Алекс. Книга 3

Страх, негодование, желание быстро действовать затмили мое сознание. Я металась, проверяя ее пульс, растирая реанимационные точки, поднося к носу резко пахнущие растения и протирая лоб куском ткани, смоченным водой. Но все было тщетно. В какой-то момент я поняла бесперспективность собственных потуг и решила остановиться, чтобы взять себя в руки. Так, прежде всего нужно не паниковать и успокоиться. Ее жизнь сейчас полностью зависит от меня и правильности моих действий. От полковника толку мало, он сам вот-вот в обморок хлопнется из-за свалившейся на его голову внештатной ситуации. Я села рядом с Алекс, закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов-выдохов и попыталась сосредоточиться. Надо было разложить все по полочкам и срочно найти выход. Мозг лихорадочно перебирал варианты. В недовольство духов, как утверждают жители деревни, я не верю. Виной всему, разумеется, то чертово пойло, она явно траванулась им. Значит, нужно противоядие. Но шамана не достать, он сюда не рискнет явиться, пока мы тут. Значит, нужен кто-то другой, кто разбирается в отравлениях. Врач? Какие здесь есть врачи? Черт, мы же в джунглях, здесь их нет. Хорошо, но на острове есть несколько больниц, значит, и врачи должны быть. Врач, врач. Кажется, вспомнила! У них есть известный врач, который спас мальчика после укуса змеи, я же читала об этом заметку, когда искала информацию по острову. Он еще какой-то нестандартный способ лечения применил, без антидота, который тогда было невозможно достать. Так, надо посмотреть, ловит ли связь и найти его номер. Когда я спокойно приподнялась и вместо хаотичного метания начала четкими движениями искать смартфон, а затем информацию в нем, полковник, молча сидящий рядом и все еще сам пребывающий в шоке, посмотрел на меня как на полоумную, но к счастью промолчал. Очевидно, списал все на неадекватную реакцию на ситуацию. Связь была отличной. Я мысленно поблагодарила компанию, которая разработала эту версию неубиваемых телефонов со спутниковой связью, которые к тому же еще и заряжались от солнца. Информация о враче нашлась довольно быстро, стоило вписать в поисковик несколько ключевых слов из той заметки. Еще пара минут и хитроумных запросов в поиске и у меня был его телефон. Оставалось только надеяться, что получится связаться и он не откажет в помощи. Набрав номер, я услышала длинные гудки: — Да? — Доктор, здравствуйте! — коротко представившись, я разволновалась и сбивчиво попыталась объяснить ситуацию. Но разумеется, не хватило словарного запаса. — Вы можете говорить по-английски, я хорошо понимаю его, — спокойно предложил он. Я с облегчением переключилась на привычный язык: — Алекс умирает. Она выпила что-то и теперь почти не дышит. Я не знаю, что делать. — Где вы находитесь? — Где-то в джунглях. — Вы одна? — Нет, со мной еще один мужчина из Белого лагеря. — Понял. Вертолеты, к сожалению, сейчас не летают. Хорошо, давайте поступим следующим образом. Отправьте мне ваши координаты, я пришлю ориентировочное место встречи, где буду ждать вас с машиной. — Спасибо вам, доктор! — со всей искренностью произнесла я. — Пока еще не за что, — в его голосе послышалась улыбка. У меня отлегло от сердца и стало даже легче дышать. По обрывкам услышанных фраз полковник сообразил, что у нас наметился простой и понятный план действий и мигом засуетился, собирая вещи. — Надо сделать носилки, — предложил он. Я согласно кивнула. Из пары палок, ткани и веревки из моей капсулы мы наспех соорудили носилки, аккуратно перенесли в них Алекс и, не прощаясь с этим негостеприимным селением, так жестоко отплатившим злом на предложение дружбы и помощи, двинулись в путь.

* * *

Через час мои руки отваливались, как будто к ним прикрепили стопудовые гири, глаза заливал пот, но я, не замечая ничего, упрямо несла вперед свою драгоценную ношу. — Все, больше не могу, давайте сделаем привал, — простонал полковник, несущий сзади. — Мы можем не успеть, — тяжело дыша возразила я, намереваясь двигаться дальше, несмотря ни на что. Но он уже остановился, положив свой конец носилок на землю и обессиленно садясь на землю. Я была вынуждена проделать то же самое, поскольку понимала, что в одиночку мне не донести тяжелый груз. Но очень хотелось подорваться, взять ее на руки и тащить хоть ползком вперед, лишь бы не оставаться наедине с разрывающими сознание мыслями, что прямо в эти секунды от меня зависит, будет ли она жить дальше или нет. — Послушайте, — немного отдышавшись, сказал полковник. — Когда предстоит сложный переход, очень важно грамотно распределить силы. Иначе мы и Алекс не поможем, и сами свалимся от перенапряжения. Давайте делать паузы хотя бы каждые пятнадцать минут ходьбы. Вот увидите, так мы быстрее дойдем до цели. Мне пришлось согласиться с его доводами, и теперь несмотря на то, что наше продвижение замедлилось, идти действительно стало немного легче. Я шла на полном автопилоте, отключив все мысли, и просто командовала телу, с трудом передвигая ноги «правая, левая, правая, левая». Мне было плевать на усталость и все негативные чувства, что всего лишь пару часов назад роем вились в моем уме. Такой полной сосредоточенности на своей цели я не испытывала никогда в жизни.

* * *

Доктор подъехал раньше нас, и когда полностью изможденные мы вышли из леса, первым делом перехватил у меня носилки, чтобы помочь донести оставшиеся метры до машины. Пока он осматривал Алекс, мы с полковником обессилевшие сидели рядом и пили мелкими глотками воду, передавая друг другу бутылку, щедро предоставленную в наше распоряжение. — Надо ехать в больницу, — вынес он вердикт после осмотра. — В моей аптечке не хватает необходимых лекарств. Кроме того, было бы неплохо проверить на приборах все жизненные показатели. — Но больница же закрыта? — Официально да. Но всегда можно найти вход, особенно если это ваш второй дом, где вы провели лучшие годы своей жизни, — подмигнул он. Полковник сел на переднее сиденье, а я разместилась сзади, бережно держа Алекс в своих руках. Пока ехали в машине, я немного порасспрашивала про его врачебную практику. Из разговора поняла, что если нам кто и может помочь, то это он, судя по обширному опыту работы с подобными заболеваниями. — К сожалению, сейчас я не смогу с вами расплатиться за помощь. Но как только буду дома, верну все сполна, только помогите спасти Алекс. — Бросьте. Не все измеряется деньгами. То, что вы сделали для острова — просто потрясающе. Даже в моем городке люди сплотились, как никогда ранее, благодаря вашему примеру. Сами интересуются, кому и чем помочь, делятся друг с другом всем, чем могут. — Губернатор не разделяет вашего мнения. Будь его воля, мы бы уже давно померли от голода. — Наш губернатор просто напыщенный болван. Этот солдафон решил, что пробил его звездный час и он стал единоличным правителем острова. Но поверьте, есть много недовольных его политикой, и как только эпидемия пройдет, долго он не продержится у власти. — Скажите, доктор, что мог подсунуть шаман? — По всем признакам похоже на какой-то яд. Если честно, я был очень удивлен, узнав, что вы отправились к нему на встречу. У шамана очень скверная репутация. Как минимум, несколько человек погибли там при невыясненных обстоятельствах. И все эти случаи считаются его рук делом. — Ну откуда же нам было знать, — в отчаянии проговорила я. — В интернете о таком не пишут, а местные нам ничего особо не рассказывали. Вот мы и подумали, что все эти разговоры про недовольных духов — сплошные суеверия. Кто же знал, что у этих духов есть такой преданный исполнитель их воли.

* * *

После того как мы занесли носилки с Алекс в пустое помещение больницы, доктор провел нас в нужное отделение, показал, куда ее положить, и попросил подождать в коридоре. Стульев не было, и мы уселись прямо на полу, прислонившись спинами к стене. — Может, все-таки понаблюдать, что он там делает? — предложил полковник. — Да, после шамана будет сложно доверять местным. Но я верю, что доктор хороший человек и не причинит вреда Алекс, — ответила я. — Ну, как знаете. Еще минут десять мы провели в молчании. На тело навалилась усталость, я закрыла глаза, как мне показалось, на пять минут, но когда подошел доктор, выяснилось, что мы проспали пару часов. — Я стабилизировал ее состояние, как мог. Жизненные органы пока что работают нормально. Но в ее теле обнаружены следы нейротоксина, а его действие на сегодняшний день плохо изучено. Может дать осложнения в любой момент. — Когда она придет в сознание? — Этого никто не знает. Вам остается только молиться о том, чтобы она очнулась. Пока мы ехали обратно в лагерь, у меня в голове постоянно крутилась последняя фраза доктора. Накануне Алекс однозначно дала понять, что такие молитвы о здравии являются проявлением магии. Но теперь, когда дело коснулось ее самой, моего самого близкого человека, искушение было очень велико. Судьба как будто нарочно испытывала меня. Теперь, когда я знала о печальных последствиях, мне было бы сложно и даже невозможно оправдаться перед своей совестью и высшим миром. После некоторых колебаний я пришла к выводу, что если Алекс узнает, каким образом я выторговала ее выздоровление, разочарование во мне будет таким сильным, что лучше мне даже не начинать думать в эту сторону. Как она любила говорить, кому многое дано, с того много и спросится. Я еще раз мысленно прокрутила всю цепочку событий — именно в тот момент, когда я успокоилась, перестала лихорадочно суетиться и положилась на внутреннее чувство, у меня вышло правильно отреагировать и неожиданно получить так нужную нам внешнюю помощь. Поэтому я мысленно поблагодарила Бога за то, что дал мне вовремя это знание, и постаралась углубить контакт с душой, понимая, что испытания еще не закончились.

* * *

По прибытию в поселение мне пришлось сразу сделать несколько срочных дел: рассказать вкратце обо всем, что с нами произошло, обустроить место для Алекс, попросив семью и нескольких своих друзей подменять меня, когда приходилось отлучаться, и провести онлайн-трансляцию. Это было необходимо сделать как можно скорее, потому что узнав, что произошло, многие мужчины захотели отправиться в деревню, чтобы разобраться с шаманом. Алекс любили все, и несколько месяцев пребывания на острове принесли ей безоговорочное уважение со стороны поселенцев. Ее отравление в ответ на попытку мирно договориться было воспринято многими как вызов всем нам. Я была благодарна полковнику, который всеми силами сдерживал всеобщий порыв негодования, но понимала, что этого недостаточно. Хватило бы одной искры, чтобы начались столкновения. А это было именно то, что нужно шаману и таким, как он, кто жил по принципу «разделяй и властвуй» и всегда выходил сухим из воды. Попросив собраться всех, я начала трансляцию: — Привет, друзья! С вами «Остров». Как видите, сегодня передачу ведет не Алекс. Я хотела бы рассказать вам о событиях последних дней. Я вкратце пересказала то, что с нами произошло, о всей той панике, что творилась в моей голове, о враче, который нам помог, умолчав только о том, что мы посещали больницу, чтобы не подставить его. За моей спиной во время всей съемки молча и сурово стояли плотным полукругом поселенцы. Завершила свою речь такими словами: — Как видите, в мире мало что меняется. Такие люди, как доктор, проявляют доброту и открытость, такие как шаман — причиняют зло ради своей иллюзорной власти, надеясь убрать со своей дороги тех, в ком видят угрозу себе и своим амбициям. Но вот что вам скажу — им никогда не удастся поссорить и стравить между собой людей. На смену Алекс пришла я. Если вдруг что-то произойдет со мной, меня заменят завтра другие. Мы все так же рады нашим друзьям с острова и надеемся на то, что добрых людей здесь значительно больше, чем злых. Потому что прежде всего мы все люди, мы все хотим жить в мире и дружбе. Жизнь каждого человека — это бесценный дар свыше, и только сообща мы можем выстоять во времена испытаний. После этого пламенного выступления страсти в поселении поутихли. Даже самые горячие головы остыли, решив, что избранная нами мирная политика открытости, за которую так всегда ратовала Алекс, принесет больше пользы, чем попытка расправиться с шаманом.

* * *

На следующий день в нашем поселении царило радостное оживление. Вся суматоха вчерашнего дня отступила перед грандиозной новостью — во всем мире эпидемия пошла на спад, и наконец-то начали открывать границы. А еще чуть позже мы узнали, что на остров летит самолет. Ликованию не было предела. Все строили большие планы, что будут делать по возвращению на Родину. Когда мы получили утвержденные списки пассажиров, выяснилось, что снова первым делом в них вписали семьи с подростками. Наших имен там не было. Я обратилась с просьбой пропустить нас с Алекс. Каждый день вдали от качественной медицины грозил ей смертельным исходом. Сразу пятеро семей согласились уступить свои места. Как это отличалось от того, какие отношения между людьми царили в самом начале. Я низко поклонилась семье, которая отдала нам свои места, пообещав сделать все возможное, чтобы вывезти всех поселенцев с острова. Когда все вещи были упакованы, Алекс во все еще бессознательном состоянии помещена в машину, которую нам предоставили местные друзья, а я обнималась на прощанье с теми, кто стал мне самыми близкими людьми за это время, ко мне подошел один из парней, сообщников давнишнего возмутителя спокойствия, и потупив взгляд произнес: — Простите нас за то, что мы вначале творили. Я только молча кивнула.

* * *

Спустившись по трапу самолета, я вышла на серую бетонную поверхность летного поля. Нас уже встречали. Меня тут же окружила охрана. Рядом в машине скорой возле Алекс суетилась бригада врачей. Небо было покрыто тучами, моросил противный дождик. Весна явно не задалась в этом году. Но я никогда так не была рада встрече с любимым городом, как в этот раз. Эмоций было столько, что меня так и подмывало в буквальном смысле опуститься на колени и поцеловать землю.

* * *

Пять дней подряд я дежурила в палате Алекс. Эпидемия еще не была полностью побеждена. Было непросто даже за большие деньги обеспечить нужное лечение. К счастью, помогли хорошие знакомые, и я нашла самых лучших специалистов, которые только были. Правда, никто из них не мог сказать ничего вразумительного по поводу ее излечения. Но после всего пережитого мне было не страшно смотреть в будущее. Я была уверена, что мы справимся со всеми проблемами и теперь все будет хорошо. Дома и родные стены помогают. Звук приборов просигналил мне, что ее состояние изменилось. Я встала со своего кресла и пересела к ней на кровать. Алекс лежала с открытыми глазами. — Привет! — нежно поздоровалась с ней. Она без всякого выражения посмотрела на меня. Я нахмурилась. — Ты помнишь, кто я? — спросила ее. — Сиделка? — последовал неуверенный вопрос.