавно», — усмехнулся он и подмигнул ещё более смутившемуся пареньку. Заметив это, тот, сильно заикаясь, спросил: — Госпожа, разве это удобно?.. У меня тоже есть секреты! — Цыц! Если есть, то как раз время показать твой прогресс в окклюменции, — прервала она его. — А теперь иди в зал и проследи, чтобы нам с Гарри никто не мешал. Тот кивнул, запутался в ногах, чуть не упал на Гарри, спешно извинился и исчез за шторой. —Ты его кумир, Гарри, как и многих других волшебников, — заговорщицки подмигнула она. — Что ж, начнём с первой проблемы. Он не раскрывал мне деталей, но, полагаю, так как дар проснулся внезапно… — она на мгновение задумалась, постукивая пальцами по руке. — Да, я бы не назвала это «проснулся», ты его буквально растормошил. Никогда такого раньше не видела. Возможно, у тебя в предках была какая-нибудь прорицательница со спящим даром, но её гены прошли незаметно и, думаю, будь обстоятельства не столь исключительными, — Гарри вскинул брови, заметив, как Ваблатски еле заметно улыбнулась, словно знала, какие «исключительные» обстоятельства случились с Гарри. — Он написал об этом? — Гарри, — внезапно хлопнула в ладоши Ваблатски, отчего он вздрогнул, — если он тебя сюда направил, то прекрасно знал, что ты раскроешь мне все свои мысли напрямую или вопреки желанию. Тебе не стоит так трястись над каждым словом. Тем более что в отличие от меня, тебя он вряд ли проклянёт за болтливый язык.   Заслуженное этой женщиной доверие со стороны Риддла вызывало у него недоумение. То есть, безусловно, Риддл доверял некоторым своим последователям настолько, что вверил крестражи, однако, Гарри всегда казалось, что сие доверие было поверхностным. Тот больше полагался на внушаемый им страх и авторитет, чем на чистую веру в волшебников, что следовали за ним. Тем не менее существование Ваблатски стирало все границы. Если судить по тому, что она говорила и как это делала, то у неё в голове хранилось нечто равноценное крестражу, но она не Пожиратель Смерти и вообще непонятно, что её связывало с Риддлом; ещё более сомнительно полное отсутствие реакции на новости о воскрешение ужаса всей Британии, да и целого мира. Загадка. Словно он приоткрыл Тайную комнату в первый раз и стоял на пороге чего-то ужасного. В голове роилось столько вопросов без ответов, будто разум состоял из разрозненных фрагментов, что отказывались складываться вместе. Это удручало, но и подогревало интерес.   Тем временем Ваблатски притушила яркие огни, оставляя лишь несколько свечей, беспорядочно раскидала вокруг себя подушки, отодвинула несколько столиков и довольно скомандовала: — Садись! — Кресло буквально подхватило Гарри, а кокон из тюля плавно опустился по бокам, но не сомкнулся. Проворно обогнув кресло Гарри, провидица откинула алую ткань, словно та мешалась и, видно, удовлетворённая результатом, бойко заговорила: — Гадание относительно двояко. Полагаю, ты встречался с волшебниками, которые отвергали эту дисциплину, ведь считали неточной, даже лишней отраслью магии. В скепсисе нет ничего удивительного, я сама так считала, когда была совсем юна и, вместо того чтобы помогать, дар мне только мешал. Однако не сосчитать сколько раз предсказания помогали предотвратить катастрофу, конечно, они могли привести и к беде, — Ваблатски деликатно провела руками по мантии, расправляя невидимые складки, а Гарри поморщился. Вспоминать о том, куда привело пророчество Тома, в этот момент совершенно не хотелось. — Как любое толкование, эта двусмысленность и является тем, что смущает некоторых. Ведь получается, что результаты всецело зависят от субъективных представлений каждого волшебника, его интерпретации, эмоционального состояния, опыта. — Разве вы сейчас не смешиваете прорицание и провидение? — еле слышно поинтересовался Гарри, слегка нахмурив брови. Он чувствовал, что она нарочно его путает или это какая-то проверка. — Значит ты не спал на уроках, — энергично кивнула она, а глазах отобразился одобрительный блеск. — Все нужные теоретические знания у тебя есть, Гарри. Хорошо, что ты находишь различия: предвиденье будущего нечто совершенно иное, — Ваблатски плавно опустилась в кресло напротив, положила себе на колени подушку и, упираясь в неё локтями, доверительно наклонилась. — Можно тесно связать способности легилиментов с природным даром предвиденья, но это не обязательно означает, что провидец обладает умением проникать в разум. У тебя же, как и у меня, есть потенциал во всех трёх направлениях, и освоение первого подтолкнёт остальные два. Поэтому я не хочу, чтобы ты цеплялся за свои неудачные попытки овладеть окклюменцией в прошлом, — её речь погружала его в приятную атмосферу уюта. Мышцы расслабились, пульс замедлился и появилась лёгкая сонливость. Тело разморила приятная, почти домашняя ленца. Гарри сам не заметил, как втянулся в беседу, стал рассказывать всё: от ранних снов столь реальных, что он не мог понять, где находится и какой сейчас год, до последнего видения на стадионе. Теряя счёт времени, он описывал мельчайшие детали и делился своими мыслями с той же лёгкостью, с которой разговаривал с Хагридом или Роном с Гермионой.   Ваблатски слушала внимательно. Серые глаза цепко впивались в Гарри, словно она не только внимала, но и представляла всё то, что он пересказывал. Видела воочию. Иногда с её губ срывался уточняющий вопрос, а когда она получала ответ, то уходила в себя на мгновение, а затем деликатно подталкивала, указывая на потерянное в скоплении событий звено, и Гарри приходил к поразительным выводам. В её речи теперь не осталось и следа от сумбурности. Объяснения были ненавязчивыми и не походили на лекцию; она приводила примеры, красочно описывая свои первые видения, точно переживала их вновь, а следом рассказывала пару нелепых ситуаций, в которые попадала из-за своего дара. Она впускала Гарри в мир Офелии Ваблатски с той же лёгкостью, с которой он делился снами, даже самыми сокровенными. — Ты не можешь воспринимать каждое видение напрямую, поэтому абстрагируйся, помни, что визуальная картина — это всего лишь фрагменты огромной мозаики, подкинутые внутреннем оком. Я дала тебе достаточно собственных примеров, теперь же обратимся к последнему видению, что у тебя было, — Гарри нервно потёр ладони. Заметив это, Ваблатски ободряюще улыбнулась и указала на чашечку чая: — Это поможет тебе успокоиться, милый. Не стоит так нервничать, ты же не экзамены пришёл сдавать. Чай пах как смесь трав, но на вкус оказался довольно-таки приятным. А после нескольких глотков все волнения понемногу стихли, и он изумлённо прищурился, рассматривая чашку. — Вы добавляете какое-то зелье в чай? — Нет, но в рецепте есть тайный ингредиент, — шёпотом пояснила она. — Он продаётся? Не рецепт, конечно, — чай, — задумчиво пробормотал Гарри, замечая странного оттенка чаинки, что, словно крохотные лепестки, кружились на самом дне светло-розового напитка. С его расшатанными нервами такое средство было как нельзя кстати. — Я думала ты предпочитаешь кофе с шоколадом. — Откуда?.. — удивлённо вскинул он брови. Ваблатски прикрыла рот и тихо рассмеялась. На щеках выступил еле заметный румянец. — Прошу прощения, просто Эдмунд щебечет всё время о поразительном Гарри Поттере. Он, наверное, знает о тебе больше, чем ты сам, — хохотнула она, — а я становлюсь невольным слушателем. А насчёт чая, его секрет заключается во фразе: «Это поможет тебе успокоиться». И ведь и правда помогает, — мягко улыбнулась она. Гарри замер на долю секунды, а затем неожиданно рассмеялся. С каждой минутой Офелия Ваблатски казалось ему всё более удивительной, однако тот факт, что придётся сотрудничать с мальчиком-фанатом, несколько омрачал общую картину. — Что ж, мы отошли от темы, но теперь ты немного расслабился, — вновь заговорила она. — Обратись к себе, чтобы прочесть между строк и дать правильную интерпретацию. Как ты думаешь, Гарри, что означало чужое присутствие там? — Ваблатски тоже подхватила чашечку чая и уставилась на него. Её лицо было полностью расслаблено, а на губах играла приятная, естественная улыбка. Гарри в который раз задался вопросом: что её связывает с Волдемортом? Смятение змеёй пробралось под кожу и заставило напрячься. Что, если это притворство? Умело сфабрикованный фасад, за которым скрываются какие-то личные интересы? Он тут размяк, раскрыл ей всё, не имея даже малюсенького представления, что их связывает с Томом. Хотел довериться, словно эта нужда дремала до того момента, как он увидел Ваблатски. Он поведал абсолютно всё спустя каких-то полчаса-час их знакомства. А она, в свою очередь, спокойно могла затем рассказать обо всём Риддлу, ведь, чёрт побери, Гарри абсолютно ничего не знал об их отношениях!   — В твоих мыслях сумятица, — с лёгким упрёком сказала она и сделала глоток. — Мгновение назад ты был поразительно спокоен, а сейчас твой разум — осиное гнездо. Хорошо, что ты подозрителен, — заметив его хмурый взгляд, она покачала головой. — Не думала, что мне придётся цитировать его снова, но: «Если мальчишка будет кусаться, напомни, что клятва и так обязует его рассказать мне всё». Думается мне, что речь о клятве на крови. Гарри вздохнул, потерев переносицу и виновато прошептал: — Вы правы. Простите, я просто… — Обжёгся, — заключила она, а он хмыкнул. — Вы слишком проницательны, и это немного настораживает, — перед глазами встало спокойное лицо Альбуса Дамблдора, но он тут же смахнул досадное наваждение. — Ох, Гарри. Моя проницательность не имеет ничего общего с хитростью, — возразила она, наклонившись вперёд и заглядывая в его глаза. — И я уверена, что со временем ты сам почувствуешь, кому можно доверять, а кому нет, просто потому, что провидцы всегда знают чуточку больше остальных. Хочешь, сегодня мы можем остановиться на этом и продолжить в другой момент? — Нет… Нет, всё в порядке, — он отпил из чашки, повторяя про себя: «Это поможет тебе успокоиться… Это поможет тебе успокоиться». — Я доставляю слишком много проблем, простите.  — Не стоит извиняться, Гарри, как и волноваться по пустякам. Итак, перехожу к сути. Я хочу, чтобы ты сконцентрировался, опустошил свой разум, — она коснулась рукой его щеки, а Гарри всё никак не мог отделаться от лёгкого укола вины за выраженное недоверие.  С первых моментов Ваблатски была откровенна в своих намерениях, возможно, она всего лишь обещала раскрыть информацию, поведать о чём-то сокровенном, но это уже ставило её жизнь под удар: Том далеко не идиот и сразу поймёт, откуда он узнал, ведь сам отправил его к Ваблатски. Но если Риддл знал, что та владела сокровенными знаниями, весьма неудобными ему, то зачем отправил Гарри к ней? Почему она вообще ещё жива? Сгорбившись, он устало потёр лоб и, сжав пальцами переносицу, обречённо вздохнул: — Мне кажется это невозможным, мэм. Уголки губ дрогнули в улыбке, но её лицо осталось предельно серьёзным. — Гарри Джеймс Поттер! — резкие менторские нотки вкупе с полным именем воссоздали в его голове образ Гермионы и, отняв руку от лица, он растерянно посмотрел. — Я прекрасно понимаю, каждая твоя мысль — это невысказанный вопрос. Просто поверь мне… — она помахала рукой. — Понятное дело, когда говорят «поверь мне», звучит ещё более подозрительно, но в этом случае я прошу тебя поверить в то, что рано или поздно ты отыщешь все ответы. Не пытайся бежать впереди паровоза, Гарри. — Ваблатски понизила тон, а интонация сменилась: — Отбрось все мысли о нём, запри на замок и потеряй ключ его на время наших занятий. Смысл сказанных ей слов доходил до Гарри долгую минуту. Он чертыхнулся внутри и ощутил волну смущения, хотя Ваблатски даже не намекала, о каких мыслях была речь, может, он мечтал прикончить Риддла как можно скорее. Однако внешне смог сохранить хладнокровие и сдержанно кивнуть. — Контроль эмоций, — тембр вновь стал мягким, — важная составляющая всего, чему я тебя научу. Ты отличный ловец, правда? А полёт — твоё второе «я». Что ты чувствуешь, когда летишь? Гарри даже вспоминать долго не пришлось: ощущения от полёта были все ещё свежи. — Сосредоточенность. Там, высоко в небе тишина, нет места для тревог… Есть лишь я и молния наедине с целым миром, но для него я становлюсь невидимым, неслышимым… неосязаемым, наверное. Для мира я перестаю существовать, исчезаю как личность. Она довольно кивнула. — Момент полного покоя, — Ваблатски впилась в него пытливым взглядом. — То же самое и с даром: ты наедине со своей интуицией. Растворись в ней, используй её вместо зрения, чтобы видеть дальше, глубже, сквозь физическую оболочку. — Но на что мне смотреть? Как пытаться увидеть неведомое? — Нет, Гарри, увидеть что-то насильно ты не сможешь, как и вызвать видение. Сейчас я прошу, чтобы ты дал интерпретацию произошедшему на стадионе. Разложи воспоминание на составные части, преврати картинку в некий смысл. В слова, если угодно. — Разложить… Посмотрим, — он не стал закрывать глаза, лишь замедлил дыхание и воссоздал воспоминание Экриздиса на стадионе. Не сводя с Ваблатски взгляда, Гарри проигрывал картинку в голове раз за разом, пытаясь понять, с какой стороны ему подступиться. Глубоко вдохнув, морозный воздух наполнил лёгкие и еле уловимый запах воды, земли и снега защекотал ноздри; глаза заслезились, точно в комнате бушевал ветер. Ракурс изменился, словно он наблюдал за колдуном с высоты полёта. Картинка перевернулась вверх тормашками, стала кружить, точно формировавшийся боггарт, а затем завалилась набок, чтобы затем вернуться к изначальному положению. Экриздис застыл, прикасаясь к лицу, а прядь волос неподвижно замерла в воздухе. Гарри приблизился к застывшей картине, буквально прошёл сквозь неё, рассматривая безжизненные глаза. Кожу покалывало, а по телу расползалось приятное онемение. Стремительно вытянув руку, он пронзил тело насквозь, как в своё время сделал колдун, а затем резко вырвал её из груди. Гарри уставился на покрытую кровью ладонь, безучастно созерцая, как снежинки тают, смешиваясь с алой субстанцией. — Он выберется наружу, — прошептал он и картинка перед глазами растворилась, точно чужое воспоминание в омуте памяти. — Не очень хорошие новости, подозреваю, — так же шёпотом ответила она и легонько коснулась руки. — Ты отлично справился. — Экриздис скоро покинет тюрьму, — потрясённо повторил Гарри и резко поднялся. — Нужно… — он сам не понимал, что ему нужно сейчас делать. Бежать к Дамблдору, к Шеклболту или к… Риддлу. И что тогда? — Спокойно, Гарри, — она вновь коснулась его руки, в этот раз требовательно сжимая, затем потянула, заставляя присесть, и легонько похлопала. — Главное правило провидения — не подаваться панике. Ведь мы часто предсказываем чужие смерти, ужасные события… И ты должен откладывать все свои чувства и трезво оценивать ситуацию. Видение не определило чётких временных рамок? — Колдун не повлиял на окружение. Шёл снег, поэтому это будет в пределе месяца-двух, — выдохнул Гарри, скользнув рассеянным взглядом по её лицу. — Очень хорошо, схватываешь на лету. У тебя пытливый ум, Гарри, но ты слишком перегружаешь его. — Слишком много думаю, — с горькой усмешкой заключил он. — Нет, слишком многого от себя требуешь, — и это разрывает твой разум на части, — она склонила голову, в глазах промелькнуло лукавство. — Разрывает подобно душе кое-кого. С этим нам предстоит поработать, ведь легилименция не терпит беспорядка. — Вы многое о нём знаете, — еле слышно заметил он. — Как и о тебе. В той или иной степени вы оба — знаменитости. — Вы прекрасно понимаете, о чём я. — Понимаю, как и то, что теперь ты будешь стараться в два раза усерднее на наших уроках, — лукаво усмехнулась она. — На сегодня хватит. Можешь задать ещё один вопрос, а остальные прибереги на потом. У него было столько вопросов, а Ваблатски, в отличие от некоторых, всё детально расписывала и не встречала каждый его вопрос выражением а-ля «ты идиот, Поттер». — Вчера вечером, мне показалось, что я слышал своих родных… Они погибли… но меня кое-что взволновало, — Гарри нервно сжал подлокотник, слегка царапая ногтями. — Он назвал это игрой разума, и я склонен верить, что так оно и есть. И всё равно не могу отделаться от мысли, что это было реально, что я мог связаться с ними на той стороне… — Тебя пугает то, что ты услышал? — Меня пугает, что они были в ужасном месте: там не было ничего, кроме горя и отчаяния, — рука невольно дрогнула, и Гарри вцепился пальцами в штанину. — Позволишь взглянуть? — Видимо, заметив на его лице отпечаток неуверенности, она добавила: — Я взгляну лишь на это воспоминание, обещаю. — Хорошо, — кивнул он и тут же окунулся в серебристый омут глаз. Длилось это пару секунд, как ему показалось, а потом Ваблатски сморгнула. Гарри откинулся на спинку, чувствуя, как слезятся глаза. — Я ничего не почувствовал, — удивлённо заметил он. — Ты не оказывал сопротивления, — тяжко вздохнула она. — На этот раз похвалю за это, но не смей пускать никого так просто. Даже тех, кому доверяешь. В твоей голове не осталось воспоминаний об этом, лишь фоновый шум. — И что это значит? — Твой мозг породил иллюзию, чтобы отвлечь тебя. Игра разума, как он и сказал. Будь то сном, я бы смогла увидеть отрывки, ведь фрагменты снов превращаются в воспоминания, пока не выветриваются из головы окончательно. И те, что мы не помним поутру, тоже.   — А если это было очередное видение? — Видение также своего рода сон. Ты ведь отлично помнишь, как видел колдуна на стадионе? Эту визуальную составляющую мы и пытались с тобой преодолеть. То, что тебя беспокоит, не стало даже частью памяти. Можешь мне повторить, что говорили голоса? Он прикрыл глаза на несколько секунд, но сколько бы ни пытался вспомнить — не мог. Голоса принадлежали отцу, Сириусу, маме, — всё, что они говорили было подобно искажённому звуку — шуму. — Но я ведь узнал их?.. — Тебе показалось, что ты узнал. Ты в чём-то себя винишь, Гарри, и создал… — Галлюцинацию. «Скажи, Поттер, ты безумец?» — вспомнил он и криво усмехнулся. — Да, — кивнула она и приподнявшись заглянула ему в глаза. — Я не лекарь душ, да их и не существует. Гарри, я не хочу лезть к тебе с бесполезными советами, ведь делая так, получается, что я указываю, как нужно жить, что заявляю: «Малыш, я знаю лучше тебя, так что вперёд, следуй этому пути». Однако делиться опытом не запрещено, поэтому скажу… жить для себя не значит предать веру всех остальных, — Ваблатски криво усмехнулась, потеребив выбившуюся из прическу прядь. — Да уж, распиналась тут, а прозвучало как классический совет. Подтянув с пола подушку, Гарри уставился на вышитую луну и задумчиво погладил ребристые узор, собираясь с мыслями. — Разве это не эгоистично — делать всё, как хочется тебе, не считаясь с целым миром? — еле слышно спросил он и мотнул головой, словно пытался отмести противоречивые доводы. — Ну, как видишь, я не сочла нужным продолжать путь матери, хотя все остальные пророчили мне великое будущее, — беспечно рассмеялась она. — Даже сейчас, раз в год какой-нибудь умник припоминает мне о «неправильном пути, загубленной семейной истории и расточительстве дара». Что же до меня, может быть, я не столь богата или знаменита, но разве выгляжу несчастной? Ох, что-то мы ушли от темы, Гарри. Ты постоянно меня отвлекаешь! — озорная улыбка застыла на губах. — Полагаю, собеседование я прошла? Гарри смешливо фыркнул и кивнул, сунув подушку за спину. — Как мне вам отплатить? — Ты мне ничего не должен, кроме своего времени. Имей в виду, наши уроки будут отнимать в среднем три часа, а компания героя магического мира — достойная оплата, — шутливо заметила она вставая. — Я могу приходить в это же самое время? — ненавязчиво поинтересовался он, поднимаясь следом. — Ты можешь приходить, когда тебе угодно, Гарри, — внезапно она подскочила на месте, тихонько охнув, отчего воланы на рукавах комично вздыбились. — Чуть не забыла про твоё домашнее задание! Я хочу, чтобы ты опустошал свою прекрасную головку от всего лишнего хотя бы пятнадцать минут в день.   — Но… — Будешь спорить со мной, ученик? — перебила она, грозно насупившись. — Сдаюсь, — Гарри еле сдержал очередную улыбку и досадно прикусил губу.  — Госпожа? — голова Эдмунда просунулась между шторами. — Пожаловал Витьен Кракенбах. Вы назначили ему встречу ещё месяц назад. Мне перенести? — он округлил глаза, словно сама перспектива перенести встречу с неким Кракенбахом была ужасна. — Нет, попроси его подождать. — И парень, облегчённо выдохнув, тут же исчез, а Ваблатски остановилась рядом с ним. — Я была очень рада с тобой познакомиться, Гарри Поттер. И очень этого ждала, — на последних словах в голосе проскользнуло еле уловимый оттенок ностальгии. Наверное, показалось.   Когда, попрощавшись с Ваблатски, Гарри вышел на улицу, необъяснимое умиротворение перенасытило каждую клетку тела. Только долгие летние деньки в Норе запечатлелись в воспоминаниях подобным ощущением покоя. Оглянувшись, он застыл, гипнотизируя взглядом вывеску. Интересно, почему она расположилась в Лютном Переулке? Он не решился спросить об этом напрямую, но подозревал, что дело опять же в наследии и звучной фамилии. Шторка отодвинулась и промелькнули лицо и копна рыжих волос, а полные любопытства глаза мазнули по Гарри. Эдмунд. Чудной он. Не настырнее Криви по сути, но всё же сейчас шпионские замашки «почитателей» из лиги Гарри Поттера раздражали его в разы больше. В отличие от них он прекрасно знал, что великая победа, о которой судачат до сих пор, — пустышка. «…Слишком многого от себя требуешь», — сказала Ваблатски, но разве это правда? Это остальные слишком многого от него ждут. Эдмунд продолжал сверлить его взглядом, словно не понимал, что был замечен. Смущённая улыбка тронула губы, и мальчишка резко отдёрнул штору. И что это было? Вздохнув, Гарри взъерошил волосы, не представляя, как будет выполнять домашнее задание: воздержаться пятнадцать минут от рефлексии казалось крайне сложным в его случае. Тем не менее, вопреки трудностям, он в нетерпении ожидал начала тренировок; такого энтузиазма и тяги к знаниям, Гарри едва ли когда-либо испытывал, разве что перед тренировками по квиддичу.   Даже если из Риддла наставник никакой, то выбирать нужных людей он однозначно умел. Гарри лишь оставалась крохотная надежда, что это не очередная хитроумная западня, в которую он добровольно угодил.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты