Алекс. Книга 3

При виде моего потрясения она рассмеялась: — Твоя реакция бесподобна. Как в дешевых мелодрамах. — Я тебя сейчас прибью, — от перенапряжения у меня сжалось все внутри. — В любой ситуации нужно держать удар, а не сразу же поддаваться эмоциям. А прибить меня не выйдет. Ты еще не рассказала все, что я пропустила, — насмешливо сказала она и чуть мягче добавила. — Но вначале иди ко мне. Меня не пришлось уговаривать дважды. Обвив ее руками и зарывшись в волосы, пару минут не могла вообще пошевелиться. Меня постепенно отпускало огромное давление, которое я испытывала все это время, пока она была на грани жизни и смерти. Но теперь у нас все будет хорошо. Пусть подшучивает и проверяет на прочность нервов, мне все равно. Лишь бы она жила и была рядом. Это станет моей новой мантрой. — О, кажется, наша пациентка пришла в себя, — в палату вошел врач, и я нехотя разомкнула объятия. — Ну-ка давайте посмотрим, что тут у нас. Он начал задавать стандартные вопросы, проверил пульс и другие показатели. — Доктор, я почему-то не чувствую нижнюю часть тела. Ничего не болит, но не могу пошевелиться. Врач нахмурился: — Мы пока еще не знаем до конца, как справиться с последствиями отравления. У него могут быть очень разные проявления, в том числе онемение и даже паралич. После этих слов он провел серию тестов на чувствительность конечностей. Судя по его лицу, Алекс не ожидало ничего хорошего. — Неужели нельзя как-то вывести весь яд из тела? А если полностью обновить кровь? — спросила я. — Это мало поможет. Только разве если одновременно заменить все клетки тела. Но на данном этапе медицина на это не способна. — И совсем-совсем ничего нельзя поделать? Ведь должен же быть какой-то выход! Доктор лишь отрицательно покачал головой.

* * *

У нас начался невеселый период хождения по врачам и бесконечных консультаций со светилами медицины. У Алекс мало того, что отказали ноги, так еще и кожа постепенно изменилась в худшую сторону. Я быстро освоила навыки по уходу за лежачим больным. К моему удивлению, нам не пришлось проходить все стадии принятия, она очень спокойно восприняла все это, добросовестно выполняла все указания врача, безропотно выдерживала многочисленные процедуры и выглядела веселой и довольной жизнью. Если кого-то и штормило в этой ситуации, то это скорее меня. Но глядя на всегда неунывающую Алекс, мне было стыдно признаться в этом открыто. И все свои переживания я просто записывала в дневник с надеждой на то, что время и многочисленные попытки дадут нам шанс вернуть все, как было. Через пару недель скитаний по больницам в поисках волшебных методик восстановления мы вернулись домой, где пришлось внести ряд изменений. Гостевую комнату на первом этаже переоборудовали под жилую и везде установили пандусы, чтобы было проще передвигаться на коляске. После некоторого сопротивления с моей стороны она перевела все директорские функции на меня, обосновывая тем, что быстро устает и не сможет успешно вести переговоры с таким внешним видом. В жестком мире бизнеса здоровье тела — свидетельство того, что ты полон сил, конкурентоспособен и сможешь выполнить свои обязательства. Со слабыми долго не церемонятся, их быстро выталкивают на обочину и забывают. Я погрузилась в дебри договоров и другой административной деятельности, которую так не любила раньше, и только теперь осознала, какой огромный пласт работы Алекс тащила на себе. Несмотря на ее постоянную поддержку и помощь юристов, моя голова кипела от всех хитросплетений и тонкостей. Все нужно было держать на контроле, чтобы команда могла спокойно двигаться вперед, не беспокоясь о рифах и подводных камнях. Это не считая постоянных переговоров и обычной работы в офисе, которую я делегировала по максимуму, чтобы как можно больше времени проводить с ней. Она была моим личным источником силы, бесконечным океаном вдохновения и мужества, особенно когда мне казалось, что еще немного и я больше не выдержу. Но вовремя сказанная шутка или волшебный пендель быстро приводили меня в норму. Как она неоднократно говорила в самые сложные моменты, проиграл не тот, кто упал, а тот, кто сдался.

* * *

Захлопнув крышку ноутбука, я устало потерла глаза. Неделя выдалась непростой. Первые шаги в сторону производства были не очень успешными. После наших недавних приключений мы поставили перед собой очень амбициозную и сложную цель строить автономные модульные дома, устойчивые во время любых землетрясений, легко трансформирующиеся в плавучие платформы, не поддающиеся горению, коррозии, не теряющие тепло, полностью обеспечивающие потребность в воде и позволяющие выращивать базовый набор растений прямо внутри дома. Такие дома могли бы легко соединяться между собой, превращаясь в случае необходимости в единый плавучий город. К тому же хотелось все это производить быстро и недорого. Каждый миллиметр их внутреннего пространства должен был стать максимально полезным и функциональным, позволяющим разместить большое количество людей, что требовало пересмотра всех вариантов дизайна и эргономики. Идея возникла сама собой после анализа того, в чем мы сами пару недель назад испытывали острую нехватку. Это могло бы помочь множеству людей пережить сложные времена катаклизмов, и явилось бы прекрасной альтернативой обычным палаточным городкам, которые по факту не спасают от голода и холода и полностью зависят от внешней помощи. Нам пришлось поставить под сомнение все существующие технологии, поскольку они изначально включали в себя запланированное устаревание всего, что только возможно, с банальной целью наживы, чтобы человек был вынужден постоянно покупать новые вещи взамен быстро выходящих из строя старых. Мы не могли позволить себе подвергать риску поломки всего, что было в таком доме, иначе это грозило бы гибелью его обитателей в чрезвычайной ситуации. И теперь по факту заново изобретали все, начиная от лампочек и заканчивая сложными сплавами. После создания первых экспериментальных образцов мы планировали поделиться технологиями со всеми желающими, чтобы подобные жилища могли быстро возводить в любой точке мире с минимальными требованиями к ресурсам. Кадров катастрофически не хватало, все лучшие специалисты были давно разобраны между крупными компаниями, а чтобы вырастить своих, нужно было время. Подрядчики пока что не могли сделать даже самые простые наши заказы на должном уровне. И каждая мелочь отнимала много времени и внимания. Но я понимала, что если кто-то и может справиться с подобной задачей, требующей слаженного взаимодействия, высокого интеллекта и самоотдачи, то это была наша команда. Пока крупнейшие технологические гиганты сливали огромные суммы на абсолютно безумные проекты по освоению мертвых планет, чтобы сбежать туда во время катаклизмов, что являлось по сути банальной выкачкой общественных ресурсов в пустоту, а другая часть так называемой элиты спешно строила подземные бункеры, мы были озабочены тем, чтобы создавать удобные и технологичные земные жилища-корабли, которые могли бы разместить и спасти всех людей. Ни те, ни другие не понимали абсурдности и нелепости своих затей, полагая устроить комфортную жизнь для узкого круга своих приближенных и не осознавали, что надвигающиеся природные катастрофы глобального масштаба — это абсолютно непредсказуемое явление, от которого не защитит ни один бункер. Выжить возможно, только объединив всеобщие усилия. Мы, как никто другой, ясно увидели это на острове, когда опыт, знания и способности каждого человека в поселении были очень ценны для остальных. С высоты пережитого теперь мне было сложно представить, как бы мы выжили, останься мы тогда разрозненными кучками одиноких туристов. Зайдя в спальню, я тихонько улеглась на кровать, обняв ее через одеяло. Это была единственная возможность физического контакта, не считая помощи при купании и лечебного массажа, когда мне разрешалось прикасаться к ней в перчатках. Алекс отказывалась от близости, опасаясь передачи инфекции. На все мои уговоры попробовать латексные костюмы или вообще бесконтактный секс насмешливо отвечала, что предпочитает заниматься этим делом по старинке. Однажды после особо длительных уговоров с моей стороны она спросила с недоумением: — Как тебя вообще может физически привлекать этот ужас? — и, скептически посмотрев на себя в зеркало, перевела взгляд на меня. — Я же вижу не оболочку, а всю тебя. Твое излучение не изменилось, даже стало еще ярче. И меня неудержимо тянет к этому свету, — серьезно сказала я, но не находя ответного отклика в ее глазах, перевела все в шутку. — Ты же знаешь, чем больше женщина сопротивляется, тем сильнее желание затащить ее в постель. Поэтому тебе лучше сдаться сейчас, потому что я буду только настойчивей с каждым днем.

* * *

Понимая, что ее болезнь может усугубиться в любой момент, я не сидела сложа руки и в один из дней пригласила на встречу группу, которая занималась разработкой образовательных программ по медицине: — Я прекрасно понимаю, что токсикология не наше ключевое направление. Но от него зависит жизнь Алекс. Пусть это будет мой личный проект, который сама же и профинансирую. Нам нужно найти новый способ лечения. Сделайте все, что возможно. Найдите талантливых ребят среди студентов-медиков и биологов, свяжитесь с известными врачами, перечитайте все работы, которые имеются. Изучите старинные трактаты. Помните, именно так в свое время обнаружили средство от малярии. Возможно, и вам удастся найти нечто подобное. Я уверена, что должен быть способ полной перезагрузки всех клеток тела. Ребята с энтузиазмом принялись за дело. Поиск лекарства для Алекс мог попутно решить и множество других проблем, включая ту, что принесла с собой эпидемия. Нам снова требовался нестандартный подход, наблюдательность, умение находить и сопоставлять факты из разных направлений, а также знание языков, чтобы перевести старинные рукописи и современные публикации и выделить в них рациональное зерно.

* * *

— Представляешь, наш «Остров» получил приз как лучшая документальная программа, — с радостью сообщила я, просмотрев последнюю рассылку новостей. — Неплохо, — спокойно и без особого интереса откликнулась Алекс, не отрываясь от своего монитора. Мы обе сидели в гостинной. Я постоянно работала, забыв про отдых и наслаждаясь возможностью просто находиться рядом. У нас почти не оставалось возможности вести длительные душевные разговоры, как раньше. Алекс же была поглощена попыткой разобраться со своей болезнью и дни и ночи напролет все больше углублялась в эту тему самостоятельно, ведя свои исследования параллельно с рабочей группой. Как я и обещала, мы отправили еще пару рейсов, чтобы забрать всех оставшихся обитателей поселения. Их возвращение принесло неожиданный сюрприз. Большинство иностранцев попросились переехать в нашу страну, многие подали на гражданство. Когда впоследствии у них брали интервью, они признавались, что пребывание на острове было самым ярким событием в их жизни, и они хотят жить среди таких хороших и человечных людей и дальше, не желая разлучаться со своими новообретенными семьями. Вскоре увидел свет цикл документальных и художественных фильмов с красноречивым названием «Остров». Со временем само это слово стало нарицательным. Когда хотели подчеркнуть особую сплоченность людей, говорили «это был настоящий остров», «мы выстояли это испытание как остров», «мы были остров». Как мы узнали намного позже, наши трансляции вызвали огромный резонанс и люди в разных странах стали по своей инициативе интересоваться и помогать местным путешественникам, попавшим в беду в разгар эпидемии. Алекс много раз просили дать интервью, но она лишь отмахивалась, когда я передавала просьбы, считая это делом прошлого, и еще больше погружалась в свои поиски.

* * *

На улице светило солнце, и я уже заранее радовалась, предвкушая небольшую прогулку по окрестностям и возможность пообщаться с Алекс. Это было единственным временем, когда мы обе были вдали от компов. Но когда я предложила вылазку на природу, оказалось, что у нее были другие планы. — Нам надо поговорить, — она жестом показала на диван, приглашая присесть, что я и сделала. — Я скоро уеду. — Куда? — недоуменно спросила я. — Мне прислали информацию про место, где можно решить мою проблему. Это монастырь высоко в горах. — Я хочу поехать с тобой. — Нет, это исключено, я поеду одна. Он находится как раз посреди двух воюющих сторон. Тебе там точно делать нечего. Шанс на исцеление невысокий и будет очень больно, но я им воспользуюсь. Не хочу остаться овощем на всю жизнь. — Послушай, но если там небольшая вероятность, зачем так рисковать? Рано или поздно мы найдем способ. Не можем не найти. Я верю в наших ребят, — возразила я, все еще не осознавая того, что она всерьез намеревается уехать без меня. — Как каждому любящему человеку тебе комфортнее сделать выбор в пользу отсутствия риска. Но я так не могу. Я привыкла действовать. А быть беспомощной головой профессора Доуэля не по мне. Особенно в преддверии серьезных катаклизмов. — Но есть же разные вспомогательные варианты передвижения, экзоскелеты там всякие, например, — не сдавалась я. — Шутишь? Ты хоть сама понимаешь, что предлагаешь? Если выйдет из строя малейшая деталь, все превратится в бесполезную груду металла и пластика. — Мне кажется, ты просто хочешь от меня сбежать и не делиться трудностями, — упрекнула я. — Это мое решение и я прошу его уважать. — Хорошо, — смирилась я. — Когда планируешь уехать? — Скоро. Точную дату не скажу и не буду прощаться, иначе ты не сможешь меня отпустить. Немного помолчав и глядя прямо мне в глаза, Алекс добавила: — И еще — ты свободна от всех обязательств по отношению ко мне. Так же, как и я. — Не поняла, — я удивленно смотрела на нее, сомневаясь в том, что правильно поняла ее слова. — Я буду ждать тебя, сколько понадобится. — Лучше живи в моменте. Не буду против, если найдешь себе кого-нибудь и заведешь нормальную семью, — в ее взгляде читалась отчаянная решимость стоять на своем до конца. — Меня вполне устраивает наша. И другой мне не надо, — не сдавалась я. — Я все сказала. Эти слова поставили точку в разговоре. Настаивать дальше было бесполезно. Я не могла поверить в то, что она не собирается принимать мое мнение во внимание, но не теряла надежду убедить ее не делать этого.

* * *

Через несколько дней я шла окрыленная после беседы с одним из врачей, который сказал, что после серии тестов появилась надежда на излечение. — Саш, представляешь, — начала я, входя в комнату, где она проводила большую часть времени, но там было пусто. На столе лежало кольцо и записка «Я уехала. Не ищи меня, пожалуйста. Так будет лучше». Я механически взяла кольцо, повесила его на цепочку вместе с кулоном и молча села на кровать, еще раз перечитывая записку и не веря своим глазам. Впервые в жизни мне хотелось полностью выпасть из этой реальности, чтобы ничего не чувствовать. Алкоголь был не вариант. Я помнила, как она когда-то упоминала, что даже небольшое его количество сводит на нет много месяцев духовных практик. Остатками мозгов я понимала, что если сейчас пойду по кривой дорожке, не факт, что потом смогу выбраться из этой ямы обратно. Кипящие во мне злость и отчаяние вылились в то, что я пошла в комнату с тренажерами, подошла к манекену для бокса и долго-долго лупила его ногами и руками до тех пор, пока не начало болеть все тело. После этого еле-еле доползла до кровати и вырубилась.