Корни лжи

Дни, пока Женя тяжко болел, проходили чрезмерно быстро. Щур постоянно находился в движении, то делая назначенные задания на двоих, то проверяя самочувствие друга, состояние которого, кажется, не менялось вовсе. Ночи же проходили мучительно долго, так как Евгения мучили кошмары. В своих снах он видел то странное существо, которое приходило к нему пару ночей назад. Острые рога мерещились смертоносными ножами, что при одном наклоне женщины перерубили бы череп парня насквозь. Собственно, во второй день Пушистому это и снилось. Лужи и лужи крови разливались по полу, то и дело забегая между плитами в систему корабля, отчего глохло все, что могло, однако курс все еще был ровный. Сны иногда бывают редчайшей гадостью похлеще голливудских фильмов. Антон проводил эти ужасные ночи у постели Волкова. Он клал ему на лоб мокрые тряпки, пытаясь снять жар, потому как, к сожалению, жаропонижающие не помогали. Он бережно гладил его по голове, успокаивая, а иногда и вовсе ложился рядом, насколько это могла позволить хилая койка. Парень беспокоился оттого, что голубоглазый почти не встает с постели. Лишь в туалет и только в присутствии и с помощью Антона. После тех трех заветных слов почти ничего не поменялось в их отношениях, в силу недееспособного самочувствия старшего. Однако кудрявый начинал все больше ценить время, проведенное с больным. Эти слова были тем самым — сильным толчком, после которого уже не повернуть время вспять. Нежность в душе грела обоих, но не лечила ни одного из них. Душевная боль и физическая, обе поселились в двух влюбленных телах. В одно утро Щур по привычке соскочил с лестницы вниз и сел на колени около голубоглазого. Пальцами легонько погладил его пушистые волосы, пробуждая ото сна. Евгений неспешно открыл веки и привычно уставился в ярко-зеленые глаза перед собой. Уголки рта слегка приподнялись, сооружая легкую, но такую больную улыбку. Взгляд его не мельтешил, в отличие от взгляда Антона, что не мог привести себя в чувства. — Как спалось? — спросил он, хотя прекрасно знал, что Волкову пришлось мучиться в конвульсиях целых три раза за эту ночь. — Все так же, — буднично прохрипел он и с помощью крепких рук Щура перешел в сидячее положение. Не отрывая ладони от себя, парень нежно посмотрел на свою сиделку и не смог свести взгляда. В этом лице читалась нескрываемая грусть и переживание, отчего на душе становилось еще приятнее. Тонкой дрожащей кистью он заправил прядь волос Антона в шапку кудряшек, наслаждаясь тем временем, что они могли быть наедине, пока он не спал. — Хочу, чтобы ты не уходил… — Я не могу по-другому… — в голосах обоих звучала безнадежность. Еще один день в ожидании спада болезни они проведут порознь. — Тогда давай, иди. Не искушай, — коротко проговорил Волков и, отпустив руки приятеля, лег, не прерывая зрительного контакта. Момент был слишком длинным, по сравнению с остальными подъемами, потому и стал казаться неправильным. Не таким, как все привыкли видеть, когда двое взаимно любят и оба знают об этом. По закону жанра один должен бросить все ради другого. Но разве это чем-то поможет? Моральная поддержка, безусловно, важна, но дела — есть дела, так же, как и обязанности, которые присущи всем. Антон нехотя поднялся на ноги и побрел одеваться. Женя следил за ним украдкой, но вида не подавал, резко отворачиваясь в сторону железной стенки, когда Щур решал повернуть голову в его сторону. Еще один день они выдержат, а что говорить о других — это было загадкой. Лиана и Полина сидели за столом, завтракая и нетерпеливо ожидая парней, дабы поделиться важными новостями. Как только Богдан и Антон появились на глазах, девушки едва не запищали от радости. Парни же были слишком погружены в свои проблемы, будто не замечая присутствия подруг, пока одна из них не зарычала на них. — Как слепые ходите, — вскоре шикнула Вэлл, усаживаясь на место. — У нас хорошие новости! — тут же сменила она и тему и свое настроение, не в силах сдерживаться. — Какие? — Желтый качнул головой, сбивая со лба челку и устремил взгляд на счастливую Лиану. — Во-первых, — начала Розовая, — меня назначили дежурной в навигации! — Щур от удивления раскрыл глаза. До этого момента на этом месте могли дежурить только сам капитан или его близкий подручный — Зеленый. Хотя, учитывая негласную связь между Коричневым и ней, можно понять, почему капитан доверил это дело девушке. — Реально? — Данкар почти безучастно задал вопрос. Могло показаться, что он лишен всех чувств, просто не заинтересован в разговоре, но он просто был слишком уставшим. В отличии от Жени, его кошмары посещали постоянно, однако они не были такими ужасающими и жестокими. Но никто не знал об этом. Богдан ненавидел делиться личными делами с остальными, даже с друзьями. — Ага! — почти прокричала Вэлл. — А мне поручили управлять оружием! — прошла новая волна удивления. — Главное, не пропусти метеориты, — посмеялся Милс, за что получил легкий пинок в бок, как в старые добрые. Хотя насчет второго можно поспорить. Позавтракав, все отправились на дежурство. Антону приходилось, хоть и сложнее раза в два, но быстрее во столько же раз, наполнять канистры бензином. Топливо заливать было уже привычным делом, но постоянно ему помогал Пушистый, которого сейчас не было. Мысли терзали Щура, чтобы мог делать сейчас Женя? Наверное, спать. Волков, покрываясь мурашками, пытался не открывать глаза, буквально спиной чувствуя присутствие Невады. Женщина приходила к парню каждый день, садилась на стул, что ставила у стены, и разговаривала на отвлеченные темы, пока шестым чувством не ощущала приближение Белого за дверью. Сейчас же Евгению не хотелось вступать в контакт с ужасающим до глубины мозга и костей существом. Он знал, что именно из-за этих встреч, из-за этих бездонно черных глаз продолжал видеть сны с повышенным содержанием жестокости, которые после пробуждения не давали воспринимать мир таким, какой он есть. Некстати вспомнился кошмар, когда эта самая Невада — так она представилась в первую ночь болезни — оторвала себе голову, изливая на плиты ярко-синюю жидкость, что служила ей кровью, и повесила ее себе на пояс с помощью такого же синего пояса в знак преданности своему делу. Ему же она постоянно твердила: «Умри, иль сыслан будешь». Слова будто печатью выжгли на подкорке сознания, и теперь Женя не мог совладать со своим телом еще больше. Удивительно, он знал, что мог вылечиться от неизвестного недуга при одном желании принять себя, но он не мог сделать это. — Долго будешь прятаться? — голос ее, как обычно, с хрипотцой и тем самым навевает еще больший ужас. Вместе с гусиной кожей по телу Волкова расходился холодный пот, отчего идея укрыться одеялом с головой стала не такой уж плохой. — Не оборачиваться. Не оборачиваться, — шептал парень себе под нос, жмуря глаза от страха. — Стоит мне подумать о том, что я хочу, — ты повернешься, — не в первый раз твердила она, однако в прошлые встречи Женя не собирался проверять данную гипотезу, сразу отвлекаясь от притворства. Сейчас же он твердо решил, что Невада блефует. — Отойди, — стоило Пушистому произнести это своим ослабевшим голосом, как резко его тело поднялось в положение сидя и развернулось лицом к существу. Синева голубых глаз встретилась с черной пустотой, полностью в ней утопая. Парень мысленно начал молиться, дабы Антон быстрее пришел и помешал этому существу сделать то, что оно хочет. — Он придет не скоро, — шепот казался громче, чем должен был быть, но немое выражение губ поражало звуком, обдавая им до слез в глазах. Волков все больше поражался своим галлюцинациям, приписывая себя к душевно больным. — На этот раз успеем поразвлечься, — воздух пронзил звонкий смех, означающий что-то неистово ужасное. Секунду спустя в комнате никого не было, в том числе и красного скафандра, что висел на стене уже несколько дней подряд. Щур все больше огорчался, понимая, что топливо в двигателях закончилось почти до конца, отчего ходить в хранилище и обратно нужно было в два раза больше, чем обычно. Спина парня уже неимоверно болела в пояснице, оповещая о своем плачевном состоянии. Антон, вздыхая, в который раз поднял канистры и направился к верхнему двигателю, как неожиданно свет в коридоре погас. — Какого черта? — вырвалось у кудрявого, и он поставил канистры на пол в столовой, оглушая пустое помещение громким звуком. Ничего не было видно, кроме темного космоса и бесконечных звезд в панорамном окне. Только глухой шорох слышался со стороны медпункта, и парню стало ясно, что оттуда кто-то идет в его сторону, тихо ругаясь себе под нос. Голос различить было сложно, однако Щур отошел с прохода, дабы неизвестный не столкнулся с ним. Тень прошла мимо, и Антон заключил по силуэту, что ею был капитан. Тихо выдохнув, он, постепенно привыкая к темноте, побрел предположительно в сторону ближнего стола. Нащупав скамью, парень с удовлетворением сел на нее, дабы отдохнуть от чрезмерной нагрузки. Кудрявый запрокинул голову назад, произвольно подумав о Волкове. Что-то в груди затрещало, будто оповещая, как в смартфоне, об уведомлении, содержание которого было неизбежно отрицательным. Вдруг он испугался отключения света? Проверить нужно было как можно скорее, поэтому, заключив в мыслях, что сейчас он точно потеряется или расшибется в коридоре, решил идти сразу, как починят свет. Это случилось спустя около получаса, когда Милсу уже наскучило сидеть на твердой поверхности, и он расхаживал мимо окна, наблюдая за красивейшим космосом, полным тайн и загадок, которые люди могут никогда и не узнать. Мысли о Жене заглушались по мере прояснения взора, но при появлении полного освещения не только яркие лучи ослепили глаза, но и прояснились планы насчет проверки состояния голубоглазого. Антон, чуть ли не спотыкаясь, побежал к их комнате. Нехорошее предчувствие не отпускало, прожигая дыру изнутри, которую мог закрыть только один человек. Открыв дверь, Кел провел глазами по пустой комнате, не веря своим глазам. Волков должен был быть здесь. На всякий случай кудрявый посетил уборную, но и там не нашел желаемого. И тогда ему стало до изнеможения плохо. Во рту пересохло, а снаружи полил пот страха, ведь Пушистый слишком плохо себя чувствовал, чтобы пойти куда-то собственными силами. Щур схватился за голову, сдерживая слезы. Он начал морально карать себя за то, что не остался с парнем утром. Еще тогда он думал о том, что им нужно остаться вместе. А после Милс отправился искать приятеля по всему кораблю. Результаты обещали желать лучшего. Нигде не было и следа Евгения. Кудрявый в беспомощности плелся в сторону оружейной, дабы поговорить с Полиной, стирая с лица соленые дорожки и обнимая себя, пытаясь унять дрожь в теле. Тяжелые шаги из нужной комнаты послышались раньше, чем Щур появился в дверях столовой. Его настигла Розовая, что с переменным дыханием и слезами начала говорить что-то бессвязное. Еще сам не успокоившись, парень остановил тело Лианы от безумной тряски, взяв за плечи, и попросил повторить сказанное понятнее. Тогда девушка, всхлипнув, сообщила: — На нас идут метеориты. Полина не может справиться.