Несколько дней

Когда поезд с раздражающе медленной скоростью въезжал в Чикаго, сердце Терри ускоряло темп с каждым ударом колес о рельса, будто предвкушая что-то. Труппа Хэттуэя была в гастрольном туре уже 2 месяца. До конца осталось ещё пара городов, в том числе Чикаго. Как обычно, всем актерам предоставлялись номера в одном из отелей города, обычно не самом плохом. Но это было все равно далеко от домашнего уюта. Хотя нужно было признаться, что всегда готовый горячий завтрак и чистая постель без каких-либо усилий со своей стороны не могла не радовать актеров. Но именно в этом городе у Терри была альтернатива: дом семьи Эндри, в котором, по заверению ее главы, его всегда рады видеть. Но сейчас, при виде толпы людей, ожидающих на перроне своих друзей и родственников, и вспоминая, что этот город все же больше наполнен людьми, чем ему себе представлялось, и среди этих людей где-то есть и она, ему казалось уже не столь привлекательным преднамеренно ехать туда, где сердце вновь будет разрываться от боли потери. А с другой стороны, вновь увидеть ее… Но кто сказал, что он встретит ее там? Ведь Альберт ни слова не сказал о ней, и пригласил к себе. Поколебавшись немного, и отстав от своих коллег, он все-таки решил заселиться в отель, и уже оттуда связаться с Альбертом. До генеральной репетиции оставалось всего пара часов, и они успели только пересечься в кафе недалеко от театра. Альберт выглядел совсем по-другому, непривычно. Терри никогда не видел его таким. Строгий костюм, аккуратная прическа. Только очки выдавали в нем все того же бунтовщика, каким он был пару лет назад. - Да, жизнь накладывает свои отпечатки, - с улыбкой оправдался Альберт, видя растерянный взгляд Терри. - Я прямо из офиса, а там категорически отказываются понимать мой свободный стиль, - усмехнулся он, пожимая руку другу, - и я правда рад тебя видеть. Смотрю, у тебя все неплохо? - Смотря что ты имеешь в виду. Мужчины устроились за дальним столиком, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, взяли только по чашке кофе. - Выглядишь ты определенно лучше, чем в нашу последнюю встречу, - пояснил Альберт. - Да. Теперь я стараюсь пить только тихо и незаметно для других! Оба рассмеялась над иронией этого комментария, понимая, что в нем столько же шутки, сколько и правды. - Почему ты тогда не сказал, кто ты? Ты ведь знал. - Знал я всегда. Помимо того недолгого времени, когда жил с амнезией, - спокойно ответил Альберт. - Но афишировать этот факт мне было запрещено. Не знал никто, кроме двоих-троих посвященных. А в нашу последнюю встречу… Это было бы лишней информацией определенно. - Определенно… - рассеянно повторил Терри. Они так плотно подошли к больной теме, что он уже физически ощущал это напряжение в воздухе, и решил, что пора оторвать пластырь резким движением. - Как она, Альберт? Ты же знаешь? Она все ещё Эндри? - выдал он на одном дыхании. Альберт как-то странно, как будто с жалостью на него посмотрел, и поджал губы, не торопясь отвечать. - Да. Она Эндри. И всегда ей останется. Терри приподнял брови, выжидающе глядя на него - дальше!? - Она вернулась в свою старую больницу, где работала до всей этой истории с Лэганами. - Какой истории? - тут же напрягся Терри, понимая, что это были не обычные проделки двоих истериков, раз ей пришлось сменить работу. - Долго рассказывать, - устало вздохнул Альберт, - как-нибудь потом. - Значит, она сейчас в больнице Святого Павла? - Да. Хочет стать фельдшером. - Хорошо, - улыбнулся Терри. Этого было настолько мало. Ему хотелось, как наркоману, слушать и слушать, дальше, больше. Но он понимал, что больше не нужно. Этого вполне достаточно. С его девочкой все хорошо. Нет… с Кенди все хорошо. Его девочка осталась в Нью-Йорке. По его просьбе не поехала на вокзал его провожать, зато грустно смотрела вслед вечером накануне разлуки. - Ну а ты? - Альберт вывел его из задумчивости. - Я? А я… У меня спектакль вечером, главная роль! - гордо сообщил он всем известную информацию, и оба рассмеялись. Больше они не затрагивали больную тему, обсуждая новости в своей жизни. Оказывается, у семьи Эндри уже была забронирована центральная ложа, что было и не удивительно, так что Терри не пришлось беспокоиться даже об этом. Перед выходом на сцену он испытывал такое же тревожно-волнительное чувство, как перед первой большой ролью, стоя за кулисами, и глядя сквозь маленькую щелку, как разодетые гости наполняют зал. Центральная ложа была ещё пуста. - О чем задумался? Неожиданно прозвучал прямо над его ухом шелковый голосок его напарницы Катрин, а ее маленькая ручка скользнула по его талии. Терри вздрогнул и невольно отшатнулся. Ни о чем, - резко отрезал он. Но Катрин была, наверно, единственной из его окружения, помимо Альберта, конечно, которая ни капли его не боялась. Тогда расслабься и улыбнись. Мы же не в драме будем играть, - девушка подарила ему одну из своих обворожительных улыбок, которая Терри немного покоробила. Когда ему последний раз так улыбались, дело кончилось спасением жизни и обещанием пожизненной любви нелюбимой. - Улыбнусь на сцене. Сейчас в этом нет никакой необходимости. Девушка обиженно надула губки. - Терри?.. Но спросить она ничего не успела - парень развернулся и ушел. На сцене ему и правда пришлось улыбаться Катрин. И делал он это как всегда превосходно. Может быть, поэтому девушка решила, что и за кулисами сможет вызвать в нем такие же эмоции, как у его персонажа на сцене? К счастью, в отличие от Сюзанны в свое время, Катрин не была столь настойчива, и прекрасно довольствовалась ухаживаниями других актеров и поклонников, которых имела в избытке. Невысокого роста, брюнетка с иссиня-черными волосами, большими черными глазами и веером пышных ресниц, с аккуратными пухлыми губками и идеальной фигурой, она неизменно имела успех среди мужчин в любом обществе. И Терри, как и любой из них, отдавал должное ее красоте и привлекательности. Просто не имел желания, да и возможностей войти в число ее воздыхателей. А единственное, что его заботило сейчас: он видел Альберта в центральной ложе, но не видел в ней Кенди. Хотя Альберт и был не один, но Кенди в его окружении не было определено, это он мог сказать даже не зависимо от удаленности сцены. Значит, она решила не приходить… После спектакля все мысли крутились вокруг нее, как он ни пытался справится с ними. Альберт зашёл всего на минутку после спектакля поздравить с успехом, но ни слова не сказал о ней, и зашёл один. Как будто все остальные, кто был вместе с ним в ложе, объявили ему бойкот. Но Арчи и Ани просто не хотели оказаться между двух огней, тоже думая о том, о чем и сам Альберт накануне, и не хотели принимать решение за Кенди, встречаться ли с ним. Поэтому они сразу после спектакля вместе с мадам Элрой и Патти уехали домой. Терри еще долго сидел в пустой гримёрной. Все его коллеги уже ушли в ресторан отмечать очередной аншлаг. А он никак не мог успокоиться. Внутри все рвалось на части. Она где-то здесь, в этом городе, совсем недалеко! Он так надеялся, что увидит ее хоть мельком, хотя бы издалека, со сцены. Увидит ее блестящие зелёные глаза. Возможно, и улыбку… А теперь, когда он оказался лишен этого, все внутри перевернулось, и желание увидеть ее, услышать ее голос, оказалось совершенно нестерпимым. Быстро накинув плащ, он вышел на улицу в липкую темноту поздней осени, сел в первый попавшийся экипаж, которые в большом количестве дежурили в этот вечер у театра, и, к его счастью, не замеченный свои поклонницами, поехал в клинику Святого Павла, даже толком не осознавая, зачем это делает. Кенди же с утра не находила себе места. Проснувшись с темными кругами под глазами, она выпила только сладкого чая, и чуть ли не раньше всех пришла в больницу. Все разговоры вокруг эхом отдавались в ее голове, путаясь с мыслями, на которых она тоже никак не могла сфокусироваться. Она пыталась заставить себя успокоится, но в голове была круговерть эмоций и чувств, которые не укладывались ни во что конкретное. Было его лицо, задорный смех, гудок поезда, уносившего его все дальше, ее собственный крик, стук колес, завывание метели сквозь открытую дверь вагона. Все это смешалось в такой клубок чувств, что она уже начинала ощущать лёгкую тошноту. Весь день все валилось из рук, она забывала элементарные вещи, и постоянно смотрела на часы. "Он уже в городе… наверняка в отеле. Успеет ли Альберт встретиться с ним до вечера?" "Спектакль чего пару часов… наверное, уже идёт репетиция" "Ани с Арчи наверняка уже в зале. А Альберт?.." Находясь будто в трансе, за очередным поворотом в коридоре она буквально врезалась в Шона, и, наверное, упала бы, если бы он не удержал ее за плечи. - Кенди? Все нормально? - заботливо спросил он, придерживая девушку за плечи. Она вскинула на него испуганный взгляд, и только неопределенно мотнула головой, быстро высвободившись из его объятий и поспешив дальше по коридору, пока он ничего не спросил. Она боялась этого разговора, потому что пока не могла представить себе, как это все будет. И сегодня был не лучший день об этом говорить. - Ты чего домой не идешь? - спросила Флора, когда они столкнулись в раздевалке для медсестер, - опять на ночь решила остаться? - Нет. Возможно. Объяснение напарницы прозвучало странно, Но спрашивать та ничего не стала. Возможно, поэтому девушки и нашли общий язык так легко. Никто из них не задавал другой лишних вопросов. У всех были свои радости и горести в жизни. Флора знала, что Кенди - удочеренная богатой семьёй, и что она пыталась уйти из нее. А Кенди прекрасно понимала, что Флоре, как в свое время и Флэнни, просто некуда было уйти. Родители больше любили виски, чем свою дочь. Но, несмотря на это, Флора была очень приветливой и доброжелательной, как будто хотела отдать миру все то добро, что не смогла отдать родителям. Кенди действительно не могла решить, стоит ли сегодня уходить домой, или лучше остаться и поработать до утра. Какое-то дрожащее внутреннее чувство заставляло ее бояться возвращаться в свою квартиру сегодня. Что-то похожее на страх. Но чего она могла так бояться? Она старалась об этом не думать, поэтому и не могла никак понять. Проходя в очередной раз мимо дежурной медсестры по приемному отделению, она услышала, что ее окликают, и остановилась. - Мисс Эндри, я не знала, здесь ли вы ещё. - Да, Джен, я пока здесь. - Там вас ожидают. Сердце ёкнуло и забилось где-то под горлом, предчувствуя неладное. - Ожидают? - переспросила она осипшим голосом. - Кто? - Не знаю, он не представился. Сказал, что подождёт либо вас, либо пока не скажут, что вы ушли… - Где?.. - сердце совсем ухнуло куда-то в пропасть, теряя последнюю надежду избежать новой боли. - Возле выхода в сад. На ватных ногах Кенди отправилась вдоль коридора, который, казалось, угрожающе сужался вокруг нее, ощущая, будто идёт на заклание. "Почему он не уехал сразу? Зачем он пришел? Зачем я иду??" Но, не смотря на все свои мысли, она продолжала свой путь к цели, потому что в глубине души мечтала увидеть его хотя бы ненадолго. Вот и он, стоит возле больших распахнутых дверей в сад, прислонившись спиной к стене и опустив голову, думая о чем-то. Кенди приложила руку к груди, боясь, что одно из ребер может просто треснуть от гулких ударов изнутри, и замерла. Услышав шаги, он поднял голову, и резко выпрямился, увидев ее. Когда девушка встретилась с ним глазами, она поняла, какую ошибку совершила. Не надо было идти! Просто не надо! Первым желанием было развернуться и броситься наутёк. Прочь от потерянной любви, от все ещё разрывающей душу боли. Но ноги буквально примерзли к полу. Судя по буре эмоций, которая плескалась во взгляде Терри, он думал о том же, ведь и сам же конца не понимал, зачем пришел сюда. - Зачем… - тихо, почти через силу проговорила Кенди, и глаза защипало от подступающих слез. - Кенди, я… В этот момент где-то в противоположном конце коридора раздались шаги, и оба вздрогнули. Пока сознание прояснилось, Кенди быстро вышла в сад, сделав знак, чтобы Терри прошел за ней. Оказавшись на свежем воздухе, девушка сделала глубокий вдох, что окончательно развеяло дымку наваждения. - Я не мог уехать из Чикаго, не увидев тебя, - послышался за спиной тихий голос мужчины. - Я надеялся, что ты будешь на спектакле… - Я работала. - неожиданно резко заявила Кенди. На мгновение повисла тишина. Никто не знал, что можно ещё сказать. Добавить было нечего ни одному из них. Но тут она внезапно остро ощутила его присутствие. Не оборачиваясь, она уже знала, что он подошёл ближе, и вся напряглась, сжавшись в комочек. Прикосновение его руки к плечу, которое показалось неожиданно горячим (на улице было достаточно прохладно, а на ней не было даже кофты) вызвалр волну мурашек, пробежавшую по всему позвоночнику. - Кенди, - снова позвал он, чувствуя ее напряжение. Как можно одновременно чувствовать, что к тебе тянутся всей душой, и волны холода и сопротивления? Это выбивало из колеи окончательно. Как же ему хотелось, чтобы она сейчас обернулась к нему, улыбнулась, и позволила себя поцеловать… Но вместо этого её дрожащий голос словно хлыстом полоснул по созданию. - Я выхожу замуж… Терри отшатнулся от нее и тут же опустил руки. Неожиданно… Альберт ничего не говорил. Возможно, специально. Но… - Разве ты любишь его? - не веря в услышанное спросил Терри. - А разве я могу любить кого-то другого!? - звонко спросила она, поворачивая к нему мокрое от слез лицо. Они молча смотрели друг на друга. Это становилось все более бессмысленным, все более тяжёлым. Тут вдруг ее лицо смягчилось, в глазах появилась вселенская грусть. Она потянулась к нему, и взяла его руки в свои маленькие ладошки, которые казались совсем ледяными, и почти прильнула к нему всем телом, дрожа то ли от холода, то ли от нервов. Ее вкрадчивый теплый голос пробирал до мурашек. - Мы уже все сказали друг другу. Зачем себя мучить? Ее тепло и запах волос буквально окутывал его, лишая воли. Он неосознанно склонился над девушкой, вдохнув полной грудью, пытаясь запечатлеть на всю жизнь эти ощущения. - Как можно это пережить? Его голос предательски дрогнул. Но Кенди, больше ничего не говоря, резко отстранилась от него, и быстро убежала обратно в госпиталь, оставив Терри в полной растерянности и в полной темноте одиночества. Не смотря на длинный полный эмоциональных потрясений день, идти в отель совершенно не хотелось. Терри бродил по улицам Чикаго, пиная ногами темноту, и думал, так ли чувствовала себя Кенди той зимней ночью? Как же все это погано… Он шел к ней, совершенно ни на что не рассчитывая и ни на что не надеясь. Но ее слова разорвали все внутри на мелкие части. Каждый раз, после каждого удара кажется, что все, теперь точно все. Но нет, каждый раз оказывается, насколько он был не прав, и всегда есть, куда ещё больнее. Как можно ещё больше ее потерять. Как же порвать этот порочный круг, и закрыть эту страницу? Насовсем! Чтобы не вспоминать! К счастью, оставалось лишь пара городов, в которых ещё предстояло провести спектакли. Но после возвращения в Нью-Йорк и в свою тихую пустую квартиру, Терри позволил себе рассыпаться на кусочки и вдоволь насладиться своим страданием. Он не выходил из квартиры почти две недели, а может и больше. Счёт времени не вёлся. Привыкший к довольствованию малым, ему хватало того небольшого набора продуктов, который ему приносил мальчик-посыльный по его просьбе и за небольшую плату. Даже алкоголь в горло не лез. Эту ситуацию он предпочел пережить с чистой головой. Он много думал, о прошлом и будущем. О настоящем. Выкопав откуда-то из самых глубин шкафа старую потрепанную тетрадь, он начал записывать мысли, как будто разговаривал со старым другом. Альберт… Как бы ему хотелось поговорить с ним. Но он сбежал из Чикаго, так больше ни разу его и не увидев… Он в письмах что-то говорил про офис в Нью-Йорке. Возможно, он приедет сюда, и они смогут увидеться? Через несколько дней и старая тетрадь, исписанная неаккуратным торопливым почерком, отправилась в камин, поглощая все непролитые слезы. Конечно, он знал, что отпуская ее тем вечером и желая ей счастья, он отпускает ее к кому-то другому, кто сможет ей это счастье подарить. Но как же тяжело оказалось услышать, что это уже произошло. Да, она его ещё любит. Да и могло ли быть иначе? Он был уверен, что и Энтони она до сих пор любит. Дорогие ее сердцу люди навсегда остались там. Но счастье она будет строить с другим. Как же был прав тогда Альберт… Первый раз после возвращения, из квартиры он вышел с самого раннего утра. Не спалось. Подгоняли мысли. Странно, что до сих пор не пришло никакой весточки от Марлоу. Обычно они лучше него знали его расписание. Первый же Газетный киоск заставил его остановиться. Не понятно, как он это увидел, но на обложке "New York times" в нижнем углу красовалось небольшое объявление с фотографией Кенди. "Приемная наследница состояния Эндри заключила брак со своим коллегой доктором Шоном Миллером" "Уже!? Кенди, куда же ты так торопилась?..", - грустно подумал Терри, глядя на небольшое фото своей любимой. На нем почти ничего не было видно. Фото было сделано издалека, похоже, у церкви. Он бросил на прилавок несколько монет за газету и отошел от киоска, переворачивая страницы в поисках заметки. В тексте тоже почти ничего не было. Церемония была закрытая, репортёров не пустили, гостей было мало. Пара просто обвенчалась. "Сколько прошло с нашей встречи? Чуть больше двух недель… Как же…" Резким, немного нервным движением, смяв газету и отправив в ближайшее мусорное ведро, Терри направился обратно домой. А на следующее утро, уже привычным маршрутом и с какой-то непривычной внутренней уверенностью - к дому Марлоу. Проходя мимо того же самого ювелирного магазинчика, не останавливаясь и не давая себе возможности передумать, зашёл и купил обручальное кольцо. Подходя к дому Марлоу, у него не было никаких сомнений, не было того щемящего чувства прощания с чем-то дорогим. Сюзанна встретила его, стоя в гостиной возле дивана, со счастливой улыбкой, которая от вида большого букета цветов стала ещё шире. А Терри внезапно замер, осознав, что совершенно не думал о том, что ей сказать. Отдав девушке букет, он достал из кармана коробочку. - Наверное, я слишком долго тянул… Девушка перевела испуганный взгляд на коробочку, и глаза заблестели будто от слез. - Терри… Она тяжело опустилась на диван, не поднимая на него взгляд. - Сюзанна, я хочу… - начал он более уверенно, Но девушка его перебила. - Терри… не говори этого… Через пару дней после его отъезда, которые Сюзанна просидела дома, растерянная от одиночества, она решила набраться мужества и выйти в парк прогуляться. День был ветреный, и как только она вышла из дома, пока не видела мама, порыв ветра разметал ее юбки. Она еле успела удержать свою шляпку. Но решительности это ей не убавило, и она смело направилась в сторону парка, твердо опираясь трость с изящным наконечником. Но не успела она дойти до своей цели, как очередной порыв ветра все-таки сорвал ее шляпку и разметал волосы. Она ахнула, потянулась за ней, но поняла, что поймать уже не успеет. Шляпка быстро описала две большие петли в воздухе, и приземлилась прямо под ноги какому-то человеку, который тут же присел, чтобы ее поднять. Когда он выпрямился, Сюзанна сразу столкнулась взглядом с его растерянными голубыми глазами. - Мисс Марлоу… какая неожиданность… Он казался таким растерянным и смущённым, что девушка тоже не смогла найти, что сказать на то, что он назвал ее по имени, и так же смотрела на него. - Простите меня, - опомнился молодой человек, - вы меня не знаете, конечно. Мое имя Карл Дэвис. Я был вашим поклонником, пока вы играли, и… так давно не имел счастья видеть вас даже мельком… Простите мне мою дерзость… Он говорил быстро и взволнованно, и виновато склонил голову, когда слова закончились. А Сюзанна, когда поняла, что происходит, облегчённо улыбнулась, и только сейчас заметила, что выглядел молодец человек очень статно. Осанка и весь внешний вид выдавали в нем образованного состоятельного человека, возможно, воспитанника военного училища. - Мистер Дэвис, вы мне очень польстили, - мягко проговорила она тем тоном, о существовании которого она уже и забыла. - И мне очень приятно с вами познакомиться. Карл поднял на нее счастливый взгляд. - Наверное, мне гореть в аду, но если вы сегодня без сопровождения, возможно, вы позволите мне сопроводить вас? В последующие дни они гуляли почти каждый день. Либо выходили в парк, либо он приходил к ним в дом, когда погода была слишком прохладная. Сюзанна порой совсем забывала про свой физический порок, вспоминая только иногда, когда у нее начинала болеть от протеза культя. Карл был очень учтив с ней, внимателен, и буквально заглядывал ей в глаза с почти щенячьей преданностью, что приводило девушку в полный восторг. Несколько дней назад он признался ей в любви, и дал понять, что если она ответит ему взаимностью, они к зиме обвенчаются. Услышав последние слова из истории девушки, брови Терри удивлённо поднялись, а на губах появилась ироничная улыбка, через несколько секунд превратившая в гомерический хохот. Сюзанна в полном недоумении смотрела на почти сгибающегося пополам парня, просто не в состоянии понять, откуда такой приступ смеха у человека, из которого даже улыбку выдавить почти невозможно. Немного успокоившись и взяв себя в руки, он поспешил объясниться. - Прости, пожалуйста! Это… Не имеет к тебе никакого отношения. Да, я поражен, ведь меня не было всего пару месяцев. Но если это сделает тебя счастливой, я буду только рад. И я всегда буду рядом, не смотря ни на что. - Терри… прости меня, - тихо пиоговорила она, - Я понимаю, как это все выглядит. Я заставила тебя остаться со мной, а теперь...Я принесла вам только одни проблемы! Девушка прикрыла рот рукой, сдерживая слезы. - Пожалуйста, не думай об этом, - попытался успокоить ее Терри, присаживаясь рядом с ней на диван и сжав ей плечо. - Ты дала мне гораздо больше, чем я смогу дать тебе когда-либо. - Теперь, когда ты свободен от...меня… ты можешь поехать к ней? - тихо спросила Сюзанна, понимая, что больше не ревнует его, но не заметив тень, пробежавшую по его лицу. - Не думай об этом. И… ты всегда знаешь, где меня найти. Он выдавил из себя улыбку, и навсегда покинул дом Марлоу, понимая, что вряд ли когда-то снова переступит его порог.