your eyes tell

- Проходи, чувствуй себя как дома, - я вежливо кидаю Юнги на диван в гостиной, и возвращаюсь к Тэхёну в коридор. Тот стоит, как неприкаянный, не знает, чего ему делать и куда приткнуться. – Сейчас найду для тебя тапочки, минутку. Пока я обыскиваю шкафчики на предмет гостевых тапок, Тэхён аккуратно снимает свои дорогие – выглядят очень дорого – туфли и ставит в уголок, спрятав шнурки внутрь. Стоит сложив руки перед собой, по струнке вытянулся, ждёт. - Чувствуй себя как дома, - я всё же нахожу для него обувь, и быстро переобуваюсь сам. – Юнги-хён вырубился, так что могу предложить выпить чаю на кухне. Располагайся, я пока скину пиджак. На кухне витает атмосфера, как в центре: только сейчас Тэхён не знает, куда ему приткнуться, так что я – трясущимися, на самом деле руками – усаживаю его на стул и предлагаю чай на выбор. Он выбирает чёрный с розой. - Твои руки дрожат. – Подмечает красный. - Твои плечи тоже. – Пока кипит чайник, я усаживаюсь напротив Тэхёна: в голове пульсирует мысль о том, что я пустил хищника в своё жилище. – Мне страшно, ты знаешь. - Я страшный? - Ты красный. – Я не знаю, чего ждать от него: да, он какой-то изрядно милый со мной, но разум не исключает мысли о том, что это хитроумная тактика, чтобы напасть на моей же территории. Тэхён истерично усмехается. - Ты упрекаешь меня в том, что я красный, или давишь на больное? - Тебе больно от осознания того, что ты красный? – Он пожимает плечами, и я замечаю, как сложенные на коленях руки белеют: он крепко сжимает пальцы. – Если ты не собираешься меня убить и выпотрошить, то, возможно – очень возможно – 3 из 10. Я боюсь тебя на 3 из 10. Тэхён смеётся. - Даже если вдруг – очень вдруг – я и хотел бы тебя убить и выпотрошить – фиолетовый меня прикончит раньше. – Ты сейчас на что блять намекнул, а?! - Юнги-хён не такой… - Говорю я, изо всех сил стараясь выглядеть спокойным, но сердце у меня колотилось как бешеное. – Он у нас простоват для фиолетового. – Опускаю глаза. - Даже если мои волосы и глаза не красные – я всё ещё чувствую твой страх, Чонгук. – Улыбается тот, пристально глядя на меня. Всю макушку печёт от его взгляда. – От 1 до 10, где 1 – это «у меня в кармане перцовый баллончик, нож, и спецслужба на быстром наборе», а 10 – «я готов пойти с тобой на край света» - насколько ты доверяешь мне? Только честно. - Ты снова играешь на моих нервах?! Специально выбираешь такой момент, да? – Тэхён спокойно кивает, но взгляда не отводит. – Может 2. Я знаю номер службы наизусть, и ходил на курс самозащиты. - Чему же тебя там научили? – Он снова смеётся. – Вы не знаете о даре красных ничего абсолютно, насколько мне известно. - Судя по тебе – вы чувствуете страх. – Я поднимаю голову, глядя прямо в его глаза: они сейчас были чисто чёрные, а может и того темнее. - Ты наблюдательный, но любой бы заметил, как тебе страшно, - Тэхён тычет пальцем в собственный висок, - капельки пота, вот тут. Взгляд бегает. – Ким быстро подмигивает, и на момент кажется, будто его глаза слегка покраснели. – Дам совет: встретишь красного – не смотри ему в глаза. - Тебя исключить из списка знакомых мне красных, или оставить? - Оставь. – Игриво отвечает тот, оголяя зубы. - Тогда в списке целый один красный! Чайник закипел уже давно, а я из принципа сижу и втыкаю в глаза красному. Ему, кажется, это только нравилось всё больше и больше: Тэхён начинал улыбаться, а то и нагло скалиться, как гиена, раз за разом наклоняясь ближе ко мне, не обращая внимания на мешающий стол. К тому моменту, когда Юнги вошел на кухню – Ким Тэхён уже нависал надо мной, широко расставив руки на столе, и даже облизывал сухие губы. - Вижу у вас тут тонкий момент познания сущностей друг друга, - без стеснения говорит фиолетовый, заваливаясь на стул посредине, и падает на стол щекой, - извините, что отвлекаю, но есть что-то съедобное? Тэхён опешил от такого фиолетового: все так реагировали, когда видели Юнги – он не казался им величественным и умным, гениальным представителем даже своего цвета, с его насыщенными волосами и глазами, доставшимися видать случайно. - Дырку просверлишь. – Хён бубнит в поверхность стола, и чешет затылок. Ким Тэхён от него взгляд оторвать не мог, что странно – вспомнить даже как он небрежно говорил с тем мужчиной, что приехал за ним: он ведь тоже фиолетовый. – Чонгук, малыш, не закажешь любимому хёну мяса? - Я закажу. – Вызывается Тэхён, доставая из внутреннего кармана пиджака телефон. – Надеюсь, вы не против дакжима? - Дакжим! – Без особой радости, в силу полу-трезвого мозга, восклицает Юнги, поднимая вверх кулак. – Я за! - Закажем дакжим, - соглашаюсь я, чуть опуская голову, когда Ким Тэхён выходит из кухни. – Что ещё за «тонкий момент», хён? – Пищу я. Юнги откидывается на спинку стула, лениво ворочая глазами по помещению, и останавливает взгляд на мне: смотрит пристально. - Ну как же? – Снова читает мои мысли. – Ваши отношения развиваются очень быстро, малыш. Ты видишь этого красного второй раз, а уже притащил домой и охотно провоцируешь. - О чём ты? - Ой, как будто ты не видишь этого, Чонгук. – Улыбается тот. – Ты всё ещё боишься красных, но страх к Ким Тэхёну приглушен достаточно сильно, чтобы ты вилял перед ним хвостиком. Это интересно. Юнги-хён многозначительно хмыкает, качает головой, и прежде чем я успеваю задать ещё пару вопросов – на кухню возвращается Тэхён, прикрывая телефон ладонью. - Извините, какой адрес? Когда он вернулся насовсем – наступила тишина. Юнги клевал носом, из-за сонливости и нетрезвости, Тэхён с опаской поглядывал на фиолетового, а я поочерёдно прожигал их взглядом, посылая в Юнги мысли, чтоб тот объяснил свои слова. Нет, соглашусь, красных я боялся и боюсь, но конкретно Тэхён тут к чему? Не виляю я перед ним хвостиком. - Не пизди. – Лыбится Юнги, явно через силу. - Хён! Юнги смеётся слишком живо, как для того состояния, в котором он был. - Ну и что такого в том, чтобы я боялся его меньше, чем других красных? Я и красных-то не встречал, откуда тебе знать вообще, как бы я на них реагировал?! Тэхён усмехнулся. - Значит, эта напряженная атмосфера и чувство неловкости связанно всё же со мной. – Его ухмылка стала какой-то вызывающей. - Я не ошибся. - Да, дорогой мой, именно так. – Юнги по-свойски хлопает того по плечу. - А вы… - Ноль. – Отвечает тот. – От 1 до 10 – я тебя не боюсь абсолютно. – Тэхён улыбается так мило, что даже немного краснеет. - Приятно знать. В кухне снова повисла тишина, пока Юнги-хён лениво зевал и тряс головой, чтобы не заснуть. Ким Тэхён из-под лба таращился на фиолетового, с какой-то благоговейной добротой и даже лаской, словно признав в нём действительно сильного фиолетового: мы, как его друзья, за столько лет этого не признали, а красный готов был перед ним хвостиком вилять, видимо. Такими щенячьими глазками он на него смотрел. Юнги громко смеётся, и заинтересованно смотрит на Тэхёна, упираясь щекой в руку. - И правда, - говорит великий, улыбаясь. – Такой милый мальчик. - О чём это вы? – Тэхён быстро отвёл взгляд от фиолетового, и уставился в стол. - О том, какой ты милашка, разве не ясно? – Наш Юнги любил улыбаться, когда пьяный, и сейчас смотрел так тепло и нежно, как ни на одного из нас, честно говоря. – Знаешь, думаю мы могли бы познакомить с ним наших парней и… Тэхёна пробило ознобом. Заметил это и я, и Юнги-хён, даже сам Тэхён, видимо, не ожидал от себя того, как резко его тело дёрнулось. - Что-то случилось? – Спрашиваю я тихо. Тэхён – за две наши встречи – ещё ни разу не выглядел так… Испуганно? Его глаза забегали, руки крепко сжались в кулаки, а плечи напряглись. Выглядел как большой кот, загнанный в угол. Готовый рвать глотки, и стоять насмерть. - Блять, нет, - встревоженно отвечает Юнги, видимо прочитав мысли красного, - успокойся, прошу тебя. – Хён выставил вперёд ладони, подсаживаясь к нему ближе, максимально медленно, как к испуганному котёнку. – Я не это имел в виду, Тэхён, даю слово. – В голосе обычно незаинтересованного фиолетового проступила строгость, ибо когда фиолетовый даёт слово – сдержать его считается долгом. Это привело Тэхёна в чувства, и тот поднял обезоруживающий взгляд выше, смотрел на меня в упор, и я как будто почувствовал то отчаяние, которое чувствовал он. По затылку пробежали колючие мурашки, а на висках и спине выступил холодный пот, скользя льдинками вниз, под ремень. Чёрные, бездонные глаза – обретали цвет, распаляясь ярко-алым, с багровыми пятнами на радужке, и к моменту, когда вся моя рубашка была мокрая от испарины, Ким Тэхён стал отчётливо-красным. Красные волосы, красные глаза, и багровые уши от стыда, видимо. - Извини! – Тут же затараторил тот, прикрывая руками лицо и волосы. – Я не специально, правда, прошу прости меня! - Не истери, Тэхён! – Успокаивал его Юнги, медленно касаясь запястий, поглаживая. – Ты сейчас только хуже сделаешь. Я слышал их отчётливо, но в голове всё странно путалось: глаза как будто застилал туман от ужаса. От собственного страха. Тэхён, под властными пальцами Юнги-хёна успокаивался, убрал руки от лица, но на меня смотреть не хотел. - Исправь это, чего сидишь? – Нежно бормочет Мин Юнги, кивая в мою сторону. – Иначе придётся мне. Что исправить вы там собираетесь? Со мной всё в полном порядке, просто… Страшно до икоты. - Прости меня, Чонгук, - с надрывом шепчет Ким, складывая руки перед собой на столе – они трясутся. – Я правда не хотел, извини. Мне очень жаль, Чонгук. Мои глаза начало щипать и навернулись слёзы – в тот же миг, что и его: покраснели и заслезились. Тэхён начал быстро моргать, пока я пялюсь прямо и не могу понять, почему у меня текут слёзы от гниющего внутри чувства вины. Я не думаю, что сейчас в чём-то виноват. Определённо нет. - Поспеши, Тэхён-а. – Голос Юнги становится холоднее. – Пока он чего лишнего не увидел. О чём вы там болтаете? Почему мои губы крепко сжаты, а горло ноет, будто внутри огромный сухой ком, который я никак не могу протолкнуть? - Чонгук, - я смотрю на Ким Тэхёна, а тот, в свою очередь, смотрит мне в глаза, - мне действительно жаль, - в груди что-то больно кольнуло, пока меня гипнотизировал багровый взгляд, но в какой-то момент всё кончилось. Я снова чувствовал себя нормально, разве что слёзы текли по щекам, и першило в горле. - Что это было, чёрт возьми? – Тихо спрашиваю я, когда наконец одержал контроль над своим телом. – Почему было настолько… ужасно? - Господи, я правда виноват, - Тэхён складывает руки, переплетая пальцы, и утыкается в них лбом, тихо бормоча дальше, - это очень трудно контролировать, но я никогда не… Оно само, честное слово, Чонгук. – Потом всё затихает, буквально на пару секунд. Юнги почему-то хмурится, видимо заранее зная, что Тэхён хочет сказать. – Правда ужасно? Настолько? Когда до меня дошел смысл его вопроса – Тэхён смотрел на меня виновато, из-под прямых густых ресниц тёмно-багрового оттенка. Его глаза совсем не казались сейчас злыми и страшными, как я всегда представлял глаза красных: они понемногу тускнели, вместе с волосами, снова становясь чёрными. - Что я почувствовал? – Переспрашиваю я, так как и сам не могу толком понять – мой это был страх, или внушенный мне. - Достаточно на сегодня откровений! Юнги опускает на стол ладони, с тихим шлепком, тем самым пресекая все вопросы. Это была та черта познания сущностей друг друга, за которую он переступить не дозволял. Понял я это по тому, как хён кивнул мне, и ушел встречать курьера с заказом. Расплатиться хотел Тэхён, но великий приказал сидеть и ждать. - Прошу простить меня ещё раз. – Ким Тэхён склоняет голову, совсем «почернев». - Если я спрошу про то, почему твои глаза и волосы меняют цвет без покраски и линз – Юнги-хён позволит тебе ответить? – Звучало это очень неправильно, согласен. – В том смысле, что ты можешь рассказать об этом, или это тоже переходит черту? – Нет, в любом случае это звучит ужасно. Тэхён взглядом пробегает по комнате, и тихо начинает говорить. - Вообще, я имею полное право рассказать всё, что хочу. Фиолетовый мне не хозяин. - А в лицо мне скажешь? – Юнги входит на кухню, задорно улыбаясь. – Тебе я может и не босс, уважаемый Ким Тэхён, но Чонгук под моей опекой, и я решаю, что ему надо знать, а что не стоит. - Вот это наглость, о, великий! – Возмущаюсь я, хотя понимаю, что, во-первых – Юнги фиолетовый, ему по крови все должны, а во-вторых – это Юнги, он никогда бы не желал мне зла, и я верю ему не меньше, чем родной матери. Юнги мило улыбается, раздавая каждому его порцию. - Позволь мамочке поухаживать за тобой, малыш. – Хён подаёт мне палочки, кладёт салфетку, и аккуратно раскрывает тарелку дакжима. – Мой маленький мальчик. - У вас прям всё очень… По-семейному. – Тэхён вертит руками, что-то изображая, и сейчас кажется, будто и не было ничего на самом деле. Весь тот ужас просто придумал мой мозг. Юнги нежно гладит меня по лбу пальцами, и от его тепла плохие мысли улетучиваются насовсем. Как мы ели, общались, и укладывались спать – помню смутно. Знаю только, что всё было очень спокойно и приятно. Засыпал, да и просыпался я с отчётливым чувством, что всё хорошо: ни забот, ни хлопот, только я и прохладная подушка под головой. Солнце кидало из окон забавные блики на потолок и стены, измазывая те желтушными полосами, как будто ровно нарисованными: в полутонах рассвета они казались даже не желтыми, а оранжевыми, насыщенными, но одновременно с тем очень нежными. Белые стены комнаты я за это и ценил – каждое утро и вечер они покрывались каким-то необыкновенным цветом, никогда не повторяющимся, который остаётся только в твоей памяти. Прибавь к тем узорчатые тени, сонный полудрём, и мягкие касания на руках и щеках – и утро становится до того сказочным, что кажется, будто ты так ещё и не проснулся. Всё кажется сновидением, призраком отчаявшегося одинокого мозга. На холодной подушке катастрофически мало места – я лежу на самом краю, чудом не съехав головой. Меня крепко держат во сне: так крепко, что немеют пальцы, горят щёки, а грудь накрывает тяжесть. Длинная, удивительно красивая рука покоится на моих ключицах, пальцами касаясь щеки: кожа смуглая, с крошечными родинками, и очень горячая. Хватку от второй руки почти не ощущаю – мышцы под ней затекли и не чувствую ничего вообще. Опять пьяный Юнги припёрся спать ко мне. Он всегда крепко хватал меня за руку – они у него правда всегда холодные по ночам – и держал, не отпуская. Поворачиваю голову – Юнги съёжился клубочком, прижал ноги к себе, и спит: беспокойно, постоянно подёргиваясь, и что-то шепча одними губами. Руки у Юнги крепкие, бледные, и холодные – он вцепился в меня обеими, и прижимает к себе, требуя тепла. Тем временем пальцы, что касаются моей щеки, немного дрожат, цепляя отросшими ногтями кожу. Медленно поворачиваю голову туда, где подушка заканчивается: ударяюсь о плечо, придерживающее меня от падения, и сперва жмурюсь, пытаясь разобрать, кого ещё принесло в мою постель. Первые контуры в полусонных тонах проявляются на подбородке – округлый, с гладкими линиями, прижатыми пальцами к шероховатым губам, и плоским тонким кольцом на пальце. Губы бледно-розовые, искусанные, с капельками засохшей крови в уголках. А может соуса от мяса. Чтобы смотреть выше - поднимаю голову, и пока глаза застилает туман, я усаживаюсь удобнее, скидывая с себя жалкий уголок одеяла, доставшийся от вечно-мёрзнущего фиолетового. Сознание наконец объединяет пятна в силуэты – красные, с алыми вставками – а потом в чёткие линии. Меня настигает животный страх, кровь в жилах вскипает, и я с визгом вылетаю из постели, понося всё, на чём свет стоит. В моей постели, рядышком со мной, буквально нос к носу спал красный. На крики просыпается и красный, и Юнги, к тому моменту, как второй отпаивает меня холодной водой на кухне – ошарашенный Тэхён вываливается на балкон, унять стресс. Перепугались оба до зубной дрожи. Мои руки тряслись так, что стакан держал Юнги-хён, тепло поглаживая меня по лопаткам, пока я жадно хватал воздух и воду, и не знаю, в чём нуждался больше. - Тише, малыш, - твердил тот, но страх не унимался, пока снова тёплые пальцы хёна не погладили меня по лбу. Удивительно, как тот всегда мог меня успокоить этим. Когда все снова собрались в спальне – Тэхён забился в угол и не поднимал взгляд. Он выглядел одновременно сердитым, разочарованным, и очень грустным. Примерно так же, как когда мы встретились в центре – будто его снова окатили водой за то, каким он родился. Юнги уселся в моё любимое кресло, и максимально сосредоточенно – что было трудно с похмелья – уставился на меня. Потом на Тэхёна. Изучал наши мысли. Странно, как за столько лет я привык к этому: одно дело знать о том, что фиолетовые слышат наши мысли, совсем другое – когда Юнги делает это на твоих глазах, и ты даже как будто чувствуешь, как в твоей собственной голове есть кто-то посторонний. Похоже на сумасшествие. - Ладно, раз никто из вас не хочет начинать этот разговор – это сделаю я. – Юнги прокашлялся, и сложил руки на коленях: выглядел, подобно бывалому психологу. – А в универе я на кого учусь, по-твоему? - На Вселенского Императора? – Усмехаюсь я, слегка даже панически. Дрожь в пальцах не прошла до сих пор. - Ммм. – Тэхён тихо засмеялся, больше наигранно, чем от реально хорошей шутки. Хён от такого его смеха закатил глаза. - Окей, объясню вам обеим ситуацию, чтобы не было недомолвок. – Фиолетовый поднимается на ноги, становясь между мной и Тэхёном. – Недомолвки я ненавижу больше всего на свете. Ты, - указал он на красного, - ночью утратил контроль и расслабился, из-за чего твои волосы обрели натуральный цвет, а ты, - палец двинулся на меня, Юнги выглядел очень хмурым и разочарованным, - спросонья испугался не самого Ким Тэхёна, а его красной сущности, по причине того, что красных боятся уже на подсознательном уровне. Тэхён, он не воспринимает тебя как красного, когда понимает, что ты – это ты. Юнги посмотрел на Ким Тэхёна, и его взгляд, по-видимому, был достаточно убедительный, чтобы красный расслабился и подошел ближе. - Как и вчера, ты понял всё не так: у нас нет никакого желания как-то навредить тебе. Вчера Юнги вообще ничего такого не сказал, просто хотел познакомить с нашими ребятами, что такого? - Чонгук, - фиолетовый поворачивается ко мне, - я тебе позже объясню. Сейчас всё очень сложно. - Ничего сложного, хён, как мне кажется. – Я ступаю вперёд, стараюсь двигаться максимально медленно, без резких движений. – Тэхёна-а, - я кланяюсь, - я правда прошу простить меня за мою реакцию, я… Я сам не ожидал от себя такого. Не знаю, что это было. Пока я стою, опустив голову вниз, на макушке чувствуются горячие касания, как будто успокаивают уже меня. - Испугался, да? Подняв голову, я вижу едва улыбающегося Тэхёна: он был очень красивый в тот момент – настолько, что хотелось запечатлеть в памяти навеки и вспоминать почаще. Его горячие пальцы проскальзывали меж прядей моих волос, от чего было одновременно щекотно до смеху, и по-домашнему приятно. Он как будто забирал весь мой испуг себе, и к моменту, когда я полностью выпрямился и блаженно заулыбался – мои руки уже не тряслись. - Прости меня, Тэхён-а. – Я изгибаю брови, от нахлынувшей вины за свою реакцию, и внутри становится как-то тесно: от осознания, насколько наверно ему неприятно. - Тебе просто нужно привыкнуть к этому, да? – Красный, который сейчас был уже чёрным, смотрел куда-то не на меня, а мимо: глубокий, чёрный взгляд начинал понемногу светлеть, переходя от карего к ярко-красному, с багровыми вкраплениями. – Тебе будет легче, если привыкнешь? Я, конечно, мысли читать не умею, но нутро подсказывало, что ему самому будет легче, если я привыкну. Если он будет приходить ко мне и сбрасывать обличие чёрного, оставаясь самим собой со мной. От этого внутри что-то трепетало. - Всего лишь вторая встреча, - задумчиво бормочет Юнги-хён, - а вы уже так сблизились. Вы, ребята, сейчас такие милые, как влюблённая парочка. Голос у хёна стал выше и слаще от того, что он произнёс. У красного зардели уши, а у меня заколотилось сердце: слова Юнги звенели в голове всё громче, и от осознания – становилось душно в комнате с открытыми настежь окнами. Бред чистой воды. - Не неси чушь, великий! – Спокойно говорю я. – Мы просто друзья. Тэхён от такого заявления остолбенел. Юнги заржал в голос, и подойдя ближе – хлопнул того по плечу, да так сильно и громко, что даже я почувствовал эту боль. - Он быстро сближается с людьми, расслабься. – Юнги улыбается. – Он называет это «нутром»: оно подсказывает, кто хороший, а кто плохой – наш малыш ещё совсем не понимает, что нет ни хороших, ни плохих. – Говорит уже тише, почти на ухо, но я всё равно слышу. - Так, ладно ты слышишь мои мысли, но афишировать кто просил? От моего серьёзного лица Тэхён округлил глаза – а может и не от серьёзности, чёрт знает – и что-то шепнул Юнги. Хён только кивнул. - И к тому же, моё нутро здесь не при чём. - Ага, - снова улыбается фиолетовый, - оно у него уже месяц как пиздит. - Мин, твою фиолетовою жопу, Юнги! Ещё одно слово без моего ведома, и я отправлю тебя в твой желанный космос раньше положенного! Хён хитро щурится, растягивает губы в улыбке, и медленно продолжает. - Его нутро категорически против тебя. - Юнги! Всё стихло буквально на минуту, пока Юнги недоумённо улыбался, аки агнец божий, а я мысленно хоронил его под плинтусом. - Ну, - Тэхён складывает руки на груди и улыбается, - это я, допустим, и так знаю. С того момента, как наши взгляды пересеклись впервые, - красный тычет пальцем мне в грудную клетку, почти под самым горлом, - вот тут стоит ком и не отпускает, да? А вот это было очень точное описание. - Как красный я хорошо понимаю, что чувствуют другие, увидев меня. – И он начинает перечислять, с наглой ухмылкой, при чём достаточно правильно. – Испуг, недоумение, животный ужас, прерывистое дыхание, злоба, обильное потоотделение, покалывание в пальцах, напряжение в коленях, выброс адреналина, путаница в мыслях, ком в горле, ноющая боль в мышцах, и зачастую кошмары по ночам. Я прав или неправ? Я стою ошарашенный, хлопаю глазами. Кошмары меня может и не мучали, но всё остальное очень даже: особенно с ничего буквально мышцы болели, как будто пробежал марафон накануне. - Это естественная реакция, которая не встречается разве что у фиолетовых и оранжевых, в этом нет ничего странного и страшного. – Тэхён смотрит на Юнги, чуть упираясь плечом в его плечо. – Так что Америку ты мне не открыл. - Думаешь? – Улыбается хён, и его фиолетовые глаза начинают поблёскивать от азарта. - Завали ебало, о, великий! – Ору я, чтоб тот и слова не произнёс, потому что он реально выглядит сейчас как тот, кто готов выложить любой мой секрет. А их очень даже много. – Твой цвет не даёт тебе права рассказывать обо мне всё, окей? - А тебе есть что от него скрывать, малыш? - Не заигрывайся в сваху, фиолетовый. – Встревает Ким Тэхён, с железом в голосе. Его лицо не выражало эмоций сейчас, но тот явно настроен был категорично: за что ему осталось только сказать спасибо. – Чонгук прав, ты не должен рассказывать мне его мысли. - Ладно, - соглашается Юнги, переходя в своё обыкновенное состояние – когда ему на всё фиолетово. – Тогда с удовольствием посмотрю на то, как вы двое будете и дальше флиртовать друг с другом, и отрицать это. - Мы не флиртовали. – Флегматично отвечает Тэхён. – Меня не интересуют заурядные малыши, вроде Чонгука. - Ауч. – С сарказмом произношу я, уставившись на красного. – А не берёт ли этот красный на себя слишком много? Этот заурядный малыш, если ты забыл, впечатлил тебя своим резюме, и ты с радостью взял его на работу. - Фактически, собеседование официально ты ещё не прошел, - Тэхён дёргает уголком губ и отвлекается на часы, - кстати о нём… - И это вы называете «не флиртовали» !? – Юнги истерично ржет, бормочет что-то сам себе, и в итоге сваливается на кровать, съёжившись клубочком. – Упаси меня Вселенная от таких отношений. Останусь одиночкой до конца дней своих, куплю дом в лесу, и буду дружить с утками. - Ты закончил? – С упрёком спрашивает Ким Тэхён, постукивая пальцем по аккуратному циферблату. – На часы кто-то вообще смотрел? Мне пора на работу, Чонгуку на собеседование, а тебе, фиолетовый, в задницу. - Ты такой милый, Тэхён-а. – Без доли эмоций бормочет Юнги в подушку, и всё же поднимается. – Ладно, оставлю вас, милашек, дальше милашничать: мне пора возвращаться. Хён встаёт и выходит за дверь: сразу после этого Тэхён меняется в лице, и громко кричит вслед: - Передавай ему привет! – Он чуть сощурил глаза и растянул вызывающую улыбку. На секунду он чем-то напомнил хитрого лиса в охоте за кроликом. И пока я стоял и обдумывал, о чём говорил Тэхён – Юнги выматерил мне весь коридор и громко хлопнул дверью напоследок. - Ты о ком говорил? - А ты разве не понял? – Искренне удивляется тот. - От него за километр несёт чужим запахом, при чём весьма насыщенным. Значит постель ему всё же кто-то согревает, да? - Чужим запахом? Тэхён замялся. - Мы… Мы хорошо различаем запахи. Н-ну, красные. – Он опустил голову и его уши снова покраснели. – Это ну… Одна из особенностей. - Вау! – Искренне восхищаюсь я, хоть и сам не ожидал такой реакции. – Это действительно круто, Тэхён-а! Тот резко дёргает головой вверх, стоит весь побагровевший, и пялиться на меня. - Ты правда так думаешь? – Я киваю и улыбаюсь. – Ох мать! Тэхён усаживается на кровать – сейчас больше похожий на восхищённого ребёнка – и досконально покрывается румянцем, переходящим на шею. - Обычно люди говорят, что… Не важно. – Он стихает, закрывая лицо руками. – Ты не считаешь это странным? - Тэхён, мой лучший друг может подкурить сигарету взглядом – острый нюх это не самое странное, что мне приходилось видеть в жизни. – Успокаиваю его я, кладя руку на его плечо: очень аккуратно, чтоб тот не испугался. Мало ли. – К слову, мы не опаздываем? Красный делает глубокий вдох, бесшумно выдыхает, и поднимает голову: взгляд у него чёрный, спокойный, кожа уже не пылает румянцем, да и сам он кажется отрешенным. Вот это самоконтроль! - Верно. Я вызову машину, а ты пока собирайся. Пока я кое-как натягивал на себя костюм – слышал за дверью часть разговора. Тэхён звучал холодно и уверенно: сначала что-то про собеседование, потом стал говорить тише, и я ничего не разобрал, но в момент, когда я медленно открыл дверь – его будто подменили. Голос был тихим, но каким-то тяжелым, хриплым. - Дался он мне ещё пять лет, пускай сам разгребает своё дерьмо, я понятно объясняю? – Я замер в проходе, за спиной красного, но казалось, что он всё равно знает, что я слушаю. Плечи у него напряглись, а спина выровнялась. – У меня нет ни времени, ни желания объяснять по сотому кругу, почему меня это не интересует. Кладу трубку. – Ким Тэхён завершил разговор, выдохнул, и спокойно вернул телефон во внутренний карман пиджака. – Блять. - Извини, я подслушал. - Да, я знаю. - Я не специально. Тэхён сделал глубокий вдох. - Я знаю. – Он повернулся ко мне лицом, весь такой пышущий ненавистью ко всему сущему, и натянуто улыбаясь. – Поехали уже, а. Хочу поскорее оказаться в офисе, выпить чашечку отличного кофе, и выслушать, как меня обсуждают за моей спиной. Тэхён улыбнулся – не то, чтобы прям натурально – и принялся обуваться. Я тоже было опустился завязывать шнурки, но стоило мне оказаться на одном уровне с его пальцами – мой мозг сказал прощай, и я конкретно залип. Тонкие, смуглые пальцы, аккуратно завязывающие шнурки в красивый бантик, быстро, но в то же время грациозно: он блять просто завязывал шнурки, а я сидел и не мог оторвать взгляда. Здрасьте, приехали. - Чонгук? Ты чего сидишь? Ответил я не сразу. Только когда Тэхён выровнялся, и его изящные руки исчезли из поля моего зрения. - Да так. – Отчуждённо отвечаю я, прокручивая в голове мысль о том, что словил фетиш на мужские пальцы. – Задумался. Наспех обуваюсь, хватаю с вешалки пиджак, и выпуская Тэхёна вперёд: пока ждём лифт – я стою в прострации, свыкаясь с этой самой мыслью. - Почему ты в замешательстве? – Да не в замешательстве я, а в полном ахуе. - О чём ты? - Выглядишь шокированным. Что-то случилось? – Тэхён хитро улыбается, касаясь пальцем краешка уха. Ты специально, да?! - Нет, - натянуто говорю я, и надо быть слепым, глухим, и напрочь ёбнутым, чтобы не понять, что я солгал. – Просто волнуюсь перед собеседованием. - Ага. – Многозначительное «ага». Обоснуй блять. – Не парься, я буду в избирательной комиссии, так что можешь просто смотреть на меня, если это поможет. Нихуя это теперь не поможет. Как, вот объясните, как мне теперь спокойно смотреть на человека, который: во-первых – красный; во-вторых – мой будущий начальник; в-третьих – обнимал меня всю ночь; и в-четвертых – внезапно стал моим фетишем! Вернее, его определённая часть, но кто уточняет? - Чонгук? Я снова залип, прекрасно! - Извини, Тэхён-а, кажется я сегодня немного не в себе. – Ага, немного. Конечно. – Надо собраться. Громко хлопаю себя по щекам, когда лифт открывается, и встречаюсь нос к носу с Намджуном. Тот стоит весь при костюмчике, выглаженный, как на свадьбу, ещё и волосы уложил – я его такого последний раз видел на выпускном, когда он толкал речь со сцены. - Намджун? - Чонгук? Все втроём застываем в вестибюле, переглядываемся. Первым тишину нарушает Намджун, кланяясь. - Президент Ким, доброе утро. Я, выкатив глазницы, поворачиваюсь к Тэхёну: тот смотрит на меня, дёргает бровями, мол «чего надобно?», и направляется к выходу. - Вы уже знакомы? – Намджун спешит следом, я иду за Намджуном – короче, как в детском садике плетёмся друг за дружкой, и останавливаемся только у машины. - Да, - отвечает Намджун, максимально учтиво. – Чонгук мой бывший одноклассник и хороший друг. Так вот что это за ахуенная работа, о которой Намджун не рассказывал, по причине слишком большой ответственности. - Так даже лучше. – Тэхён дёргает уголком губ, как бы улыбаясь, но, чтобы Намджун не видел. –Ладно, предлагаю ехать. Ким Намджун, как ужаленный в одно место, метнулся к двери, открывая заднюю для президента Кима, взглядом приглашает меня сесть на переднее, но Тэхён хватает мою руку и усаживает рядом. Намджуну объяснять ничего и не надо – он, конечно, глаза округлил, но сел на водительское, вдавил педаль газа, и уставился на дорогу, изредка поглядывая в зеркало заднего вида. - Президент Ким, - тихо обращаюсь я, чуть покосившись на Намджуна, - взгляните. Я протягиваю ему телефон, где в заметках напечатан вопрос: «Кем он у тебя работает?». Тэхён печатает ответ. «Личный секретарь.» Я набираю новый вопрос, сам не замечая, как подвинулся чуть ближе: «Хорошо работает?». Тэхён отвечает: «Я ему доверяю». «От 1 до 10, где 1 – это «забирает утром из чужого дома и не задаёт лишних вопросов», а 10 – это «он знает обо мне всё», насколько ты ему доверяешь?». Тэхён немного задумался. - Восемь. – Проговорил тот вслух, внимательно вглядываясь в зеркало заднего вида: спустя секунду их с Намджуном взгляды встретились. – Он не знает? – Спрашивает Тэхён. - Нет. Президент Ким рассмеялся. Недоумевающий я снова печатаю вопрос и протягиваю телефон Тэхёну. «Понимаете друг друга без слов?» Тэхён кивает, ухмыляясь. Я снова печатаю: «А он знает о вас?» Лицо Тэхёна изменилось вмиг. Брови нахмурились, пальцы сжались, глаза забегали – ответ был очевиден. - Ясно. – Спокойно говорю я, откидываясь назад. – Значит, восемь. Тэхён взглянул на меня как-то испуганно, будто его только что раскрыли: глаза будто кричали о том, чтобы я не выдавал тайну – как бы я её выдал-то – и не болтал лишнего. Всё это выглядело очень странно. Протягиваю Тэхёну телефон: «Я ничего ему не расскажу, даю слово!». - Сука. – Сквозь зубы бормочет тот, закрывая голову руками. – Всё так сложно. Ким Тэхён смотрит вперёд, в спину секретаря, с досадой и печалью, как будто просит того о чём-то. Потом хватает телефон, и быстро печатает: «Пожалуйста, не думай сейчас об этом! Умоляю!». О чём мне не думать? О том, что его начальник – красный? Намджун чёрный, он бы не узнал, о чём я думаю, даже если бы очень захотел, да и вряд ли его бы это больно напугало – красные ему параллельны так же, как и все другие цвета: Намджуна интересует только он сам, пожалуй. В зеркале заднего вида, ни то от фар сигналящей машины, ни то от самого Тэхёна – мелькают красно-пурпурные блики, но так быстро, что могло и показаться. Я поворачиваюсь на Тэхёна, который вцепился мне в руку и прикрыл глаза: его пальцы дрожат. Смотрю на Намджуна – тот спокоен, как удав, смотрит вперёд, хотя руль сжимает как-то излишне крепко. Подъезжали мы к зданию с такой нагнетённой атмосферой в машине, что хотелось поскорее выйти. Тэхён так и не отпустил мою руку, пока секретарь не отрапортовал: «Мы прибыли, президент Ким». - Я припаркую машину и поднимусь к вам. – Намджун опускает голову, закрывает за Тэхёном дверь машины, и спешит за руль. - Он какой-то напряженный, ты так не думаешь? – Тихо спрашиваю я, пока Тэхёну кланяется охрана у главного входа. – Ой, ёп. Я спешу следом: по офису Ким Тэхён несётся, как скорый поезд Сеул-Пусан, по дороге чуть ли не сбивая приветствующих его работников. Я, попутно, ловлю с десяток удивлённых взглядов и вопросов «кто это такой?» и «говорят, он с директором приехал, думаешь правда?». По дороге от главного входа, до его личного кабинета – в приёмной которого меня и оставили ждать – моя репутация поднялась от знакомого директора, до его младшего брата, который пропал лет двадцать назад и сейчас вернулся заграбастать половину наследства. Люди правда очень громко сплетничают. Можно же тихонько, в туалете, а не мне прям на ухо. Реально, одна девушка меня с кем-то перепутала, и прям со входа в приёмную начала разводить сплетни со мной. - Развлекаешься? – Тэхён, увидев моё по-детски счастливое лицо, от того, сколько ненужного внимания я вызываю – сам улыбнулся, и пригласил к себе в кабинет, выпить кофе. - У тебя правда есть младший брат? – В шутку интересуюсь я, но недобрый взгляд президента даёт понять, что об этом лучше не спрашивать. – Понял. Я усаживаюсь на диванчик, слева от шикарного мягкого кресла, куда вскоре приземлился Тэхён, и осматриваюсь. Одним словом – хоромы, конечно. Высокие потолки, белые стены, чёрная мебель, огромные окна, и много-много стеллажей с папками. Стол широкий, всё аккуратно разложено, на своих местах, даже нигде карандаш криво не лежит. ОКР у него что ли? - Угощайся. – Тэхён предлагает мне кофе, поднос с шоколадными печеньками, и ставит на низкий столик полупустую сахарницу, из которой тут же три ложки с горкой отправляет в свой кофе: понятно, почему она почти пустая. – Твоё собеседование пройдёт в зале для совещаний на пятнадцатом этаже ровно в десять. – Ким смотрит на часы. – У нас есть целых пятнадцать минут чтобы насладиться этим прекрасным напитком и поболтать. - Слушай, а это нормально, что все так открыто тебя обсуждают? – Прежде монотонно ворочавший ложкой кофе Тэхён замер. - Свобода слова, чтоб её. – Цедит тот сквозь зубы. – Не могу же я им запретить этого делать, так? Людям всегда интересны их начальники, тут уж ничего не попишешь, так что я успокаиваю себя мыслью, что я просто личность интересная. – Тэхён усмехнулся, отпив немного кофе. – Загадочная, скорее. – Улыбаюсь я. – Как много они о тебе знают? Думаю, ничего. - Как-то раз пробежал слух, что меня видели в районе красных крыш, и с тех пор всех очень интересует моё происхождение, по понятным причинам. - Район красных крыш, - бормочу я. - Ты родом оттуда? Тэхён кивает. - Но я уже лет пять как свалил, да и как бы меня там заметили, если никого кроме красных не пускают? Человек, пустивший этот слух должен быть либо глупцом, либо безумцем – он бы сразу выдал, что и сам красный. - И что было? - Дело быстро замяли, так как доказательств не было, да и звучало это абсурдно – президент Ким Тэхён, и вдруг красный. – Он рассмеялся, откинувшись на спинку кресла. – Бред сумасшедшего. Я может и не самый открытый начальник, но представить, что я красный – было трудно. - Но о твоём происхождении до сих пор ходят слухи? – Продолжаю спрашивать я. Чёрт, какое вкусное печенье! - Да, - выдыхает тот, - мой отец был начальником скрытным, на глаза не показывался, да и редко бывал в компании, потому, когда во главе компании встал его сын – возникло достаточно вопросов о том, а правда ли я его сын, и всё такое прочее. Потом кто-то слил наш семейный реестр – так СМИ узнали о том, что сына два, и началось. – Президент закатил глаза. – Куда пропал младший сын Ким Гихвана? Почему они скрывают своего младшего сына? Правда ли, что младший сын господина Кима болен? - Ого! – Я усаживаюсь удобнее, потому что чуяла моя задница – история интересная. - И с каждым разом заголовки становились всё громче и абсурднее, пока один из каналов не ляпнул, что того держали взаперти, он сбежал, и пропал без вести. Цирк с конями, ей богу. - А почему вы не опровергли всё? Тэхён замялся, крепко сжимая кружку пальцами. - Есть некоторые трудности. – По его недовольному лицу было ясно, что эту часть историю мне не поведают, так что я не настаивал. - Ладно, я понял. Ким Тэхён посмотрел на меня с благодарностью, и внутри всё даже как-то неприятно сжалось. Обезоруживающе, блять. - В такие моменты жалею, что не смотрю новости, - усмехаюсь я, - наслушался бы сказочек на сто лет вперёд. - Вообще не смотришь? Я отрицательно киваю, чуть поджав губы. -Тогда это многое объясняет. – Тэхён приложил пальцы – чёрт, его шикарные, изящные пальцы – к подбородку, чуть поглаживая в раздумьях. - Я конечно редко свечусь в телеке, но люди из нашей отрасли меня узнают, а ты вот не узнал, когда мы были в центре. Я-то думал, ты просто в шоке был, а оно вот как. - Нет, ну, я в принципе мало кого знаю, так что ничего странного. – Я смеюсь, оставляя пустую чашку на столе. Тэхён смотрит на часы, чуть поджимая губы. - Нам пора.